Эрри

       — Ты как, Эрри? — спрашивает Питер, как только Эверрет появляется на горизонте.        Она ему, улыбается, как иначе? И руки в карманы тянет, замерзла немного. Старые привычки оказывается искоренить труднее, чем казалось на первый взгляд. Именно поэтому Эверрет до сих пор одевается слишком легко, чтобы калории сжечь, чтобы быть худее. И воды она пьет очень много. И моется часто. Руки до сих пор помнят тот выстрел и кровь чужую. Эверрет мерзко от себя, от ситуации, от прошлого и будущего.        — Я в порядке, — и врет, не краснея. Питер в душу ей лезть не хочет, на Эверрет итак навалилось слишком много в последнее время. Однако… Все равно на душе кошке скребут. Его ведь вина в этом тоже есть. Чуть ли не прямая. — Как у вас там дела? Ну… В связи с поимкой Мора.        — Да ничего особого, — Питер видит, что Эверрет дрожит вся и потому, берет ее за руку осторожно и в сторону кафе идти начинает, — пойдем посидим немного. Ты согреешься и как раз расскажу все, — Эверрет согласна. Она сейчас, как ей кажется, на все согласна будет. — Катерина что-нибудь заметила? — почему-то Питер был уверен, что Эверрет ничего не рассказала ей.        — Нет… Я всегда странной была, ничего не изменилось, — и в доказательство Эверрет свои руки забирает. Они не трясутся, однако Эверрет все равно чудится, что на них кровь и она хочет стряхнуть, потому что сама начинает быстро-быстро трясти ими, как бы смахивая несуществующую воду. — Я Рику сказала, что мне психолог нужен. Он порекомендовал хорошего, однако… Я не звонила даже. Про деньги вспоминаю и сразу коробит. Хотя сейчас и есть, никакие финансовые махинации проворачивать смысла нет, но… Все равно так ужасно, Питер.        — Почему же?        — Что нас теперь связывает с тобой? — резко выдает Эверрет. Она боится, очень боится. — Мора больше нет. И неужели нас тоже? Я просто… Я боюсь, ясно?! — кричит, чем привлекает внимание прохожих. — Просто боюсь, что тебе резко скучно станет со мной. Мора больше нет, значит, супергероисйких игр тоже. А вокруг тебя такие люди прекрасные. Ту же Мишель взять, мы с ней номерами обменялись, чтоб ты знал. Она превосходна. Почему не она, Пит? Почему я?        — Потому что ты нравишься мне? — решается сказать Питер. — Ты протрясающая, Эрри. В тебе так много всего, о чем я мог бы говорить часами! И это только про одно твое качество, а ты знаешь, как поболтать люблю. Мне бы понадобились сутки и не одни, чтобы рассказать о том, какая ты потрясающая. Потому что это так, Эрри. И не надо спорить со мной. Все равно не передумаю. Ты невероятная: умная, красивая, интересная. С тобой можно говорить часами! Ты умеешь слушать. Мне продолжать? — Питер видит, что у Эверрет немного покраснели щеки. От холода, вероятнее всего, однако все равно не польстить себе и не подумать о том, что из-за его слов, Питер не может. Он улыбается Эверрет так, как только он и умеет.        Вроде бы робко, но на самом деле с чертями в глазах. Эверрет его улыбку такую обожает. Знает, что она самая искренняя. Да и сам Питер он такой, искренней. Ему смысла врать нет. Да и зачем? Она вроде бы в жалости не нуждалась. Ни тогда, ни сейчас.        — Не стоит, — останавливает его Эверрет, — все хорошо, Питер. Я поняла тебя. И… Ты тоже невероятно интересный, умный и симпатичный. Иначе и быть не может, да? Все же мы с тобой плюс и плюс, а не плюс и минус.        — Неужели я слышу это? — притворно удивляется Питер. — Ты наконец-то перестала считать себя отрицательным героем? Неужели такое и вправду может быть?!        — Сама не верю, — смеется Эверрет, — однако… Да, такое и вправду может быть, хотя, повторюсь, это не точно. Я ведь все же убийца своего рода. Плевать, что человек нам угрожал. Он мог просто избить, но мы бы остались живы. А так… Я лишила его всего. Будущего, прошлого, настоящего. Он теперь никто. Вдруг его даже оплакивать никто не будет?        — Ты поговорила бы с Тони об этом… Он… Убивал людей. Он… Терял людей, — подбирает слова Питер, поэтому останавливается, когда говорит. Пытается сказать все, как можно мягче, чтобы Эверрет не подумала ни о чем плохом. Чтобы Эверрет не подумала, что Питер ее принуждает. Он вообще, на самом-то деле, никакой вины Эверрет не видел. Да и Мишель, а Питер с ней разговаривал не один раз, поверьте, тоже. Только Эверрет винит себя. Только она одна. — Он поймет тебя. А может даже порекомендует психолога.        — Я знаю, что он поймет… Просто… Господи, незнакомый мне человек, ну, ладно, мы знакомы, но не то чтобы сильно. Обычная девочка-стажер на полставки и девушка его подопечного. Зашибись связи. Просто страшно, что он пошлет меня. И я потом плакать буду. Не хочу такого. Я уже настрадалась, Питер, не думаешь?        — Тони не пошлет, — уверенно говорит Питер. — Даже не подумает об этом! Сама подумай, Эрри, он же… Он добрый, герой        — Еще лучше! — взмахивая руками, усмехается Эверрет. Она руку Питера уже давно выпустила, однако сейчас решила взять ее вновь, потому что увидела, как на них покосились два пожилых мужчины. Пусть не думает черт знает, что. Питер — ее парень, пусть видят это. — Из жалости со мной еще не нянчились.        — Он ведь не из жалости. Это Старк, Эрри. Старк из жалости сделать может только ни черта, — Эверрет поднимает брови. Она не ожидала, что Питер может говорить о Железном человеке что-то неприятное. А тут получается.        Удивительно как…        — Хорошо, я поговорю с ним. Как раз нужно решить еще вопросы…        — Стажировка? — догадывается Питер. Он открывает дверь в небольшую кофейню, расположенную недалеко от Башни, и пропускает вперед Эверрет. Вообще, думается Питеру, удивительно, что они договорились встретиться именно здесь. Воспоминания, подумали оба, однако никто не решил изменить место встречи.        Питер ночевал дома в Куинсе, конечно, тетя Мэй странно смотрела утром, когда Питер, сломя голову, искал чистую футболку и думал, нормально ли пойти так, быть может, одеться нужно посолиднее. С Эверрет, а вернее с Катериной и Эмилией, проблем не возникло. Те просто покачали головой и пошутили про то, что она еще слишком молода, чтобы познать истинную любовь и отпустили с миром. Правда, все же заставили переодеться. Белую, но поношенную толстовку, заменили такого же цвета водолазкой и кардиганом, если вдруг холодно станет.        — Да, в том числе. Просто… Черт, я не знаю, должно ли я говорить тебе это. Катерина, она… — Эверрет глаза закатывает, вспоминая, в каком состоянии была ее мать несколько лет назад. Даже не человек, обычный кусок мяса. Было мерзко смотреть на нее. Сейчас, конечно, все уже не так, намного лучше. Но тем не менее. Это было. И из памяти не сотрешь так просто. Если бы Эверрет могла, она бы полжизни стерла. Только последние месяцы бы оставила. Где Питер есть и трезвая Катерина.        — Что, Эверрет? — Эрри молчит слишком долго, и Питер начинается беспокоиться. Он тянется к куртке Эверрет, и та с благодарностью смотрит на него.        — Однажды она глупость такую сказала, про Старка, что спала с ним. Я не поверила, а сейчас… Мне кажется, что, возможно, и не глупость то. Проверить хочу, убедиться, что накрутила себя. Придумала то, чего нет.        — Не придумала, — Питер тут же губу прикусывает. Правду говорят, что у него язык без костей. Вот и опять… Господи, что он наделал то!        — О чем ты? — тут же напрягается Эверрет. Они за столик проходят вслед за милым парнем официантом, который их болтовню если и слушает, то, наверняка, не придает особого значения. — Питер, о чем ты говоришь?        — Тебе не кажется, — и на этом диалог иссекает. Потому что Питер делает заказ. Латте и капучино. Эверрет бы сейчас американо выпила, возможно двойной, однако Паркер понимает, что та итак долгое время была на калориях помешана. И сладкое Эверрет любит, сама признавалась. Поэтому капучино с сиропом для нее — вариант идеальный. По крайней мере Питеру так хочется думать.        — И все же… Это правда? Ну… Ты уверен? Или тоже догадки, как у Мстителей ваших? Они ведь тоже много чего говорят, но это ведь не значит, что так будет. Да и к тому же… Катерина тогда пьяная в дрова была, она многое могла придумать, Пит, очень многое.        — Но Тони был трезв, — отчеканивает он, когда говорит это, — вчера и позавчера. И до этого тоже. Да даже если бы это было и не так… Мне бы он про тебя не говорил.        — Если бы только не хотел, чтобы я узнала об этом, — останавливает его Эверрет, — уж прости, но секреты ты хранить не умеешь. В разведку я бы тебя не взяла…        — Но вообще-то, — Питер хочет сказать, что он хранит секрет, как Человек-паук, однако Эверрет, словно предчувствуя это, говорит.        — Про то, что ты Человек-паук, знают, как минимум пять гражданских, Пит. Хранитель секретов из тебя такой себе… Я уж молчу про нашу «никому не говори, где я» миссию. Чем закончилось, Пит?        — Я рассказал, — признается он. И смеяться начинает, понимая весь абсурд ситуации. — Ладно-ладно. Я понял. Хранить секреты — не моя сильная сторона. Но, эй! Может это и к лучшему? Во-первых, ты точно можешь быть уверена, что я ничего от тебя не скрою и не скрываю, во-вторых… Ты можешь поговорить с Тони, не думая, что с тобой что-то не так и ты выдумываешь то, чего нет. Это есть, Эрри. Просто вам нужно обсудить.        — Менять фамилию на Старк я не собираюсь. Мне мои три «Э» нравятся. Помнишь? Эверрет Эмберли Эгер.        — Забыла «Аддерли», я уже и не помню, чтобы кто-то называл тебя Эгер. Сколько лет ты эту фамилию не используешь?        — Ой, да брось! Максимум полгода и-то, потому что в больнице я лежала просто как «Эгер», без «Аддерли». Минусы двойной фамилии. Ой, то есть наоборот. Ты меня запутал, — Эверрет протягивает руку к Питеру и по носу его щелкает. Тот немного хмурится, взгляд у него резко становится из уверенного немного скромным, даже напуганным. Он не уверен в том, что делает. Однако все равно наклоняется и целует Эверрет в щеку, быстро, потом как ошпаренный одёргивается.        — Господи, Питер! Ну ты даешь, — и смеяться начинает. — Да уж… У тебя такой вид, будто бы не просто в щеку поцеловать хотел, а чего посерьезнее. Ты не пугай так уж… Я пока еще не готова, знаешь, ко всем этим лобызаниям.        — Лобызаниям? — не понимает Питер. Эверрет отводит взгляд, краснеет и, собираясь с духом, выдает речитативом.        — Янеготованицеловатьтебяничт-тобольшеепоймиидайвремягосподиитакстыдноПитер.        Питер ее, разумеется, не понимает. Он смотрит с секунд десять, пытаясь осознать сказанное, однако все сводится только к фразе «Господи» и его собственному имени. Конечно, понять, что хотела донести Эверрет, нетрудно, однако из-за простоты пропадает весь шарм. Просто потому что это Эверрет. Питер из-за ее самоуверенности и тяжелой жизни иной раз даже забывает, что Эрри — пятнадцатилетняя девчонка. С ней аккуратнее нужно. Он, кажется, все опять портит.        — Не знаю, о чем ты там думаешь, но поверь мне, Питер, если это что-то из разряда «я опять все порчу», — на лице Питера отображается недоумение, поэтому Эверрет поясняет, — у тебя брови нахмурились, и ты сам в столешницу вцепился. Кстати, думаю, мебель этому заведению еще нужна, так что ты бы аккуратнее. Так вот… Нахмуренные брови, зажатые кулаки и очень задумчивый вид. Опять думаешь. А зная тебя, думаешь ты явно не о новом коллайдере, который Мор построить хотел! Гениальный человек. Технологии Ваканды совместить и старковские разработки. Где он их только разбодыл интересно…        — Хирург Старка бывший, Жак, оказывается, он продавал технологии Мору… Случайно вскрылось, так что…        — Тот самый темненький? — искренне удивляется Эверрет. Питер кивает только устало.        — Там долгая и очень неприятная история получилась, но сам факт… Это был Жак, для Тони удар, конечно. Так что тебе точно с ним поговорить надо. На него так много навалилось, лучше сразу со всем разобраться, чем по одной ране колупать. Знаешь, это как с пластырем. Лучше сразу сдернуть, чтобы поболело и прошло, а не открывать по частям.        — Там разве с пластырем аллегория? — хмурит брови Эверрет, пытаясь вспомнить. Питер пожимает плечами.        — Ваш кофе, — милый парнишка-официант врывается в их диалог. Эверрет смотрит на него и видит что-то знакомое в чертах лица. Что-то ощутимое, но тем не мене такое неясное. Эверрт отмахивается, однако парень тоже ее узнает. Как же не узнать ее? Особенно после всего, что произошло. Парень уходит, Эверрет его так и не узнает. Однако думает, что и к лучшему все. Хотя его дрэды и знакомы до ужаса, окликнуть, чтобы посмотреть на имя, сил у Эверрет нет.        Да и смысл сейчас от этого? Перед ней сидит потрясающий парень, диалог с которым постепенно с темы про Виктора Мора переходит на более интересные вещи. Эверрет бы никогда не подумала, что Паркер окажется не просто гиком, но и гиком-коллекционером. Он с таким упованием рассказывает про лего, что Эверрет даже завидно немного. Ей кажется, что даже костюм бы позавидовал сейчас. С таким обожанием Питер не рассказывал еще ни про что.        День начинается отлично. Хотя, что ждет ее дальше, Эверрет даже боиться представить. Особенно, если со Старком говорить придется сегодня. Хотя ей кажется, что лучше раньше, чем позже. Она незаметно для Питера берет телефон и печатает всего несколько слов. От кого: Эверрет-девчонка-Паркера Кому: Старк-стажировка Добрый день, мистер Старк. Мне с вами поговорить нужно. Касательно родства. Эверрет.