Золушка V
20 июля 2022 г., 20:00
«На другой вечер сестры опять отправились во дворец — и Золушка тоже… На этот раз она была еще прекраснее и наряднее, чем накануне». (с)
Когда Эмма и Киллиан, смеясь и весело говоря обо всём на свете, вернулись в поместье, Малефисента уже ждала их рядом с собранным экипажем. Кони, кучер и лакей были теми же, что накануне, зато карета!.. Эмма так и ахнула, завидев ее издалека и подумав сначала, что ей привиделось. Но нет, у ворот ее поджидала самая настоящая королевская карета в сложных узорах из цветов и листвы, колеса напоминали сложенные кольцами ползучие стебли, но главное — всё это переливалось покрытием из чистого золота. — Боже мой, Крестная!.. — восхищенно выдохнула Эмма, подбегая ближе и рассматривая карету. Если бы она не знала, что всё это сотворено магией из того, что нашлось во дворе, и к полуночи растворится, обращаясь черно-зеленым дымом, она бы никогда не посмела принять такой подарок. — Вы долго, — пожурила Малефисента, глядя на Киллиана нечитаемым взором. — До полуночи остается не так уж много времени — нужно поспешить. — Да-да, конечно! — отозвалась Эмма, делая вид, что не заметила странной переглядки феи с учеником. Малефисента прищурилась, внимательно глядя на крестницу. — Что же выбрать… Розовый — банально, лазурный сейчас не носят… — бормотала она, потихоньку обходя Эмму по кругу, будто мысленно примеряла на нее разные наряды. — Зеленый — цвет болезни, а желтый — безвкусица. Значит остается… Она ухмыльнулась, явно довольная своим выбором. А потом взмахнула обеими руками, и Эмма прикрыла глаза, уже зная, как ослепительно ярко сверкает магия, когда стоишь в ее центре. И действительно, уже через несколько секунд она стала видеть за сомкнутыми веками свет настолько яркий, что пришлось зажмуриться. Но не сдержалась и, едва он начал спадать, осторожно приоткрыла глаза, с любопытством оглядывая свой наряд. И обомлела, потом смутилась, а потом стала восхищенно кружиться на месте. Чего Эмма точно не ожидала, так это пышного ярко-красного платья. Крой был довольно простым, с облегающими рукавами, треугольным вырезом и без лишних украшений, — но тем сильнее подчеркивал насыщенный цвет. Затем она осторожно коснулась своих волос. Вчера они были распущены, завиты и аккуратно заколоты, а сегодня собраны в высокую прическу, элегантную и достойную; образ довершал ободок, наверняка сверкающий, но цвет Эмма не могла узнать — разве что попозже, в зеркале. Она обернулась к Киллиану, чтобы узнать его мнение, и по завороженному взгляду широко распахнутых глаз поняла всё без слов. Это снова смутило — и снова заставило чувствовать себя… неправильно. Будто что-то она делает не так. — Последний штрих, — подала голос Малефисента, подходя к Эмме и поднимая перед ней колье, которое до этого лежало у нее же в кармане. Эмма хотела было возразить, но смолчала, не решаясь перечить Крестной. Та застегнула колье у нее на шее и отошла назад, любуясь проделанной работой. Эмма не сдержалась и глянула на Киллиана. И мигом погрустнела, видя, что тот стушевался, пряча глаза в землю. — Ступай, время идет, — с улыбкой, но непреклонно сказала Малефисента, и Эмма не посмела ослушаться. Она шагнула к карете, отмечая, что подаренные Учеником хрустальные туфельки снова оказались на ней, оперлась на подставленную ладонь лакея, и тот услужливо помог ей с удобством разместиться. — Не забудь: до полуночи, — напомнила Малефисента, и, как только Эмма кивнула, отчаянно растягивая губы в фальшивой улыбке, кучер подстегнул лошадей, и они отправились в путь. На Киллиана Эмма не смотрела — казалось, она больше не имеет на это права. По дороге она всё не могла решить, отбросить ли эти мысли и сомнения хотя бы до завершения бала, чтобы они не помешали встрече с принцем, или же обдумать всё, как следует, и признаться себе в том, в чём стоило бы… Признать перед самой собой, наконец, кто она такая и чего достойна — и разобраться, чего она на самом деле хочет. Но время пролетело быстро, и вот уже карета въехала в королевский двор, а Эмма так и не смогла собраться с мыслями. Что ж, ей оставалось только действовать по ситуации. Снова ее встречали восхищенными взглядами, и снова это восхищение казалось единственным настоящим, что было во дворце. Эмму сразу же встретил принц, пригласил на танец, не забывая сделать комплимент платью и прическе, и, конечно, отметил подаренный им же кулон. И только после нескольких танцев, во время и между которых они так и не оторвались друг от друга, Бэй негромко позвал Эмму прогуляться. Они вышли в сад, продолжая непринужденную беседу ни о чем. А когда отошли на приличное расстояние от дворцовых стен, Бэй заговорщически шепнул: — Сюда! Эмма не поняла, куда же, если вокруг одни только цветы да кусты, но Бэй настойчиво тянул ее за руку, и она подчинилась. И изумленно ахнула, поняв, куда ее привели. Это был потайной уголок сада, маленький и уютный, совершенно прекрасный. — Здесь чудесно!.. — вздохнула Эмма, оглядываясь и рассматривая цветы. И погрустнела, невольно сравнив это место с Топкими Болотами. Как бы ни был прекрасен королевский сад, он не сравнится с живой природой — искусственно посаженные и выращенные цветы из заморских земель не сравнятся с зарослями диких роз; живая изгородь, выверенная умелыми ножницами до последнего дюйма, не станет заменой настоящим кустарным стенам. Мелькнула вдруг непрошенная, совсем глупая мысль: а если бы Эмме вдруг предложили здесь остаться… Смогла бы она променять бедность и свободу на достойную жизнь в идеально-прекрасной клетке? — Чудесно, да, — отозвался Бэй, и Эмма вспомнила, что не одна здесь. — А главное, что об этом месте никто не знает, даже мой отец. Никто не подслушает. Верно, ведь он пригласил Эмму не просто так, а по какому-то важному делу. Они разместились на скамейке совсем близко друг к другу, и Бэй, собравшись с мыслями, начал свой рассказ. — Когда я был маленьким, мы с отцом жили в далекой-далекой стране. Я почти не помню своего детства, но знаю с рассказов, что я родился в разгар войны — жестокой, беспощадной. Моя мать ушла, а моего отца призвали на фронт, хотя от старой травмы он едва мог ходить. Эмма слушала внимательно и недоумевала — почему никто в королевстве не знает этой истории? И, судя по словам Бэя, они были обычными людьми, так как же так вышло, что Румпельштильцхен стал королем?.. Дальнейшие слова Бэя всё ей объяснили. — Он не хотел оставлять меня, потому что знал, что не вернется. И он нашел Темного мага. На некоторое время он умолк, и Эмма осторожно предположила: — Он попросил мага перенести вас в другую страну, подальше от войны? Бэй невесело усмехнулся. — Нет. Он сам стал Темным. От страха и ужаса, которые последовали за этими словами, Эмма долго не могла собраться с мыслями и что-то ответить. Весь ее мир, всё, что она до этого знала, только что обратилось совсем иной стороной. Она вспоминала мамину книгу и теперь начинала понимать, что происходило в королевстве на самом деле. — И что теперь? — тихо проговорила Эмма, постепенно осознавая и то, что раз ими правит Темный маг, будущее каждого человека их земель сейчас поглощено чернотой. — Теперь, — вздохнул Бэй, выпрямляясь, — отец совсем сходит с ума и не видит меры своей силе. И я вижу лишь один способ его остановить. — Какой? — Эмма перевела взгляд на принца. — Вместе с вами, — проговорил тот, глядя ей прямо в глаза. Эмма непонимающе нахмурилась. — Но как, чем я смогу помочь? Даже если мы с вами… — договорить она не решилась. — С чего вы решили, что это на что-то повлияет? Бэй долго молчал, прежде чем снова улыбнуться и склонить голову, продолжая внимательно смотреть на нее. — Послушайте, я не знаю, кто вы, но волшебника или волшебницу всегда почувствую — не зря же я всю жизнь прожил с магом. Эмма отвернулась, не столько смущенная, сколько растерянная. Ей было жаль разочаровывать принца — но, с другой стороны, пусть она и не волшебница, зато знакома с таковыми. Но имеет ли она право просить у Малефисенты и Киллиана помощи в таком?.. Вопрос уже не в ее счастье, а в судьбе королевства, которое однажды уже предало доверие Топких Болот. На их месте Эмма бы не согласилась. Раздался бой курантов, и она перевела взгляд на часовую башню. Без четверти одиннадцать. Еще есть время, чтобы всё обдумать.
