Ученик IV
20 июля 2022 г., 20:00
«Король приказал не тревожить принцессу до тех пор, пока не наступит час её пробуждения». (с)
Королевский замок темнел вдалеке. Ночь сгустилась, наконец полностью поглотив солнечный свет. Полночь приближалась. Малефисенты нигде не было видно, и Киллиан долго искал ее, подсвечивая себе путь слабым, но достаточно ярким огоньком, оглядывался, не понимая, отчего так тревожно на душе. Видел он и то, что с Болотами что-то происходит. До этого всё думал — кажется, а теперь стал отчетливо понимать, что они стали меняться. Отдавать холодом и отчаянием, подсыхать, отчего цветы желтели, а листья подсыхали и опадали с деревьев, точно осень пришла раньше времени. Киллиан знал, что Топкие Болота накрепко связаны со своей королевой, но не мог понять… Малефисента точно не болела, а если бы у нее случилось что-то серьезное, он наверняка бы об этом узнал. Как иначе, ведь он целые дни проводит неподалеку от нее! В конце концов, должно быть наоборот — ведь она впервые за многие годы стала общаться с крестницей, к которой наверняка испытывает самые нежные чувства; у нее есть, о ком заботиться, за кем присматривать, и, казалось, она делает это всей души. Так в чём же дело?.. Мысли обгоняли одна другую, и Киллиан постепенно ускорял шаг. Предчувствие смешивалось со смутными, пока неясными догадками; он мог бы многое предположить, но слишком мало знал о своей госпоже, чтобы всерьез выдвигать свои догадки. Спрашивать напрямую казалось неправильным, да он и не будет… если только не узнает, что ее личные переживания сказались на ком-то еще. Наконец, Киллиан заметил крылатый силуэт на утёсе, там, где Малефисента всегда любила бывать. Она вряд ли признала бы, но Киллиан подозревал, что это из-за отличного вида на замок. И не узнаешь ведь, почему ей так дорого то неуютное место. — Доброй ночи, Госпожа, — издалека поприветствовал Киллиан, чтобы не подкрадываться со спины, но Малефисента даже не дрогнула. — Всё в порядке? — Разумеется, — отозвалась она прохладно, нарочито ровно. Киллиан подошел ближе, вопросительно поглядывая на нее. Малефисента не просила оставить ее, но и не стала приветственно кивать и приглашать его встать рядом. Тем не менее, Киллиан остановился в шаге от нее и тоже стал смотреть на замок. Тот был частично подсвечен изнутри — бал наверняка был в самом разгаре. — Эмма вернулась? — спросил Киллиан о единственном, что его по-настоящему волновало. — Еще нет, — так же ровно ответила Малефисента после короткой заминки. — Должна быть с минуты на минуту… Который час? — Почти полночь. — Тон Малефисенты не менялся. А потом она на секунду поджала губы и, будто решаясь, продолжила всё так же равнодушно: — Но она не вернется вовремя. Киллиан тут же повернулся к ней. Он ведь знал, чувствовал, что что-то случилось!.. — Не дергайся, — тут же с нажимом добавила Малефисента, слегка поворачивая к нему подбородок. — С ней всё в порядке, просто она не понимает, что уже должна идти. — В каком это смысле? — не понял Киллиан; он старался, честно старался, чтобы голос не звучал сердито и обвиняюще, но получалось с трудом. Может быть, он еще не услышал подтверждение, не узнал наверняка, почему и зачем, но уже не сомневался: Малефисента задумала что-то нехорошее. Вероятно, из лучших побуждений — как это обычно и бывает. Та молчала, глядя уже не на замок, но куда-то перед собой. Но потом нехотя произнесла: — Все часы в замке переведены на час назад. Киллиану не нужно было уточнять. Но он не мог не покачать головой разочарованно, не спросить: — Зачем вы это сделали? — Затем, — Малефисента наконец повернулась к нему, и в ее взгляде плескались боль и злость настолько сильные, что Киллиан секундно растерялся, — чтобы она поняла, что ее будут принимать лишь до тех пор, пока она соответствует чужим ожиданиям. Что как только спадут чары, все увидят ее сущность и посмеются над ней, и оставят, и никому она станет не нужна. Что любви не существует! Киллиан пораженно слушал ее. Он ни на миг не поверил, что с Эммой может произойти нечто подобное — ведь как можно ее не полюбить?.. Без кареты, без богатства, без красивого платья — она всё равно остается прекрасной, сильной и бескорыстной. И даже на бал она ехала только потому, что хотела увидеть дворец и раз в жизни почувствовать себя свободной и счастливой, а не чтобы попытаться понравиться принцу. Но понравилась, и — Киллиан верит — вовсе не за дорогой наряд. В словах Малефисенты лишь ее собственная боль. И он не знает, кто посмел так сильно ее ранить, но и не понимает, почему она так уверена, что иначе, чем у нее, случиться не может. Поэтому Киллиан, помолчав некоторое время, отвечает, глядя в глаза своей Госпожи: — Так говорит твое сердце. Но не Эммы. Он отворачивается и, обратившись вороном, стремительно улетает в сторону замка, не замечая, как Малефисента побледнела от его слов и обессиленно опустилась на траву, будто крылья в раз перестали ее держать.***
Найти Эмму было сложно, а время поджимало — часы уже пробили без четверти полночь. Вернее, одиннадцать, как думали сейчас все обитатели и гости замка. «Где же ты, Свон?!» — отчаянно думал Киллиан. Но поклялся самому себе, что найдет ее. И найдет вовремя. И действительно, спустя еще пять минут он наконец заметил Эмму, сидящую наедине с принцем в потайном участке сада. Неуместный укол ревности пришлось подавить — было совершенно не до нее. Киллиан пролетел прямо над ними, громко каркая. Отдаленно услышал мужской смешок, а потом негромкий голос Эммы; слов было не разобрать, однако через минуту она покинула принца и быстрым шагом пошла вдоль каменной дорожки, оглядываясь по сторонам. Всего секунду Киллиан позволил себе полюбоваться ею, такой красивой в образе принцессы, а потом спикировал вниз и — предстал перед ней в человеческом обличье. — Эмма, — тут же начал он, но Эмма не сразу его послушала. — Киллиан! А я-то думала, показалось или нет… Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? Что-то с Крестной? Или чт… — Эмма, Эмма, — перебил Киллиан, едва ощутимо касаясь ее рук, чтобы привлечь внимание, — послушай, ты срочно должна уходить. Прямо сейчас, слышишь? Эмма непонимающе заморгала. — Н-но еще ведь целый час. — Она взглянула на часовую башню, где стрелки приближались к пугающей отметке. Остается чуть больше пяти минут. — Нет, Эмма, их перевели на час назад, — быстро протараторил Киллиан. — Уже почти полночь. Я потом всё объясню, а сейчас, пожалуйста, беги! Он думал, что придется повторить еще несколько раз, но нет — Эмма кивнула и тут же сорвалась с места, ускользая из его рук, как утреннее видение.
