green and green makes black and blue

— Отпускай, ради Бога, отпускай! Чонгук почувствовал напряжение в руках и всем телом дернулся вперед, неуклюже приземляясь. Он схватил поводья, которые успел потерять, когда Хелена раздраженно тряхнула головой после этого отвратительного прыжка. Краем глаза он заметил Сокджина, разочарованно прикрывшего лицо ладонью. — Знаешь что, — услышав угрожающе злой голос Джина, он моментально вжался в седло и, после нескольких неуклюжих попыток, перешел на шаг, тяжело вздохнув. — Ты знаешь, что значит отпустить поводья? — спросил Сокджин, скрестив руки на груди. На его лице читалось столько раздражения, что Чонгуку захотелось сквозь землю провалиться. Боже, он чувствовал себя таким идиотом. — Да, — смиренно ответил Чон, переведя дыхание. Ощущение трясучей лошадиной походки и поучения Сокджина после его очередного проеба стали уже чем-то привычным. Где-то глубоко внутри он почти жалел, что купил Хелену, поддавшись импульсу, несмотря на предупреждение ее прошлого хозяина, что ей нужен опытный всадник. Однако также он был и благодарен, потому что с первых же секунд, проведенных на ней, Хелена вернула его задницу на землю и дала понять, что Чонгук не такой уж и опытный, каким себя считал. — Это был риторический вопрос, конечно же, ты знаешь. Реальный вопрос: почему тогда ты не делаешь это, раз знаешь? — требовательно повысил голос Джин. — Она напряжена. Ты напряжен. Она моложе тебя, а еще немного сука. Ты знаешь, что она не будет в восторге, если ты не позволишь ей использовать свою шею. Почему ты не дал ей использовать свою шею? Чонгук не знал. Каждый урок сопровождался такого рода вопросами от Сокджина, которые, в теории, должны были заставить его думать над своими ошибками и исправлять их, но пока они добились лишь того, что Чонгук чувствовал себя еще глупее. Все, что Сокджин говорил, он знал и до этого. Он просто так и не последовал всем этим правилам; сквозь весь туман в голове и страх ошибиться, прибавлялись еще капризы Хелены, только больше его сковывающие. У него просто засело в голове, что он обязательно ошибется, и именно к такому исходу все эти мысли и привели. И вместе с его головой напряглись и его плечи, колени и локти, а Хелена не была глупой и уж точно не была настолько послушной, потому, как только она почувствовала это, то начала тянуть. И тянуть. И тянуть. Сокджин молча покачал головой. — Ты сводишь меня с ума, Чонгук, — пробормотал он с нескрываемым разочарованием. Может быть, настало время просто уйти навсегда из этого спорта, подумал про себя Чонгук. За все десять лет занятий он еще никогда не чувствовал себя таким бестолковым. Сокджин устало провел ладонью по лицу и указал на барьер. — Давай повторим. Сосредоточься на том, чтобы отпустить поводья над барьером и расслабить локти. Согни их, расслабь, потому что иначе ты бьешь ее по рту. И в таком случае она возьмет все на себя. Ты это знаешь, — указал Сокджин. Чонгук почувствовал бурлящую в животе тревогу, но заставил себя выдохнуть и послушно выполнить указания. Он знал, что не получится. Ему часто говорили не думать о плохом, но в этот момент он нервничал слишком сильно и позволил тревожным мыслям проникнуть к себе в голову слишком глубоко, чтобы расслабиться. И в тот момент, когда Хелена перешла на галоп, она дала ему понять, что прекрасно чувствует его тревогу. — Опустись ниже, локти назад, расслабься и отпускай, — послышался крик Сокджина сбоку. И он сделал, как велено, и даже подумал, что в этот раз успел все вовремя, только вот лошадь быстро дала ему понять, что не собирается мириться с его позицией бревна. Подняв голову и прогнувшись в спине, она подскочила в сторону барьера, практически не давая ему и шанса взять на себя управление. — Полуодержка, полуодержка, полуодержка, — буквально взмолился Сокджин, хотя Чонгук знал, что он уже давно потерял всякую надежду. — ОТПУСКАЙ! — было последней отчаянной командой Сокджина, прежде чем Хелена прыгнула намного раньше, чем нужно было, при этом вырывая из рук Чонгука какое-либо управление, так еще в конце опрокинула барьер, этим только сильнее его унизив. «Я заслужил это», — промелькнула в голове мысль, после чего она наконец приземлилась, сильно подбросив на себе его и без того еле держащееся тело. И говорить не стоит о том, что он так и не отпустил поводья. «Я сейчас умру». Мысль проносилась в голове снова и снова, особенно после того, как Хелена вскинула таз, чуть не скинув его с себя. Чонгук отчаянно ухватился за в очередной раз выпавшие из рук поводья, сжал колени как никогда прежде и, собрав всю оставшуюся силу воли, заставил ее перейти на галоп. Наконец вздохнул с облегчением, потому что падения лицом прямо в грязь ему в этот раз удалось избежать. — Шаг, — простонал Сокджин. Затем, с громким обреченным вздохом он рухнул обратно на стул, с которого вскочил в отчаянии, не в силах спокойно наблюдать за этим. — Ты серьезно сводишь меня с ума, — взвыл Сокджин, наблюдая за Чонгуком, жалобно вжавшимся в седло. Если честно, Чонгук не был даже удивлен. Будь он тренером, то точно бы надрал зад такому неспособному студенту. Он был готов на полном серьезе зааплодировать Сокджину за стальные нервы и за то, что терпел его целых четыре месяца. Однако, любому терпению приходит конец, и у Чонгука сильное предчувствие, что этот раз стал решающим для Сокджина. — Ты слишком деревянный для нее, — начал свою тираду Сокджин, как будто он не повторял ее уже в тысячный раз. — Ты слишком напряжен. А еще сейчас ты нервный, и это только добавляет проблем, но, твою мать, в таком состоянии ты ничего не добьешься с ней. Зачем ты вообще ее купил? — Я думал, что справлюсь, — стыдливо признался Чонгук. К черту, как будто он может быть унижен еще сильнее. — Я тоже, — пробурчал себе под нос Сокджин. Он окинул Чонгука изучающим взглядом, пребывая в глубоких размышлениях. — Знаешь что, думаю, тебе нужен кто-то со свежими нервами, кто не будет так добр, как я, — медленно протянул он, после чего его взгляд просветлел, будто к нему пришла идея. У Чонгука неприятно скрутило внутри. Другой тренер? Который будет ругать его еще сильнее, чем Сокджин? На сегодняшнем уроке тот был уже полностью заебан, но в течение этих четырех месяцев он, также как и Гук, был твердо нацелен заставить это комбо двух новичков сработать. Он был отличным тренером и знал, как понятно объяснять. Иногда он даже заставлял Чонгука слезть с лошади и показывал на себе, что имел в виду. Чаще всего это работало, и это были единственные моменты, когда Чонгук видел Хелену послушной, хотя иногда она была задачкой даже для Сокджина. И это значило, что Чонгук в полной заднице. Однако довольно стремительно решительность Сокджина переросла в отчаяние, потому что именно это и случается, когда твой невыносимый ученик не показывает результатов твоей работы. — Например… кто? — робко поинтересовался Чонгук. — Один мой знакомый, он много работал с молодыми лошадьми, намного больше, чем я. И я не отказываюсь от тебя, просто у меня появилась идея. Он мог бы помочь вам с ней вначале, научить работать друг с другом. Думаю, мы с тобой слишком рано приступили к более сложным вещам, мы не знали, во что втянули себя. Чонгук склонил голову вбок, внимательно слушая. Сокджин поджал губы и начал искать что-то в своем телефоне. — Он хорош на земле. То есть, он специализируется на прыжках, но может отлично помочь с базой. У меня было с ним несколько занятий пару лет назад, когда я только купил Карго, — объяснил Сокджин. Чонгук едва ли помнил те времена, когда еще молодая и совсем не опытная лошадь Сокджина создавала ему много проблем. — Так… что теперь? — осторожно поинтересовался Чонгук, не до конца осознавая, к чему все идет. — Я только что написал ему. Я думаю, он поможет тебе справиться с основами, а еще поможет с лошадью — если немного с ней позанимается, усмирит ее, — Сокджин рассеянно махнул в сторону Хелены, расслабленно прохаживающейся вокруг. Чонгук наблюдал за ней, потерянный в своих мыслях. Не то чтобы у него был выбор. Но он доверял Сокджину и знал, что тот хочет для него лучшего. — Конечно же, после того, как вы с ней разберетесь, вернешься ко мне. И еще я думаю, что он мог бы помочь тебе с прыжками. Потому что я знаю, что ты хорош в этом, просто не можешь разобраться, как работать с Хеленой, — он задумчиво промычал, кивая собственным словам в подтверждение. Чонгук тоже кивнул. — Я дам тебе его номер, и, если он свободен, можете обговорить время занятий. Я буду иногда приходить, чтобы проверить, как успехи, — с усмешкой закончил Сокджин. Чонгук простонал, совсем не желая, чтобы старший видел его продолжительные проебы. — Он в этой конюшне? — спросил Чонгук. Сокджин отрицательно качнул головой. — О, нет. Он в частной конюшне, дальше к северу. Это по большей части конюшня уровня Гран-при, — невозмутимо сообщил Сокджин. У Чонгука челюсть чуть не пробила пол. — Ты назначил моим тренером наездника Гран-при уровня? Ты что, издеваешься? Сокджин усмехнулся. — Да, не за что. Будь благодарен, что у меня есть связи, иначе тебе пришлось бы ее продать, — упрекнул его Сокджин, указав на Хелену, но улыбка с его лица так и не сошла. Чонгук вздохнул. Хоть он и признавал, что совсем не мог справиться с Хеленой, но продавать ее он тоже не хотел. Он не хотел сдаваться так просто, ведь спокойное море никогда не воспитает настоящего моряка. Несмотря на все синяки от падений, несмотря на мозоли на пальцах даже с перчатками, несмотря на дикое отчаяние и желание уйти буквально с каждого занятия, Чонгук все равно не хотел ее продавать. Ему нравилась энергия Хелены, и он знал, что проблема не в ней, ведь под руководством Сокджина она справлялась отлично. У него на руках была отличная лошадь. Чонгуку нужно было лишь взять себя в руки и использовать ее способности на максимум. И если, чтобы достичь этого, ему нужен другой тренер, то так тому и быть.

_________________________

Потребовалось ждать три дня, чтобы наконец получить ответ. Он без лишних вопросов согласился давать Чонгуку уроки и немедленно назначил днями занятий понедельник, среду и пятницу. Он даже не удосужился поинтересоваться, свободен ли Чонгук в эти дни, а Чонгук не посмел протестовать. Он даже еще не знал этого парня, но уже его боялся. Судя по всему, его звали Тэхен, и он метил стать наездником уровня Гран-при, что и напрягало его больше всего. Этот парень точно выкинет его в первый же день. Изначально Чонгук думал, что ему придется раздобыть трейлер, чтобы перевезти Хелену к Тэхену, но Сокджин сообщил ему, что тот взял себе еще двух учеников, так что он и перевезет к ним свою лошадь и будет тренироваться у них, избавив Чонгука от потребности менять конюшни. Он даже задумался, откуда у наездника такого уровня столько свободного времени, но Сокджин сказал, что сейчас Тэхену выдали пару месяцев на отдых, чтобы подготовиться к предстоящему большому шоу. — Я приду проведаю тебя после занятий, — пообещал Сокджин, наблюдая за тем, как Чонгук дрожащими руками пытается поправить сбрую на своей лошади. Чонгук нервно кивнул и попытался затянуть подпругу, но один из ремней уже в третий раз выскользнул из непослушных пальцев. — Почему ты так нервничаешь? — спросил Сокджин, оглядывая младшего. — Честно говоря, я всегда нервничаю, — Чонгук облегченно вздохнул, когда ему наконец удалось затянуть ремни. Он отошел на шаг и положил руки на бедра, оглядывая проделанную работу. До начала занятия оставалось еще полчаса, но он и без того был на взводе из-за нервов, не хватало еще и опоздать. Сокджин многозначительно выгнул бровь. — Даже со мной? — он усмехнулся, слегка растерянно. Чонгук натянуто улыбнулся. Вне занятий они с Сокджином были хорошими друзьями, так что он не боялся признаться старшему. — Да. Из тебя тренер тоже отличный, и чем больше я проебываюсь, тем больше начинаю нервничать. А ты никогда не упускаешь возможности ткнуть меня лицом в собственное дерьмо, — нахмурившись, признался Чонгук. — Это работа Хелены, не моя, — Сокджин усмехнулся, погладив ее шею, на что она подняла голову, склонившись в их сторону. — Будь с ним полегче сегодня, — прошептал Сокджин, поглаживая ее по загривку. Хелена полностью его проигнорировала. — Так кто он вообще такой? — Чонгук проглотил свою гордость и решился наконец спросить о своем новом тренере, потому что больше собственной неудачи его волновал только этот парень. — Как ты вообще с ним познакомился? У Сокджина аж глаза загорелись. — Хозяин их конюшни как-то спонсировал шоу, в котором я участвовал. Это было мое первое шоу с Карго. — То, что в Инчхоне? — Чонгук смутно припоминал, что в те выходные Сокджин отменил их занятия. Он кивнул. — Он был там. Это было не лучшее шоу для меня. Я свалился с лошади еще во время разогрева. Чонгук тихо фыркнул, как будто самого не скидывали раз сто. Сокджин кинул на него осуждающий взгляд, но продолжил. — Я, конечно же, залез обратно и закончил свой раунд. Провалился колоссально, но, когда я выходил, он стоял у ворот. Я думал, он член персонала или еще кто, но на деле получил другое — он сказал, что ему понравился мой подход. И мои руки. Сказал, что со мной можно работать. И он увидел, что моя лошадь еще молода. Он в них хорошо разбирается. Чонгук прищурился. — Так он увидел твою езду и просто… решил стать твоим тренером? Звучит нереально, если честно. — Я тоже так подумал, но, судя по всему, ему нравится работать с новичками, будь то лошадь или наездник. И он дал мне пару уроков. И, скажу тебе, это изменило мою жизнь, — со смешком закончил Сокджин. Он указал на Хелену кивком головы. — Он захочет испытать ее, — сообщил Джин. — Ему нравится узнавать, с чем он работает. Ему не нравятся слишком покладистые лошади, говорит, что с такими совсем не весело. Чонгук кинул взгляд на Хелену, которая уже засыпала, склонив голову между ног. — Тогда она ему точно понравится, — пробурчал он себе под нос. Сокджин рассмеялся. — О, она? Нет-нет. К концу дня она у него будет белой и пушистой, — он поднял взгляд и указал пальцем на Чонгука. — А вот с тобой ему предстоит много работы.

_________________________

Чонгук понятия не имел, кого он ожидал увидеть, но точно кого-то постарше. И точно не до нелепости красивого мужчину около тридцати лет. На секунду он даже подумал, что перепутал манежи или пришел не в назначенное время, но приветственный кивок парня говорил об обратном. Все препятствия были убраны. Чонгука предупредили, что на сегодняшнем занятии прыжков не будет, но манеж выглядит каким-то странно пустым, и, учитывая то, что он практически всю свою жизнь занимался прыжками, Чонгуку редко приходилось видеть такое. Он нервно сглотнул и двинулся к центру, ведя Хелену за собой. Чем ближе он становился, тем больше улавливал деталей во внешнем виде своего нового тренера. Грязно-каштанового цвета волосы, убранные назад черной банданой, прикрывающей большую часть его лба, внимательный взгляд темных глаз, слегка пухлые губы с едва заметной щетиной над верхней, выразительные ключицы и острая линия челюсти. На нем была простая черная рубашка, заправленная в кремовые бриджи (от которых Чонгук тут же отвел взгляд); обычные носки для верховой езды и черные Vans. Он выглядел почти что слишком классно для этого места, но Чонгук напомнил себе, что дело в его статусе. Одного взгляда хватило, чтобы понять, насколько он был привлекателен, но тяжести в груди от этого не убавилось. — Чонгук, верно? — подал голос мужчина, и его низкий голос только добавил нервозности. Чонгук коротко кивнул. — Я Тэхен, — небрежно представился, кивнув головой. — Сокджин объяснил мне ситуацию. Это должно быть Хелена. Тэхен подошел к лошади, мягко тыкнув пальцем ей в нос, и Чонгук готов был поклясться, что видел легкую улыбку на его лице. Тэхен отстранился и скрестил руки на груди, окинув его изучающим взглядом с ног до головы, и спросил, чуть приподняв бровь: — Чего ты ждешь? Чонгук мысленно чертыхнулся, повернувшись к Хелене, чтобы подготовить ее. Отличное начало, этот парень явно уже считает его идиотом. Неуклюже взобравшись в седло, он уже заранее знал, что слишком напряжен сейчас для нее, но все равно взялся за поводья и мягко подтолкнул ее вперед. — Так сколько она у тебя? — поинтересовался Тэхен, прогуливаясь рядом, пока Чонгук с Хеленой наворачивали круги вокруг него. Чонгук, хоть и нехотя, но не мог не кидать короткие взгляды на своего нового тренера, который нашел еще один способ заставлять его нервничать. — Где-то пять месяцев, — послушно ответил Чонгук, разминая плечи в попытке заставить себя хоть как-то расслабиться. Тэхен задумчиво кивнул. — Она Англо-Арабская, да? Чонгук кивнул. Тэхен фыркнул про себя. — Смелый выбор, — протянул как-то жалостливо. Или издевательски? Чонгук стыдливо покраснел, не зная, что ответить. Он уже и без того чувствовал достаточно стыда. И почему он не приобрел старую добрую полукровную лошадь, вместо того чтобы выпендриваться. — Сокджин сказал, что ты неплох, но часто копаешься в своей голове, верно? — Чонгук почувствовал его попытку показаться дружелюбным. — Да, я часто напрягаюсь, и, ну, она это чувствует, — осторожно начал Гук, стараясь в очередной раз не выставить себя идиотом. — Да, ну, она еще молода, ты тоже, ты напряжен — она напряжена, поправь, блять, плечи, — резко отчеканил Тэхен, прежде чем продолжить, — но если мы сможем помочь тебе собраться, это сделает и она. Чонгук дернулся от резкости его тона. Сокджин тоже использовал в своем лексиконе ругательства во время их занятий, но они знакомы много лет, а не всего лишь десять минут. Несмотря на это, или, может быть, благодаря этому, Чонгук невольно выпрямил ссутуленные до этого плечи. — Спасибо, — он демонстративно похлопал в ладони. — Хорошо, пока я не буду просить тебя делать что-то особенное, просто хочу увидеть вас двоих в действии. Переходи на рысь. Покажи, на что вы способны, принцесса. Чонгук не был уверен, было ли это обращение к Хелене или к нему. Когда Хелена начала ускоряться, он полностью сосредоточился на своем теле и старался изо всех сил контролировать себя: выпрямить спину, расслабить плечи, держать колени закрытыми, согнуть локти, смотреть вперед. Он неуверенно потянул внешний повод на себя и зажал одну ногу, с опаской проверив, опустит ли Хелена шею, чтобы пойти кругом, но в то же время он боялся, что сделает только хуже. Когда они сделали полкруга, Хелена начала чувствовать себя более свободно под ним, а Чонгук почти загордился собой, Тэхен их остановил. Чонгук перешел на шаг и перевел взгляд на Тэхена в ожидании приговора. Тэхен кивнул сам себе и поднял взгляд на него. — Хорошо, да, это немного хуже, чем я ожидал. После этих слов Чонгуку захотелось самолично скинуть себя с седла. Невыносимый стыд поражения наполнил его до краев, и хотелось просто перестать существовать. Испариться. Он не проронил ни слова, лишь стыдливо опустил голову, продолжая смотреть Тэхену куда-то под ноги. — Ты слишком много думаешь об этом, — со вздохом продолжил Тэхен. — Типа, слишком много. Конечно, ты должен думать, когда ездишь, но клянусь, ты наверняка думал даже о том, как нужно держать поводья. Ну, в его словах была доля истины. — Ты не должен менять что-то, потому что я здесь. Ты невероятно сдерживаешься, потому что думаешь, что из-за другого тренера все изменится. Но это не так. Я знаю, ты знаешь, что делать, я это вижу. Но ты так чертовски не уверен во всем, считая, что я тебя убью за малейшую оплошность, и ты начинаешь теряться в собственной голове, что только сильнее противоречит самой цели моего нахождения тут. Не то чтобы нас с тобой учили совершенно по-разному, Чонгук, ты все еще должен держать поводья между мизинцем и безымянным пальцем. Его голос звучал почти мягко, но в нем пробивалась такая строгость, что пригвождала Чонгука к месту, не давая возможности оправдаться. Он и сам понимал, что Тэхен прав, и это на самом деле немного пугало, ведь Тэхену удалось в точности угадать его мысли после несчастного полукруга. — Но двигалась она хорошо, с этим ты справился, — отметил Тэхен. Чонгук почувствовал совсем легкое, но все же облегчение. — Но не обольщайся. Ты покажешь мне расслабленную рысь с длинным поводом. Я хочу, чтобы ты перестал сидеть так, будто все твое тело это одна сплошная эрекция. Ты должен сидеть прямо, но не напряженно, понял? Краска прилила к щекам, и Чонгук еле сдержал смешок от его слов. Он отпустил большую часть поводьев, цепляясь лишь за самый край и давая Хелене возможность опустить голову ниже. Он слабо сжал ноги, зная, что этого для нее достаточно, чтобы двинуться вперед, и заставил себя выкинуть все ненужные мысли из головы. Он попытался подумать о чем-то расслабляющем, о том, как после урока, без какого-либо надзора он позволит себе немного пройтись с Хеленой, не напрягаясь ни о чем. — Но не разваливайся там, — немедленно поправил его Тэхен. — Локти, Чон, локти. Чонгук согнул локти, прижав к себе, и невольно расслабил плечи, но одного тэхеного громкого «плечи!» хватило, чтобы немедленно выпрямиться. Он бы в жизни не подумал, что спустя десять лет занятий верховой ездой ему будут указывать, как правильно сидеть в седле. Спустя несколько кругов, сопровождаемых поправками и объяснением Тэхена, он попросил Чонгука подобрать поводья. — Не теряй стабильность, ты отлично справляешься. Не проебись с осанкой и только посмей опять начать копаться в своей голове, — предупреждающе отчеканил Тэхен. Чонгук старался изо всех сил убедить себя, что он здесь один и никто его не осуждает, не был уверен, работает ли это, но, видимо, да, поскольку спустя еще пару кругов Тэхен попросил его перейти на галоп. Было такое ощущение, будто он ездит на совершенно другой лошади, серьезно. Если подумать, было удивительно, насколько хорошо она вела себя на галопе после пары хороших кругов рысью. Хелена не пыталась рвануть вперед, хотя бы не так часто, как это бывало обычно. Но она все еще сопротивлялась его рукам, на что немедленной реакцией Чонгука было напрячь всю верхнюю часть тела, на что Хелена награждала его парочкой нахальных толчков. — Она тренирует тебя, не игнорируй ее, — воскликнул Тэхен. — Она отлично себя вела, пока ты не начал делать вид, что у тебя стояк в плечах, после этого она буквально сказала тебе заканчивать с этим дерьмом. Чонгук невольно растянул губы в легкой, сдержанной улыбке. Как бы сильно Тэхен его ни пугал, его манера разговаривать была довольно забавной. Он имел участие, какого не было у Сокджина. Однако Чонгук не посмел наглеть и ответить, что у него стояк в плечах, потому что она стала сильнее. Еще несколько кругов, и ему снова сказали остановиться. Тэхен указал им перейти на шаг и подошел ближе, чтобы взглянуть на Чонгука. — Хорошо, это было немного менее катастрофически, — с легкой ухмылкой на губах протянул Тэхен. — Все мы иногда лезем в собственную голову, но тебе повезло с лошадью, которая буквально шлепает тебе по рукам, когда ты делаешь это. Если ты не заметил, она отражает тебя, Чонгук. Если она становится неуправляемой, это значит, что она говорит тебе перестать, какую бы хрень ты там не делал. Чонгук кивнул, потому что и сам так думал о Хелене и знал, что она умела быть послушной. Но ему никогда не говорили об этом прямо, особенно в такой манере. — Ну, конечно, она бывает сукой, даже когда ты расслаблен. Но если бы не это, то что бы осталось от ее характера, м? — с какой-то любовной искрой в глазах сказал Тэхен. Чонгук должен признать, что она действительно была с характером, могла иногда от восторга пнуть или еще что похуже, но, к сожалению, чаще всего ее нахальность была последствием ошибок Чонгука. Он посмотрел на Тэхена сверху вниз, внезапно чувствуя себя намного комфортнее в его присутствии. Конечно, он оставался тренером, но что-то подсказывало Чонгуку, что он был из тех людей, с кем будет весело быть просто друзьями тоже. В нем чувствовалось лидерство и много энергии, его хотелось слушать, да и, признаться честно, «перестань сидеть так, как будто у тебя стояк в плечах» действовало на него намного лучше, чем простое «расслабься». Тэхен слабо потянул за повод, чтобы Хелена остановилась. — Сойди на минуту, я хочу почувствовать ее, — попросил Тэхен, и Чонгук послушно слез с лошади, отойдя назад на пару шагов. Он думал, что видел хороших наездников. Думал, что видел лучших. Черт, да когда Сокджин ездил на Хелене, чтобы немного успокоить ее, Чонгук подумал, что увидел самого Бога. Но это было до того, как он увидел Тэхена. Ритмичные движения его бедер, гармонирующие с идеальным галопом Хелены, завораживали. Его руки, сложенные в идеальной позиции, совершенно свободные в движениях, мягко управляли лошадью, грациозно склонившей голову вниз, совершенно послушной. Несмотря на практически мимолетные движения его рук, большей частью движений Хелены он управлял ногами. Его плечи были гордо выпрямлены, талия не прогибалась, как это часто бывало у Чонгука, и он совершенно точно не был напряжен. Он казался продолжением Хелены, будто не задумывался о своих движениях и лишь делал то, что казалось естественным. Когда он чуть привстал, чтобы облегчить Хелене спину и послать ее вперед, чонгуков взгляд скользнул с крепких колен, поддерживающих вес верхней части его тела, слегка подпрыгивающей на лошади, к бедрам, и Чонгук на секунду даже запаниковал, потому что какого черта у этого Тэхена такая задница. Чонгук ненавидел подглядывать за другими, это усложняли облегающие бриджи, в которых тут ходили практически все. Обычно он лишь игнорировал это, только вот в этот раз никак не мог заставить себя отвести взгляд. Все равно Тэхен не смотрел в его сторону. Его подглядывание, к счастью, прервал резкий скачок Хелены, дернувшейся в сторону от кошки, внезапно оказавшейся у нее на пути, и тем самым придавившей Тэхена обратно к седлу. Чонгуку даже представлять не хотелось, что бы случилось с ним, будь он сейчас там — скорее всего он бы уже давно валялся лицом в грязи, но Тэхен лишь выкрикнул Хелене, чтобы успокоилась, и одним ловким движением заставил остановиться. Такой верховой езды Чонгук еще не видел. После этого Тэхен сделал еще пару кругов, хотя Хелена и стала наглеть, но вместо того, чтобы начать паниковать, как это наверняка случилось бы с Чонгуком, он лишь фыркал и усмехался как-то даже любовно, в считанные секунды находя способ ее угомонить. — Она включила суку, хорошо, — Тэхен звонко рассмеялся, когда Хелена наградила его щедрой встряской. Он выглядел настолько спокойным, что это казалось чем-то нереальным. Чонгук мог наблюдать за его ездой весь день. — Посмотри, какая она сейчас чувствительная, — отметил Тэхен, кивком головы указав на торчащие уши Хелены, ее вздувшиеся ноздри. — Бесится, сучка. Он спокойно выдерживал чрезвычайно трясучую рысь Хелены, очевидно, совершенно не волнуясь о том, что она была, как натянутая струна. Затем, к полнейшему удивлению Чонгука, он сильно вжал пятки в ее бока, посылая ее прямиком в галоп. Кажется, в Чонгуке проснулось восхищение к своему новому тренеру, потому что этот мужчина был невероятен. Хелена неслась так же и с ним, но те разы Чонгук считает чуть ли не попытками убийства для себя. Тэхен же, с широчайшей улыбкой, растянувшейся на всем его лице, и крепко прижатыми к бокам Хелены ногами, точно не мог с ним согласиться. На нем даже шлема не было. — Если она хочет что-то, она это сделает, — объяснил Тэхен, вытягивая из нее каждую каплю энергии, какая была в ее мышцах, и явно веселясь слишком сильно, раз не обращал внимание, когда она восторженно подпрыгивала, угрожая вытряхнуть его из седла. Хелену сложно было остановить, когда она разогналась, но Тэхену удалось без труда замедлиться, перейдя на размеренную рысь. — Вот так, она снова послушная куколка, — он ласково похлопал ее по шее и вскоре перешел на шаг. Сокджин не врал, когда сказал, что у Тэхена она станет белой и пушистой к концу дня. Хелена вся вспотела и только начала переводить дыхание, но выглядела полностью довольной. Как, собственно, и Тэхен. — Чонгук, у тебя в руках настоящее сокровище. Она дива. И я собираюсь научить тебя выжимать из нее все самое лучшее, потому что если ты не сможешь, я забираю ее у тебя, — с широкой улыбкой произнес Тэхен и спрыгнул с нее, давая остыть им обоим. — Ты не плохой наездник, Чонгук, — начал Тэхен, пока они прохаживались бок о бок вдоль ограды. — Ты просто должен научиться лучше ее чувствовать. Ты немного ее побаиваешься, я знаю. И я не виню тебя, у нее есть темперамент. Но если так будет продолжаться слишком долго, ты просто погубишь лошадь с колоссальным потенциалом. Так что соберись и начни чувствовать свою лошадь. Позволь ей использовать свои силы. Расслабься. Она продолжит отражать твои проебы и она будет показывать свой характер, потому что она слишком умна для тебя и знает, что ты скорее попытаешься остановить ее, чем дашь ей свободу. Чувствуй ее, Чон. Потому что если ты не сможешь, я это сделаю. И я не шучу, когда говорю, что заберу ее у тебя. С этими словами Тэхен передал поводья Чонгуку, похлопал его по плечу и удалился, оставив слегка смущенного, немного расстроенного, но очень решительно настроенного Чонгука наедине с собственными мыслями.