Эрри

       Тони Старк правда хотел как можно быстрее выяснить, правду ли сказала Катерина Аддерли в тот день, когда они говорили с ней по телефону. Конечно, причин для того, чтобы солгать, у нее было много. Чего стоило одно желание дать своей дочери лучшей жизни, которой она была лишена долгое время, существуя в нищете и нелюбви. Хотя эта причина и подвергалась сомнению, но все же Тони Старк не был бы собой, если бы полностью откинул ее.        Однако неделя получилась такой загруженной, что ни на что другого, кроме как сна, работы в мастерской и глупых конференций, на которые его таскала Пеппер, не оставалось. Даже в Ваканду Мстители полетели без него, а так же без Питера Паркера и Эверрет Аддерли, Эгер Тони называть ее перестал даже про себя, потому что первый был слишком занят в школе и дома, что даже перестал появляться в Башне, а Эверрет все так же находилась в больнице. Списывались ли эти двое Тони не знал, но судя по довольно активному использованию Карен во время патрулей, мог предположить, что общались подростки активно.        На календаре было двенадцатое октября, когда Тони вспомнил о своем неожиданно открывшемся родстве с Эверрет. Эту ситуацию он не обсуждал ни с кем, хотя предполагал, что Питер мог что-то знать. Но парень в Башне не появлялся, а спрашивать напрямую не хотелось, потому что Питер мог догадаться, что этот вопрос неспроста, и тогда Тони пришлось бы раскрывать ему все карты. А делиться с парнем непроверенной информацией не хотелось. Да даже с проверенной тоже.        — С тобой что-то происходит в последнее время, Тони, — сказала Пеппер, мягко касаясь ладонью руки Старка. Сейчас они находились в Китае, через несколько часов должна была состояться встреча инвесторов, на которую Пеппер удалось притащить Тони, к удивлению женщины не особо сопротивляющегося. — Не хочешь рассказать мне, что именно. После той поездки в Ваканду ты сам на себя не похож. Дело в Стиве? — предположила она.        Тони молчал. Обдумывал, что стоит сказать, да и стоит ли отвечать вообще. Пеппер всегда была проницательной, так что она скорее всего обман не только заметит, но еще и обидится на него, вполне заслуженно, между прочим.        — Нет, Стив здесь не причем. Мы поговорили, я сказал все, что думаю, и… И все, Пеппс, все решилось. Мы разбираемся с Мором, а после разбегаемся. Расплываемся, как в море корабли, и занимаемся своими делами. Я — компанией, они — геройством. Я устал, если честно. Мне все же давно не тридцать, пора отдохнуть, не думаешь?        — Так будет проще, верно? — Пеппер вспоминает их разговор почти месячной давности, Тони это понимает и кивает, обнимая женщину и прижимая к себе.        — Ты идеальна, знаешь это? — Пеппер глухо рассмеялась.        — Не собираешься рассказывать, что тебя тревожит? — сделала еще одну попытку женщина. Тони замолчал, обдумывая, стоит ли говорить Пеппер обо всем. Она, конечно, его бы не осудила, но это было бы ей неприятно точно. Она знала об образе жизни Старка, проще было бы найти человека, который не знал, но ребенок… Это не укладывалось в голове.        — Нет. Все хорошо, Пеппер, — заверил ее Тони, — правда. Никаких проблем.        — Ты ведь осознаешь, что я понимаю, что ты лжешь? — на всякий случай спрашивает Пеппер, прижимаясь к Тони. — Переживаешь за Питера? — спросила женщина.        — Нет, Мэй ведь вернулась, теперь забота о нем лежит на ее хрупких плечах. Снова. Мне не нужно переживать за него, так что… Все хорошо.        — Я недавно виделась с Харли, с ним тоже все в порядке. Он сейчас учится в колледже, извинялся, что не может зайти и клялся, что не специально игнорировал твои сообщения.        — Я думал, он меня видеть не хочет, — признался Тони, — хотя мы вроде бы нормально общались. В последние разы уж точно. Даже не мог понять, в чем дело.        — Но дело не в нем. — Пеппер не спрашивала, Пеппер утверждала. И Тони, приняв свое поражение, лишь кивнул, после чего закрыл глаза и, отпустив женщину, откинулся на спинку дивана, руками хватаясь за голову.        — Тогда остается Эверрет. Я слышала от Питера, что она в больнице. За нее переживаешь?        — Нет, она лежит в частной клинике доктора Минсена, я нанимал его, так что могу быть уверен в его профессионализме, да и она обследование проходила. Насколько я знаю, сейчас уже выписали. Так что нет, я не переживаю за нее. Однако… Не так давно я звонил ей, потому что механизм для руки Барнса, который она и Питер разработали, заинтересовал Шури, Т’Чаллу, и мне нужно было узнать, согласится ли Катерина отпустить Эверрет на несколько дней в Ваканду. — Сказав это, Тони замолчал на несколько минут, которые Пеппер показались вечностью. Старк не знал, как продолжить, что сказать дальше, потому что и сам не был уверен в словах Катерины. Не был уверен, что все правильно понял.        — И? — не выдержала Пеппер.        — Я позвонил ей, она была на взводе, не знаю, что произошло в ее жизни, однако у меня итак к этой женщине вопросов много накопилось, начиная тем, почему она позволяет какому-то отморозку бить своего ребенка, заканчивая тем, почему ничего не рассказывала Эверрет обо всей ситуации раньше. Мне кажется, она бы уже давно все мне сказала, или хотя бы не представлялась «Аддерли-Эгер».        — О чем ты, Тони? — Пеппер не хотела верить, что правильно поняла слова Тони. Это казалось абсурдом. По крайней мере сейчас. — Ты хочешь сказать, что…        — Ница, — по привычке сказал Старк, желая вызвать помощницу, однако, когда на зов никто не откликнулся, глухо усмехнулся, доставая телефон из кармана. Зайдя в аудиозаписи, он включил первую, помеченную как «важно» и прибавил звук. За последние несколько дней он проиграл эту запись раз десять, желая убедить себя, что все понял неправильно, однако с каждым разом лишь подкреплял свою догадку.        Пеппер молчала, прослушав запись. Впервые за несколько лет проведенных рядом с Тони, видя, что он творит и к каким последствием приводит, Пеппер не знала, что сказать. Если слова Катерины были правдой, а Вирджиния слышала отчаявшихся женщин и была уверена в этом, то менялось многое. Как минимум то, что Тони, всегда боясь повторить судьбу своего отца, став плохим родителем, сделал это. Конечно, не совсем осознано, но легче ему от этого явно не становилось.        И Пеппер не знала, что ей сделать, чтобы хоть как-то помочь ему. Сперва информацию нужно было проверить. Потом провести тест на отцовство, узнать о Джоне Эгере, о котором Пеппер никогда прежде и не слышала, а после уже что-то решать.        Этими мыслями она с Тони и поделилась.        — Я говорил с ней, — вспоминает Тони, — мы тогда еще не были знакомы особо. Она казалась мне загнанным в угол зверем, странной, побитой жизнью. Чем-то меня напомнила. Я от этой мысли отмахнулся, подумал, что даже знать о ней ничего не буду, так, максимум что-нибудь от Питера услышу по поводу нее. Она ведь ему сразу понравилась, я ему еще советы давал. Но я все еще не думал, что когда-нибудь придется познакомиться с ней так же близко, как с Питером, Харли. Но мне пришлось, и знаешь, я еще с первой встречи удивился, что она рассуждает, как я в молодости. Гордая, дикая, своенравная. Ведет себя, будто является властелином мира, хотя вроде бы ничего из себя не представляет. И однажды, сидя с ней в столовой, я смотрел, как она пытается делать вид, что ей приятен тот салат, который я почти заставил ее съесть, а она заговорила. И знаешь, что мне сказал этот ребенок? — Пеппер молчала, понимая, что вопрос риторический. — Что она ненавидит Катерину Аддерли, Джонатана Эгера, Изабеллу Аддерли. Не понимает, для чего Катерина родила ее, почему Изабелла была так против аборта. А еще не понимает, почему Джонатану было плевать на ребенка.        — Многие отцы бросают своих детей. Вряд ли Эверрет, с ее скептицизмом и природным неверием в людей, в этом вопросе резко надела розовые очки и думает, а почему все вышло так, а не иначе. Не думаешь?        — Нет, конечно, нет. Дело в другом. Она говорила, что ей отец и не нужен, что она прекрасно живет без него, и единственное, что он ей в жизни дал — возможность родиться. И это действительно так. И я не понимаю, для чего Катерина мне сказала то, что сказала. Эверрет плевать, окажусь ее отцом я, Минсен, Винсент, Эгер, да неважно кто. Она не собирается с ним общаться. Для чего мне сведения, мой ли это ребенок, не мой, если все равно я ему не нужен. Да и он мне… Посуди сама, ей пятнадцать лет, она уже не малышка, которую нужно оберегать. Вот, даже парень недавно появился. Зачем ей старпер, который по ее мнению, будет, подобно Дэвиду, учить ее, как правильно жить?        — Долго думал об этом? — спрашивает Пеппер, не желая комментировать. Старк отвечает.        — Последнюю неделю. Просто… Не хочу верить, не хочу даже думать об этом, однако не могу перестать.        — Не думал поговорить с Питером? Они ведь с Эверрет встречаются, он должен многое знать. Да и тебе он доверяет. Быть может, все не так однозначно как ты думаешь? Ты ведь и сам говоришь мне, что она сломанный ребенок, а ты, как бы не пытался отрицать этого, сломанный взрослый. Так почему бы не помочь друг другу стать целыми? Просто попытайся узнать правду, Тони, не беги от нее. Хорошо?        — Сперва мне нужно посадить ублюдка, который поднимает руку на мою потенциальную дочь, — смирившись, говорит Тони, заставляя Пеппер улыбаться. — Эверрет мне призналась, что Дэвид ее бьет. — Пояснил он, увидев удивленный взгляд женщины. — Не могу поверить, что кто-то на такое способен. То есть, нет, ты видела Эверрет?        — Боже, какая же ты все же мамочка, — смеется Пеппер. — И знаешь, а вы в чем-то даже похожи. Мне еще с первой встречи это показалось, но я как-то быстро откинула эту мысль. А оно вот как… Мне помочь тебе с поиском информации? Знаешь, я все же имею немало связей в журналистских кружках.        — Да, было бы здорово. Дэвид Броун, нужно написать компрометирующую статью на него.        — Компрометирующую? — Пеппер задумалась, а потом, словно о чем-то вспомнив, достала телефон и быстро набрала кого-то. Спустя несколько секунд трубку взяли. — Добрый день, мисс Росс. Это Вирджиния Поттс. Мне нужна ваша помощь.        — Помощь? — удивилась Эмилия, мгновенно напрягаясь. Такие влиятельные люди, как мисс Поттс, просто так никогда ничего не просили.        — Сможете написать статью о домашнем насилии в семье известного хирурга? — Пеппер внимательно смотрела на Тони, пытаясь понять, правильно ли она все говорит. Старк исправил ее.        — Гинеколога. Дэвид Броун. — Вирджиния повторила.        — Прошу прощения, — Эмилия Росс, услышав знакомое имя, напряглась. Вцепившись свободной рукой в край стола она быстро и глубоко задышала, пытаясь осознать услышанное. — Мой вопрос может показаться вам странным, но это как-нибудь связанно с Эверрет Эгер? — Вирджиния едва сдержала смех.        Вокруг этой девочки крутилось слишком многое.        — Напрямую, — подтвердила ее догадки Пеппер.        — Я слушаю. — Уверенным голосом сказала мисс Росс, доставая блокнот.

***

       Скинув трубку, Эверрет направилась к Дэвиду, который тоже заметил девушку и остановился, дожидаясь ее.        — Добрый день, мистер Броун. Разве вы не должны быть в больнице сейчас? Катерина упоминала что-то подобное, если не ошибаюсь, — Эверрет впервые не язвила, говоря с Дэвидом, и это было так странно, что некоторое время мужчина молчал, пытаясь осмыслить слова девушки.        — Эверрет, — снисходительно сказал он, потрепав ее по голове, — я иду домой. Ты судя по всему тоже. Просто беру отпуск, хочу слетать к семье… Давно там не был. Рик дал мне месяц, так что может считать, что тебе чем-то повезло даже.        — К семье? У вас есть семья? — Эверрет даже не нужно было изображать удивление, потому то она не верила, то Дэвид мог так легко признаться. Это было глупо, с какой стороны ни посмотри.        — Конечно, — не понял он ее, — к чему этот вопрос? У меня есть мать, отец, брат и сестра, к которым я и хочу слетать.        — А, — осознала девушка, — эта семья. Конечно, да, именно. Катерине говорили? — Дэвид покачал головой. — Ладно, ваше право. Меня, кстати, в ближайшее время в этой квартире тоже не будет, так что можете не переживать, что я своими флюидами ее пропитаю. За неделю синяки могут сойти? — издевательски протянула она, прижав палец к гематоме на губе.        — Прости за них, Эверрет. Я никогда не оставлял таких сильных следов. На тебе словно все в два раза сильнее отпечатывается.        — Нормально, — отмахнулась Эверрет, — и ни к такому привыкала. Да и к тому же это чем-то даже приятно. Раньше я сама себя наказывала, а теперь это делаете вы. Какая разница кто бьет, пока это причиняет боль?        — Не знал, что ты мазохистка.        — Не без этого, — пожала плечами Эверрет. — Хотя мне боль и не нравится, но я другого не заслуживаю, так что… Мне нравится, когда губы разбиты, словно в чувство приводит все это. Я иной раз забываю, кем являюсь на самом деле.        — Попроси Катерину записать тебя к психологу. Уверен, она согласится. Тебе нужна помощь, девочка, — заключил Дэвид, котрому от безразличия в голове Эверрет стало не по себе.        — Возможно. Вы с ключами? — Дэвид кивнул. — Здорово, я свои забыла, только думала, что придет возвращаться… Не так здорово это.        — Ты куда-то собираешься? — понял он.        — Ага, в клинику. Меня обследовать будут. Почему-то все резко начали бояться, что у меня в организме уже происходят какие-то необратимые процессы и я никто иной, как ходячий труп. Мне кажется, преувеличивают. Но особого выбора мне не дали. Либо добровольно ложусь в госпиталь, либо Катерина меня кладет в психиатрию. Туда не особо хочется, так что пришлось соглашаться.        — Кэт умеет быть властной.        — Отличается этим от вашей жены? — невзначай спрашивает Эверрет, и шок, застывший на лице Дэвида, стоит этого. Девушка гогочет, бросая странные взгляды на Дэвида. — Я не собираюсь рассказывать Катерине, это ведь ее сломает. Да и мне нравится эта квартира, честно говоря. Просто пообещайте, что разберетесь с ними обеими. Я не хочу видеть, как Катерина страдает. Она все же моя мать.        — Ты знаешь? — не верит Дэвид. Эверрет смотрит на него, как на идиота, и кивает. — Но… Хорошо, я обещаю тебе. А теперь, если не возражаешь, я пойду. Боюсь опоздать на самолет.        — Удачи, мистер Броун. Надеюсь, эта наша последняя встреча.        Дэвид это замечание проигнорировал. Схватил заранее собранный чемодан и вышел из дома, оставляя Эверрет одну. Девушка же быстро собрала нужные вещи: зубную щетку, несколько запасных футболок, пару лосин, носки и потрепанную рубашку, некогда украденную у мистера Джейма, после чего прошла в ванную.        Эверрет посмотрела на себя в зеркало. Лицо и впрямь пополнело за последнее время. Появилось что-то вроде щек, вместо впадин. Мешки под глазами слегка уменьшились, да и в целом ее вид больше не был похож на вид больного на последней стадии рака. Кожа стала более здорового вида, Эверрет слабо понимала, с чем это связано, да и разбираться не хотелось. Единственное, что все так же мешало ей — выпадающие волосы, которые в последнее время сыпаться стали почти в два раза активнее. Не важно, просто ли по ним проводили рукой или же пытались расчесать, результат был один — большие клоки волос оставались в руке или же на расческе.        Фиолетовая краска с них давно смылась, так что первое время Эверрет еще могла думать, что на расческе не только ее волосы, но и Катерины, но в последствии больше обманывать себя Эверрет не смогла. Все было плохо. Она была плоха, быть может, еще немного и у нее начнут сыпаться зубы, появится тремор, да и жизненные силы пропадут, заставляя Катерину хоронить ребенка не в шестнадцать, как она того боялась, а в пятнадцать лет.        Эверрет понимала, что ни в госпитале, ни в глупой клинике миссис Шмидт, куда ее точно засунут, ухаживать за волосами будет некогда. Да и смысла делать этого Эверрет уже не видела. Кажется, многие стригут волосы, чтобы показать себе и другим, что началась новая жизнь. Настало время и Эверрет сделать это.       Выйдя из ванны, она прошла к себе в комнату и, схватив ножницы со стола, начала прямо на месте отрезать волосы, совершенно не волнуясь, что получится не ровно. Оставив волосы примерно до плеч, Эверрет, даже не посмотрев в зеркало, схватила собранный портфель и вышла из дома, закрывая дверь на ключ.        Аддерли не была уверена, что еще вернется сюда. Предчувствие кричало, что это был ее последний визит в эту квартиру.        А предчувствию Эверрет доверяла.

***

       — Эм, миз Шарп? — Эверрет посмотрела на женщину, которая пришла менять капельницу и попыталась улыбнуться ей. Строгая, тучная миз Шарп редко отвечала, а если и делала это, то даже не старалась скрыть своего презрения. Эверрет не хотела спрашивать у нее что-либо, но обратиться больше было не к кому. — А ко мне могут прийти?        — Посетители? — глупо уточнила она. Эверрет кивнула. — Часы приема с четырех до пяти, в этот промежуток пусть приходят. В остальное время их не пустят. Кто-то увидеть тебя хочет? — поинтересовалась она, вставляя иголку в вену.        — Я здесь на неделю застряла, а с собой взять что-то из книг не догадалась. Я же зачахну от скуки. Попросила своего парня принести что-нибудь, он сказал, что сделает это, только время сказать надо. — Эверрет слегка смутилась, говоря все это. Привыкнуть к мысли, что Питера Паркера она может называть своим парнем и к тому, что этот самый парень настолько заботливый, был сложно. Эверрет просто написала ему, что она дура, которая не знает чем занять себя в больнице, потому что здесь кроме сказок ничего нет, а он тут же предложил принести ей что-нибудь, если это, конечно возможно.        — Молодежь, — фыркнула медсестра, как-то странно скалясь, — постарайтесь без прелюбодейства. Бывали случаи, боже, а нам потом отстирывать. — Эверрет не нашла слов, чтобы ответить женщине Просто кивнула, как бы давая обещание, что ничем подобным они заниматься не будут.        Эверрет лежала в больнице уже два дня, из которых большую половину времени просто спала, потому что заняться было просто нечем. Она часто переписывалась с Ванессой, с Питером, но от такого общения она постепенно уставала. На часах было двенадцать, когда она написала Питеру про часы приема.        Парень обещал прийти сегодня же, захватив с собой учебник по математике и «Джейн Эйр», книгу, которую давно хотела прочитать Эверрет, но все не находила времени. Эверрет не могла поверить, что парень запомнил такую мелочь, и до вечера ходила счастливая, изредка глупо хихикая, вспоминая моменты с Питером. Он казался ей слишком идеальным.        Питер действительно пришел к ней вечером. Боясь опоздать, он рано вышел из дома и возле больницы оказался без двадцати четыре, так что двадцать минут ему пришлось блуждать по округе. Ровно в четыре он зашел в больницу, снял верхнюю одежду, а после вошел в отделение, в котором лежала Эверрет.        — Привет, Питер, — радостно сказала она, подбегая к нему, чтобы обнять. — Я соскучилась по твоему обществу. Больницы — отстой. И не важно, для чего ты в них лежишь, все равно мерзко. Я в бронкскую школу охотнее ходила, серьезно.        — Я так и не понял, для чего ты здесь.        — Да я сама не понимаю. Мне ставят капельницы, взяли несколько анализов, сделали несколько узи, ЭКГ, а теперь я просто скучаю, словно чего-то дожидаясь. Я понимаю чего, но жду официальной информации от Катерины.        — Миссис Шмидт? — предположил Питер. Эверрет кивнула. — Эм. А там, ты, ну… Долго ведь пролежишь, верно?        — Надеюсь, что нет. Хотя мне официально диагностировали анорексию. Может и полгода лечение занять. Это отстой, придется потом экзамены сдавать, не хочу на второй год оставаться.        — Если будет нужно, я с учебой помогу, — отозвался Питер, после чего отпустил Эверрет и сел вместе с ней на стулья, стоящие возле стенки, которые постепенно заполнялись людьми. — Ты подстриглась?        — Мне раньше больше шло, да? — Питер не ответил. — Но особого выбора не было, просто, выпадать сильно начал… Вот я и. Но это вроде бы неплохо смотрится, мне в больнице подравняли их еще немного. Я до плеч хотела оставить, а в итоге под карэ подстригли.        — Ты красивая Эверрет, неважно, длинный или короткий волос, тебе все идет.        — Ты так говоришь, потому что я тебе нравлюсь, — Эверрет надула губки и легла на плечо Питера. — Катерина не признает еще. Она против была, чтобы я волосы стригла, а тут вот как.        — Не переживай, все хорошо будет, она все поймет. Для нее твое здоровье важнее, поверь мне. Даже в Башне интересовались, что с тобой. Многие привыкли, что мы много времени вдвоем проводим, а тут тебя целых два дня не было. Непривычно. Даже Мстители интересовались, что с тобой.        — Ты ведь из Башни переехал? — Питер кивнул.        — Моя тетушка ведь вернулась. Мэй, я тебе о ней рассказывал, так что сейчас мы вновь в Куинсе живем, мне с ней спокойнее как-то. Нет, мне нравилось жить в Башне, мне нравится Тони и все такое, но с Мэй привычнее. Мэй все же семья.        — Катерина мне даже не звонила, представляешь. Не знаю, что в голове у этой женщины, но мне даже чертов Старк смс чирканул с вопросом, как я поживаю. А Катерина не звонит, так что это понятие «семья» такое расплывчатое. Я вот вроде бы Старку чужая, а он обо мне сильнее родной матери переживает. Вот и как это понимать?        — Твоя Катерина очень странная, — немного подумав, сказал Питер. Эверрет даже отвечать на это было нечего, потому что действительно так и было. — Ну а Тони. Его человеческие качества многие недооценивают. Он потрясающий, да?        — Не заставляй меня ревновать тебя к чертовому Старку, Питер, — смеясь, сказала Эверрет. — И вообще лучше расскажи, что у вас с декатлоном. Уже радуетесь легкой победе?        — Эй, разумеется нет! Я вообще-то очень жалею, что ты участвовать не будешь, хотя соревнование через полтора месяца, может, еще не все потеряно. Так что не отчаивайся, Эрри. И легкая победа — это скучно. Скорее возвращайся, даже в Башне без тебя не так интересно работать.        — Что, — усмехнулась девушка, — компания Старка уже не так прельщает? — Питер промолчал.        Распрощавшись с ним ровно в семнадцать часов Эверрет прошла в свою палату, неся в руках пакет с книгами, который ей передал Питер. Она была рада, что удалось с ним встретиться лично. Знать о том, что это их последняя личная встреча за следующие полгода Эверрет не могла, а если бы и знала, то ничего бы не стала менять.        В конце концов от реабилитационных центров еще никто не умирал. А в том, что она совсем скоро попадет в «Скелеты миссис Шмидт» Эверрет не сомневалась. Все же сопоставить все анализы, которые у нее брали, с необходимыми для госпитализации в это место труда не составило.