treasure island

      Под запыленной парусиновой накидкой трудно двигаться, не то что думать, но он привыкает. Ветер пытается сорвать его хлипкое укрытие, врезать как ракушку, вытащить на свет, как моллюска.       Когда поднимается такая буря что ни встать, ни выйти, когда он спасается в расщелине от въедливого песка, ему приходят в голову странные ассоциации.       Через брезент иногда просвечивает желтое, серое, и иногда в этом блеске проявляется профиль Долорес. Он на мгновение зажмуривается и ловит ее запах: даже сейчас она пахнет чистотой.       Ветер хлещет уже неизвестно сколько, он даже не считает, но надеется, очень надеется выйти в ближайшие полчаса, потому что ему дико хочется размять ноги и пойти в библиотеку. Может стоило вовсе остаться жить там, а не таскаться туда и обратно по остаткам города.       Он тяжело выдыхает — воздух задевает лицо Долорес — под брезентом трудно сохранять ровное дыхание.       Они совсем одни, впрочем, как и последние два года. Как и следующие, если не придумает еще способ выбраться и тот не окажется провальным.       Он тянет руку, ощупывает чужой локоть и натыкается на сочленение двух элементов. Проводит ладонью и находит её такую неподвижную гладкую ладонь своей горячей и сухой.       Его рука в её — или наоборот. Положение здесь неважно. Он сжимает руки и закрывает глаза.       Может, ему приснится что-то хорошее. Может, кто-то пошлет ему путь к решению задачи.       Может, ему перестанет казаться, что она мягко улыбается ему и смотрит, будто что-то понимает.