Из искры возгорится пламя

      Жан осторожно достал из-под руки Аромры небольшую карту, осматривая место, на которое старуха указала ногтем. На его лице промелькнула неоднозначная эмоция, а за ней последовал опасающийся взгляд Серому Червю.        — Вы пойдёте вдоль Пепельной реки, чуть ли не до Рассветных гор, — произнесла Аромра, перебирая тонкими пальцами по столу. — Остерегайтесь Стигая. Обойдите его с запада. Низина, вершина, пещера — в одной из них находится то, что вам нужно.        — Ты… ты знаешь, что нас ждёт там? — тихо спросил Жан.        — Нет. Никто не знает. Даже я.        — За сколько дней мы управимся? — мрачно поинтересовался Серый Червь, раздумывая о чем-то своём.        — За сколько потребуется. Все равно вам спешить некуда, — неоднозначно ответила ведьма. После сказанных слов на её лице появилась ехидная улыбка, а в неприятном голосе появились нотки насмешки. Но никто из присутствующих не придал этому особого значения, обдумывая план будущего похода.       Серый Червь и Жан какое-то время всматривались в лица друг друга. Можно было бы подумать, что всеми силами старик хотел отговорить гвардейца от такого опасного и дальнего похода, но последний был непоколебим. Если Жан и мог морозиться, продумывая по сотни раз на дню, стоит ли оно того, то Червь твёрдо знал, что назад пути нет. Прошла ещё пара секунд, прежде чем Жан осилил промолвить слова благодарности:        — Спасибо, Аромра, — отводя взгляд в сторону, сказал он. — Ты очень помогла.       Солдат, понимая, что большей информации им не добиться, инстинктивно шагнул в сторону двери, как вдруг резкий звук шлепка заставил его остановиться и взглянуть на Жана. Аромра схватила моряка за закаленные в боях плечи и, невзирая на свою полную слепоту, посмотрела ему прямо в глаза.        — Ты знаешь, как правильно меня отблагодарить. — На лице ведьмы появилась кривая усмешка, сквозь которую виднелись кривые желтые зубы различных размеров.        — О чем она? — встревожено спросил Серый Червь, взглянув на стальную хватку старухи.        — Все нормально, — сглотнув ком в горле, сказал Жан. — Это плата за услугу.       После этих слов он потянулся лицом к старухе и соприкоснулся своими губами с её. Серый Червь, изумлённо раскрыв глаза, смотрел за метаморфозами в лицах обоих людей. На лбу Жана вылезли полузаметные морщинки, впадинки которых сияли от скопившегося в них пота. Он крепко-накрепко зажмурил глаза, отчего на лице мужчины вздулись синие вены. Старуха же, наоборот, как будто получала некое удовольствие от этого странного поцелуя, о чём судило ее довольное выражение лица и растянутая улыбка. Кто знает, какие отношения скрывали Жан и Аромра, но на поцелуй двух давних любовников это было явно не похоже.       Крепкие руки, всё ещё держащие плечи Жана, будто наливались новой волной силы. Серый Червь наблюдал за тем, как с каждой секундой лицо моряка все сильнее искажает гримаса боли от такого соприкосновения, и солдат машинально потянулся к своему кинжалу, висевшему на кожаном ремне. Его сердце билось быстрее самого скорого танца, а от неожиданной платы к горлу подходил тошнотворный ком. Прошло ещё пару мгновений шумного и неприятного на вид поцелуя, и Серому Червю все больше и больше начинало казаться, что ведьма скорее высасывает из Жана все жизненные соки, чем получает ласку. Хотя, может, и не показалось, ведь в последующую минуту из губ обоих соприкоснувшихся в поцелуе людей появился еле заметный зелёный пар. Он тянулся небольшим облаком, доходя до подбородка и растворяясь там же. Жан ещё сильнее зажмурился, а Аромра все никак не отпускала моряка, несмотря на всё его сопротивление.       От зеленого пара лица обоих покрылись такими же зелёными нитями, покрывавшими всю кожу от лба и до самих губ, которые приобрели цвет, схожий с болотом. Серый Червь уже собрался сделать шаг вперёд и помочь своему товарищу, но поцелуй закончился в ту же секунду.       Жан от резкого толчка мог легко отлететь в стену, но вовремя схватился за край стола. Он машинально прогнулся и начал тяжело дышать, подобному загнанному зверю. Серый Червь мгновенно подбежал к нему, кладя руку на спину и расспрашивая о самочувствии.       Слепая ведьма довольно улыбнулась и небрежно стёрла рукавом полупрозрачную нить слюны со своих потрескавшихся губ. Она сделала шаг назад, и комнату охватил еле слышный смех Аромры. Серый Червь помог обессилевшему Жану опереться на него, и оба направились к двери. Солдат лишь бросил испуганный взгляд на довольную старуху, после чего с шумом захлопнул тяжелую дверь и оставил ведьму вместе с духом страха в затхлом помещении.

***

      Погода стояла душная и мерзкая. Дышать было практически невозможно: затхлый воздух буквально давил на грудь, не позволяя сделать глубокий вздох. От влаги, скопившейся в горном воздухе, перебивало дыхание, а на лбу и пояснице выступал пот. Серый Червь вместе с отрядом находился в пути уже более недели.       Они добрались до подножия одной из гор, на вершине которой парила многочисленная стая неизвестных птиц. Их очертания были похожи на грифов, но никто из отряда не брался утверждать это. Во всяком случае, судьба уже дала знать, что в этих краях на первом месте стоял не ум, а умение выживать. Так, например, накануне, услышав протяжный вой, один из молодых картографов заявил, что этот голос принадлежит некому степному койоту, и опасаться нечего. Животное на протяжении целого дня преследовало отряд и время от времени напоминало о себе с помощью неприятного возгласа, но, убедившись, что этот зверь угрозы не представляет, все о нем скоро забыли. Вот только когда пришла темнота, этот самый «койот», выглядящий как облезлый лютоволк с ярко-красными глазами, напал на одного из солдат. Зверь проскочил через огонь, который развели для поддержания тепла ночью, и бесцеремонно, без всякого рычания, схватил одного из Безупречных, унося с собой в темноту, оставив лишь кровавый след и крик того солдата.       С тех пор скорость продвижения увеличилась в три раза, а время для привала сократилось четырёхкратно. Все люди были уставшими и по-настоящему измотанными. Дорога вдоль Пепельной реки и Стигая закончилась ещё три дня назад, и теперь немногочисленная группа шла по остроконечным хребтам Рассветных гор. Такой режим похода был не для всех и, помимо съеденного неизвестным зверем бедолаги, отряд потерял ещё двоих людей. Один подошёл к одному из горных гейзеров слишком близко, дабы внести какие-то заметки в свой справочник, а спустя мгновенье на его лицо изверглась желтая вода подземных источников. Он через день умер, бредя в лихорадке. Второй же разбился о скалы, когда отряд проходил один из многочисленных хребтов. Солдат наступил на булыжник, который под его массой покатился к пропасти, и никто его не успел подхватить. Его тело так и осталось лежать на тех ржавых камнях. Драгоценного времени, сил и запасов было слишком мало для похорон.       Таким образом, отряд Дейенерис Таргариен потерял уже троих своих людей. И, пусть эти потери были неожиданными, но точно не последними, как считал Серый Червь. Сейчас он боялся за Жана — тот с начала похода заметно побледнел и как будто постарел. Его глаза потеряли ту искру, а глухой кашель звучал чаще, чем его голос. Серый Червь старался не привязываться к людям, но даже такому бесчувственному убийце, как он, нужна была компания. К тому же время шло к ночи, и даже ради безопасности стоило устроить привал.       Спустя пару часов лагерь наконец-то был разбит. Переносные палатки поставлены, и центральный огонь полыхал сильнейшими огнями, отбрасывая длинные тени на ближние камни. Отряд находился у подножья склона, окружённый массивными булыжниками. Ветра почти не было, да и воздух не успел сильно промерзнуть, поэтому, сев на небольшой камень, находившийся рядом с костром, Серый Червь начал затачивать клинок.       Жана долго ждать не пришлось. Проверив караул, старик скоро подошёл к Червю и уселся напротив него.        — Жуткое место. Ещё, как назло, полнолуние.       Видя, что Серый Червь обделён темами для разговора, Жан начал первым:        — Как твои дела? — глубоко вздохнув, спросил Жан.        — У нас уже три смерти на счету, — как будто игнорируя вопрос, ответил Червь. — Твоя ведьма не предупредила нас о том, что мои люди будут умирать быстрее мух.        — Она о многом не предупредила — потирая мозолистые руки, ответил старик. — Если бы всё было так легко, то, наверное, она бы всё сказала.        — Жан, — подбирая слова и мысли, тихо спросил солдат, — что произошло… там?        — Что ты имеешь в виду?        — Ну, ваш поцелуй. Эта была часть плана?        — Это… была плата, — расправляя седую бороду, ответил старик. — Плата за информацию. — Мужчины встретились взглядами, после чего снова отвели их в разные стороны. Мертвую тишину нарушал лишь треск жадного огня и редкие разговоры караульных дотракийцев. — Я знал, что ты спросишь об этом. Видишь ли… Аромре много лет.        — Я заметил. Она вовсе не выглядит молодой, — с ехидной улыбкой подметил Червь.        — Ей более трёх сотен лет, Червь, — грубо произнёс Жан. — На своём веку она повидала драконов, иных, пережила большинство Таргариенов и, скорее всего, переживёт и нас всех. Ты, наверное, спросишь, как ей удалось сохраниться, так вот, я отвечу: плата за информацию — время.       Серый Червь вопросительно взглянул на собеседника, и последний, довольно хмыкнув, продолжил:        — Она забрала мое время, Червь, — опустив глаза в землю, сказал старик. Из заднего кармана Жан достал небольшую фляжку и сладостно потянул содержимое. — Я надеюсь, ты не подумал, что целовать старуху мне в удовольствие? Мне больше по душе сисястые девчонки, которые ещё не пробовали мужчин, а это… — цокнув языком, сообщил старик, — это — скорее вынужденная мера.        — Она много забрала? — поинтересовался Серый Червь. Его не удивляли такие подробности, в любом случае, за свою жизнь он повидал драконов, ходоков, магов. Тем более Край Теней — сборище кровожадных тварей и чародеев, готовых в любую минуту наслать на тебя смерть, поэтому к таким событиям надо быть подготовленным.        — Пару лет, не больше.       Жан вновь открыл небольшую флягу с вырезанными на ней обнаженными женщинами, застывших в танце любви, и сделал несколько больших глотков. По его седой бороде потекли струйки ароматного эля, оставляя след и на одежде.        — Мы виделись с ней раньше, — громко выдохнув и вытерев рукавом мокрый рот, сказал он, — немного при других обстоятельствах… — Голос Жана слегка изменился и стал более насмешливым, а его взгляд вовсе устремился куда-то в сторону. — Но, ты представь только, она точно так же высасывала из меня жизнь! Хах, ты, наверное, не поверишь, но мне немного больше четырёх десятков, Червь. Я много раз был у неё в долгу.        — Тебе не жалко было отдавать своё время? — наблюдая за зеркальным отражением огня в своём кинжале, поинтересовался Червь.        — Возникает двоякое чувство, знаешь, в обмен на информацию или другие ценности ты отдаёшь своё время, но, чтобы его сохранить и узнать самостоятельно ту же информацию, потребуется вновь его потратить. Это скорее круговорот, чем трата времени, — издав легкий смешок, ответил Жан.       Старик бросил на Червя беглый взгляд, а после протянул ему свою фляжку, но тот без слов отказался.        — Ты ещё молодой… не отказывайся от жизни.        — Что ты имеешь в виду? — тут же переспросил Червь, резко останавливая работу над кинжалом.        — Ты не пьешь, не выходишь из себя, ни разу я не видел тебя в смятении, ты боишься утратить самоконтроль — это я и называю отказом от жизни, — солдат молчаливо посмотрел на Жана, показывая тем самым своё непонимание. — Вот скажи, ты правда отдашь свою жизнь за свою… королеву?        — Да.        — И ты даже не будешь колебаться?        — Не буду.        — Тогда почему ты не убил того… Джона Сноу… на месте?       Такого вопроса Червь явно не ожидал. Оказалось, что Жан знает намного больше, чем всем вокруг думалось.        — Я… я не знаю, — сорвалось с уст солдата. — Я, наверное, должен был убить его…        — …но не убил, — договорил за него Жан.       Разговор получался более, чем откровенный, и Серый Червь не мог ответить, нравится ему это или нет. С одной стороны, ему было приятно и даже как-то странно, что он мог поговорить с кем-то достаточно посторонним на темы, которые боялись затрагивать близкие товарищи. А с другой — кто он такой, чтобы говорить с ним, как с зелёным юнцом? Серый Червь — убийца, солдат, и он вовсе не обязан раскрывать перед ним душу. Но всё же…        — Ничто так не взрослит, как предательство, правда ведь? — сказал Жан. Твоя королева…        — Теперь она и твоя тоже, — грубо и резко произнёс Червь.        — Безусловно… Она… я восхищаюсь её красотой, но боюсь её ума. Она хочет ещё драконов… Для чего? Воспользоваться их огневой силой и подтвердить статус Матери Драконов? А, может, развернуть свою собственную империю в Эссосе?.. Кто знает.        — Я не понимаю, о чём ты.        — Люди, которых предали, будут искать опасность во всем, Червь. Даже в собственной тени они будут искать подвох, а если будет реальная угроза… Ох, Семеро…       Червь был согласен с его словами, хоть и чувство долга не позволяло ему озвучить это вслух. Он лишь молча подметил для себя, как схожи его мысли с мыслями Жана.        — Она ждёт ребёнка. После смерти… она изменилась.        — Да… это точно. Что, если не смерть красит человека? —  из уст Жана донёсся еле слышный смешок, после чего он с характерным треском в старых костях поднялся с камня. — Ладно, я, наверное, совсем утомил тебя своими беседами. Я пойду прогуляюсь часок-другой. Завтра ведь снова подъем в гору… — Он помедлил, прежде чем из-за спины сказал: — И да, Червь, мне искренне жаль, что все так вышло.       Тяжело вздохнув, силуэт Жана растворился в кромешной темноте, и Серый Червь остался в одиночестве наблюдать за плясками огня. Безусловно, Жан имел ввиду Миссандею. На удивление, этот полный мужчина был намного хитрее и мудрее, чем могло показаться на первый взгляд.       После того, как умерла Миссандея, Серый Червь буквально заставлял себя поверить в то, что никогда не любил, и это всего лишь было помутнение. Он с каждым днем все больше и больше хотел верить в это. Любить? Разве он может любить? Если бы он не слышал, что бывает любовь, он никогда и не употреблял бы этого слова. Ведь он — убийца, которому чужды какие-либо чувства. Но всё же, как бы сильно он себе это не внушал — спрятаться от этого было вне его сил. У него, казалось бы, есть цель, служба, королева. Все это было и раньше, до того, как он познал любовь. Чувства к ней, которые с каждым новым рассветом причиняют всё больше мук, поглощали всё. Без неё для Серого Червя не было ничего на свете.       И те слова, о Дейенерис. Жан ведь сказал лишь одну колкую фразу о ней, но и этого было достаточно, чтобы посеять в голове Червя различные думы насчёт её намерений. Легче перерезать самому себе горло, чем признать, что Дейенерис безумна. В любом случае, можно миллионы часов рассуждать, был ли её поступок безумством или политической хитростью. «Уже не важно», — пронеслось в голове Червя. Так или иначе, но сердце Дейенерис, как и сердце Серого Червя, было разбито, а в горячих чувствах можно горы свернуть. Поэтому Серый Червь не осуждал Матерь Драконов.

***

      Светало. Все костры лагеря давным-давно потухли, а ночная стража еле-еле держалась от желания спать. Всё небо заволокли тучи. Они были самых различных и причудливых форм, но в своём большинстве были похожи на невнятные кляксы. Удивительным было то, что всё небо покрылось багрово-чёрными пятнами. За всё время нахождения в этом странном месте никто из членов лагеря не имел опыта наблюдать за таким странным явлением.       Никто не знал, сколько было времени. Света в этой части гор не было вовсе. И что днём, что ночью — почти всегда было темно, факела не гасли ни на мгновение. Но всё равно это не помешало отряду за считанные мгновения собраться и выдвинуться в путь.       Люди шли, спотыкаясь каждые несколько дюймов об острые выступы склонов. Всё же, отряд вновь покорял одну из вершин Рассветных Гор, прочищая каждую из лазеек в надежде найти заветные окаменелости. Теперь на их пути стояла самая высокая из гор — Левиафановый клык. Она горделиво возвышалась над всеми остальными горами, подобно самое старшей и древней из ныне находящихся в мире вещей. Её конец делился на две части: на зуб и на сам клык, который был выше первого в три раза и ещё больше внушал ужас в сердце Жана.       Старик, застыв на мгновение и всматриваясь в острый конец горы, потирал рукой пот со лба, который, на удивление, уже появился у матроса. Обхватившись за широкий пояс и обречённо выдохнув, он поторопился за Серым Червем, время от времени звеня фляжкой и мечом на ремне.        — Да подожди ты, дай дух перевести! — не выдержав, прокричал старик. Как бы он ни старался, но догнать молодого солдата была не в его силах, и последнему оставалось лишь смиренно дожидаться пожилого друга. — Семеро, пощади меня… Куда же вы спешите? О, Боги… фуф…       Обхватив одной рукой свою грудь, а другой схватившись за плечо Червя, Жан вновь начал захлёбываться в собственном поту и глухо кашлять.        — О чем ты? Мы только начали подъем, — указав жестом головы на ещё дымящийся после костров лагерь, произнёс удивлённый Червь.        — Это… Это тебе так кажется… Вот доживёшь до моего возраста, тогда посмотрим, как запоёшь…        — Ладно тебе… молодой ещё. Всего-то четыре десятка, — шутливо произнёс Червь, обхватывая Жана за мокрую спину и помогая подняться.        — Не заставляй меня жалеть, что рассказал тебе об этом… — прохрипел тот. Жан и Червь отошли в сторону, дабы не мешать отряду продвигаться вперёд. — О нет…        — Что не так?        — Только не говори, что мы пойдём туда. — Жан указал пальцем на самую вершину горы, и по его глазам было видно, что вот-вот и он упадёт в обморок.        — Это единственный шанс осмотреться, — сказал Червь, подталкивая друга идти вверх. — Продовольствия осталось не так много, как мы планировали. Если, зайдя на вершину, мы не найдём ничего особенного, то придётся возвращаться в Асшай и пополнять запасы провизии. Тогда это все затянется ещё на несколько недель, как минимум.        — Боги… а день все прекрасней и прекрасней… — съязвил Жан.

***

      Прошла большая половина дня, прежде чем отряду удалось подняться на вершину. Хотя для Жана это показалось вечностью. По пути наверх по узкой тропинке чуть не сорвались двое Безупречных и три картографа. Все обошлись лишь ушибами и синяками, и Серый Червь не мог не радоваться этому.       Теперь весь отряд находился на более или менее пустом горном предплечье. Со всех сторон оно было обложено камнями, а посередине был вход в небольшие пещеры.        — Только не говори, что мы пойдём туда, — указав пальцем на темнеющее пространство пещеры, сказал Жан. — Это похоже на врата в преисподнюю… Ну, или на мою вторую жену… О, знаешь, я ведь не говорил тебе о ней…        — Надо осмотреть ее изнутри, — колко ответил Червь, перебивая старика.       В этот момент из пещеры раздался протяжный вой, похожий на гул ветра. Хотя мало кто из присутствующих верил, что это ветер. Жан и Червь мгновенно переглянулись. Солдат смотрел с решительной настойчивостью, а капитан — с испугом и мольбой. Многие из отряда, услышав странные звуки, начали тихий говор, но одного строгого взгляда Червя было достаточно, чтобы любая речь закончилась.        — Слушай… Аромра ведь говорила что-то… про низину, вершину и пещеру. Правда ведь? — сглатывая ком, произнёс Жан. — В низине… мы вроде ночевали, на вершину забрались, а вот и пещера…       Червь одобрительно кивнул, после чего поджёг свой факел о факел одного из дотракийцев, и ответил:        — Это ещё одна причина, дабы ты пошёл со мной.       В этот момент Жан всеми богами проклял себя за свой колкий язык. Десятки глаз наблюдали, как Жан замешкался, и ему ничего не оставалось, кроме как пойти вместе с Червем и ещё несколькими солдатами в глубину пещеры.

***

      Как только они вступили в неизвестную нагнетающую темноту пещеры, их тут же окутал пробирающийся в самые кости озноб. Будто от самих стен веяло могильным холодом, смертью, погибелью. Жан тряхнул головой, словно отгоняя грузные мрачные мысли, и поднял факел перед лицом, медленно начиная пробираться вперед, по узкому, шириной только слегка побольше его плеч, коридору. Остальные последовали за ним, колонной по одному. Странный звук, похожий то ли на рокот, то ли на вой, повторился. Уверенности в их замыслах воинам это не добавляло, но все продолжали двигаться внутрь, так как колонну замыкал Серый Червь, давая понять всем своим видом, что, если кто-то попытается дезертировать, то ничем хорошим это для них не закончится.       Звук из глубины пещеры немного приутих, Жан наконец отвлёкся на окружающую обстановку и заметил на стене полустёртые, но всё же ещё различимые надписи и сопровождающие их рисунки. Старик поднёс огонь ближе к стене и прищурился, пытаясь разобрать, что же на них написано.       — Что такое? — поинтересовался Серый Червь, когда колонна остановилась из-за Жана, идущего первым. — Какие-то проблемы?       — Нет, — крикнул ему Жан. — Тут какие-то надписи. Но язык непонятный, даже вариантов нет, какой… Семеро! — Жана вдруг резко осенило. — Может, это проклятие?       Серый Червь сделал длинную паузу, обдумывая вопрос, а после ответил:       — Это имеет сейчас значение? Назад дороги нам нет.       Солдаты опасливо переглянулись между собой, но промолчали, и колонна продолжила путь. Но уже медленнее, так как Жан продолжать рассматривать надписи на своём пути, время от времени останавливаясь.       Первый коридор закончился, и начался второй, потом третий, четвертый. Никто не комментировал их продвижение, но силы у всех начинали утекать, как вода: солдаты спотыкались, тихо выругивались, и лишь рык Серого Червя заставлял их недовольно двигаться дальше, с трудом переставляя ноги. На лице Безупречного воина за всё время не дрогнула ни одна жилка — казалось, его одного всё происходящее ни капли не беспокоило. Тем не менее, остальным уже мерещилось, что они ходят по кругу, и лишь различие в рисунках на стенах говорило им о том, что они всё же не заблудились в неком тупиковом лабиринте.       Странные звуки стали реже, но зато громче. Источник непонятного звука словно почуял их, так как теперь реагировал на каждый их шорох. Если они шли тихо — в ответ тоже стояла тишина. С потолка капала вода, появился какой-то затхлый запах, вдруг к следующему коридору пространство расширилось и они теперь могли идти по коридору по двое, а не по одному.       Жан снова замедлился и пригнулся, прислушиваясь, выглядывая из-за стены.       — Там кто-то есть, — констатировал он. — Уж я-то знаю, когда кто-то затаивается, уж поверьте старому прощелыге, повидавшему и не такое…       Он поднял руку вверх, призывая всех замереть, и вновь прислушался.       — Мы близко, — он прижался спиной к стене и осторожно выглянул из-за угла, спрятав при этом факел. — Только бы еще знать, к чему…       Серый червь обогнул солдат и приблизился к старику, недовольно хмурясь:       — Почему мы медлим? Время дорого! — он сделал шаг вперед, но жилистая рука пожилого моряка остановила его.       — Стой! — Жан говорил теперь шёпотом, но уверенно. — Там кто-то есть, какое-то животное. И, судя по гулкому шороху и грузному эху, оно не маленькое.       — Меня оно не пугает, — моментально отреагировал Червь без доли сомнения в голосе. — Убьём его, поищем драконьи яйца и вернемся в лагерь.       — Но…       Старик не успел договорить, так как Червь сделал шаг вперед. И тут же на них с тёмного потолка открывшегося большого зала вдруг посыпалась стая летучих мышей.       — Всем на пол! — заорал Жан, тут же кидаясь на землю и закрывая голову. — Не двигайтесь! Ваша паника только разозлит их! Они сейчас успокоятся.       Серый Червь, который от неожиданности сначала начал от них отбиваться мечом и факелом, всё-таки тоже через несколько мгновений последовал совету Жана — но частично из-за того, что стая мышей почти насильно заставила его опуститься на землю, накидываясь на воина со всех сторон.       Мыши все летели и летели, казалось, их было просто нескончаемое количество: они тоненько пищали, брызгали помётом, а шум их крыльев собирался уже в дикий гул, только усиливая всеобщее напряжение.       Время тянулось бесконечно, но всё-таки скоро мыши начали рассеиваться, а уже спустя пару минут полностью улетели. Червь поднялся первым, следом Жан и последними — испуганные солдаты, полностью дезориентированные сложившейся ситуацией.       — Что это было? — испуганно спросил один из дотракийских воинов, отряхивая пыль и помёт со штанов. — Откуда их так много тут?       — Это они издавали этот звук? Что-то не…       Он не успел договорить, так как раздался грозный рык. Все синхронно обернулись на звук и в ужасе замерли: на другом конце зала стояло огромное косматое существо, размером примерно три-четыре метра в высоту и в ширину с подросшего дракона. Неизвестный зверь стоял на четырех когтистых лапах, но, завидев их, приподнялся на задние. Он отдалённо напоминал медведя, но, в отличие от лесного сородича, у него из спины торчали костяные наросты, и почти всю грудь покрывал голый скелет с грязной и ороговевшей кожей. Его глаза горели, зрачки налились красным, а из приоткрытой длинной пасти капала слюна, заливая пол.       Все замерли, и даже беспристрастный Серый Червь изменился в лице, в ужасе уставившись на существо. Зверь не заставил их ждать и дать продумать план действий. С рыком он бросился в их сторону, отчего стены задрожали, а с потолка посыпалась пыль и грязь.       — К оружию! — закричал Серый Червь, оголяя клинок. — Уничтожим это отродье!       В последний момент он сам едва успел увернуться, прежде чем мохнатая лапа великана-убийцы задела его. Он откатился в сторону и тут же вскочил на ноги, пронзая животное со спины. Зверь протяжно зарычал, но, казалось, что эта рана была для него лишь царапиной, так как он тут же обернулся, пытаясь достать обидчика. Жан с другой стороны попытался переманить внимание на себя и тоже нанёс удар в область брюха противнику.       Схватка затянулась. Прошел час, может, два, по ощущениям — целая вечность. Животное было сплошь израненное, но всё ещё держалось, успев нанести смертельные ранения трем солдатам. Осталось ещё три, и ещё Жан и Червь. Все дрались на последнем издыхании, но прекрасно понимали — если они сдадутся, то умрут. Понимал это и зверь, изо всех сил пытаясь добить противников. Животное рычало, извиваясь, выпуская из пасти литры зловонной слюны. Жан застонал, когда острый коготь прошелся по его икре, оставив глубокий кровавый след. Его нога подкосилась, он упал на колено, и лишь блокирование удара животного Серым Червем спасло его от неминуемой гибели. Солдат, стоящий рядом, мотнул головой, приказывая отползти моряку подальше, за них, так как старик теперь был недееспособен бороться с порезанной ногой. В ту же секунду, как только солдат отвлекся, животное замахнулось и со всех сил ударило воина, отчего того откинуло к соседней стене, размозжив голову. Он упал замертво, но это стало роковым и для самого животного: Серый Червь, подойдя в выгодной позиции с боку, почти по рукоятку вогнал меч ему в голову, пока тот наклонился, обнюхивая труп. Животное зарычало, дернулось в попытке сопротивляться, но тут же рухнуло, накрывая мертвого солдата своим грузным телом.       Серый Червь упал на колени, тяжело дыша, и бросил меч на землю. С его лица стекал ручьем пот, всё тело было в грязи и крови. Он с трудом приподнял голову, обращаясь к Жану, перевязывающему, как жгутом, рану на ноге с помощью куска ткани с куртки.       — Ну и чудовище, думал, нас оно тут и похоронит.       — Даже я уже похоронил себя, — прокомментировал Жан, морщась от боли в израненной ноге. — Слава Семерым, мы живы.       — Не все мы, — ответил Червь, обводя взглядом трупы погибших солдат.       — Командир, — подал голос один из выживших воинов, — что там в стене впереди?       Червь и Жан одновременно проследили за взглядом солдата, заметив узкий лаз в противоположной стене, уходящий вниз.       — Проверь, — скомандовал Червь. — Это может быть тайник.       Солдат отправился исполнять приказ, пролезая внутрь.

***

      Прошло несколько часов, а о солдате не было ни слуху ни духу. Жан, Червь и оставшиеся воины сидели у стены, потягивая скудные остатки воды. Жан пил свой эль из фляжки. Надежда, что засыльный вернется, таяла на глазах.       — Теряем время, — мрачно прокомментировал Жан, вливая себя последние остатки эля. — Мы тут подохнем, не факт, что это чудище было последнее.       Никто не успел ответить, так как тут же из расщелины послышались звуки, и через несколько мгновений в поле зрения ожидающих вернулся пропавший воин.       — Команд-дир, — воскликнул он, заикающимся от перевозбуждения голосом. — Тут…они… я…       Серый Червь нахмурился, не понимая, что хочет сказать ему мужчина.       — Что? — он перевел взгляд на сундучок, который солдат нервно прижимал к груди.       — Вот, — солдат протянул его Червю, — взгляните.       Червь забрал сундук, массивный, тяжёлый, грязный, покрытый многолетней, если не многовековой пылью. Но даже под таким слоем грязи просвечивался его резной орнамент, а также герб Таргариенов на крышке. Его бы Червь не мог спутать ни с чем даже на ощупь.       Жан с усилием поднялся, но любопытство взяло свое и он с трудом доковылял до них, тоже с интересом разглядывая сундучок.       — Что это? — заинтересованно спросил он, переводя взгляд то на Червя, то на солдата. — Золото?       — Лучше! — лицо солдата, нашедшего сундучок, просветлело. — Откройте!       Серый Червь слегка помедлил, бросая взгляд то на бледного Жана, то на напуганного и одновременно радостного солдата. Спустя несколько секунд, гвардеец всё же открыл этот сундук. Он раскрылся с характерным скрипящим звуком, напоминая о своём давнем происхождении.       Внутри всё было отделано сиреневым шелком, а посередине лежали два драконьих яйца. Не веря своим глазам, Червь трясущимися руками взял одно из яиц. Одно было бордовым, с кроваво-алыми пятнами. Жан же подполз к солдату и с не меньшим удивлением взял второе яйцо. Оно было бледно серым с сине-перламутровыми завитками ближе к краям. Чешуя на яйцах была жёсткая и колючая. Всю скорлупу покрывал небольшой слой пыли, который слетал с неё по мере нахождения яиц в руках. Сундук был огромен, и создалось ощущение, что там должно было быть ещё яйцо, но кроме паутины там больше ничего не было.        — Это… Это… — не успел договорить Жан, как Червь перебил его.        — То, за чем мы прибыли…       Раненые солдаты также подтянулись, дабы взглянуть на великое сокровище. Все находящиеся в пещере не верили глазам — настоящие драконьи яйца. Все забыли и о звере, и о ранах, все поголовно всматривались в острую скорлупу гигантских яиц.        — Нам… нам пора, — сглотнув ком, произнёс Червь. Он положил яйцо обратно в сундучок, и Жан последовал его примеру.       Помогая раненому Жану подняться, Червь начал путь из пещеры в обратную сторону, пока остальные его подчинённые солдаты несли тяжёлый сундук с настоящими драконьими яйцами, которые, безусловно, теперь находились во власти Дейенерис Таргариен.

Все были окрылены мыслью, что вновь из этих окаменелых яиц могут родиться огромные ящеры, извергающие пламя. Спустя пару часов отряд направился в обратную сторону, к Миэрину, даже не подозревая о том, что его буквально сровняли с землёй.