Эрри

       Энтони Эдвард Старк не хотел думать о том, что это возможно. Нет, он не был пессимистом, наоборот даже в чем-то на лучшее надеялся вот уже пять лет. Только его лучшее было в другом. Он не представлял, что люди, погибшие от щелчка, могут вернуться, но надеялся, что они там живут. Также смеются, шутят, грустят и злятся. Тони представил, что они попали в лучший мир.        И так, по его мнению, было правильно.        Он не тешил себя глупыми, безнадежными мыслями, как он будет жить, когда все вернется. Потому что знал, что ничто никогда не вернется. Половина Вселенной погибла, половина продолжила жить. И Тони хотел именно жить.        Жить, а не хоронить себя под ворохом мыслей «почему именно так».        Вообще Старку нравилась концепция, которую предложили Эмилия и Катерина в своей газете. Тони, только бы никто не узнал, вложил в «Эрри» довольно крупную сумму и был рад, что газета живет. Теория женщин заключалась в том, что люди, которые рассыпались, они более значимы для Вселенной и для друг друга. Если вдруг вы не рассыпались, а ваша вторая половинка — да, значит, это не ваша судьба. Не родственная душа. Так что вы имеете право жить, радоваться и искать новую любовь, открывать сердце возможностям. Эта концепция заставляла Тони думать, что несмотря ни на что Питер и Эверрет счастливы. Он о них не забывал, хотя за пять лет образы немного потускнели. Забыть о них не представлялось возможности, но и жить в грузом на сердце Тони не хотел.        Поэтому не удивительно, что, когда к нему пришли бывшие Мстители, вернее их остатки, и сказали о том, что все можно вернуть, что можно вернуть погибших, Старк не поверил. Не поверил просто потому, что он и так пять лет учился, как жить без рассыпавшихся. Зачем тешить себя надеждами на несбыточное?        — Я не знаю, Пеппс, — Мстители уехали, а Тони продолжал думать. Он возомнил, что отказ — плохая идея. Что он должен попытаться. На глаза как ни кстати попадалась фотография, где Тони, Питер и Эверрет стоят вместе и показывают знак мира в камеру. Это было так давно. Эверрет больше такой, как на фотографии не была, да и Питер изменился. Однако все равно что-то родное сквозило, он помнил многое. Не все. Но многое.        — Тони, — миссис Старк качала головой и осторожно касалась волос Тони, — ты знаешь, ты уже принял решение.       — Что если не получится? — и продолжает на своем стоять. Разочароваться страшно. — Зачем давать надежду даже себе? Я просто…        — Ты боишься, — понимает Пеппер.        — Боюсь, — соглашается Старк. — Боюсь, что я не смогу помочь им, — и на фотографию взгляд бросает, — я уже смирился, что их нет.        — Но… — продолжает Пеппер.        — Без «но», — обрывает Старк. — Пойду проверю Морган. Спи, Пеппс, — женщина только качает головой. Не признается ведь ей, она его не первый год знает, что скучает он сильно, что думает часто о том, как могло бы быть, если бы не рассыпались подростки его, Старка. Пеппер понимает, что Тони ими правда дорожит. И с этим не поделаешь ничего, да и не нужно.        Пеппер иногда думала, что Старк может представлять, какими были бы отношения Эверрет, Питера и Морган. Поладили бы они? Сама Пеппер думала, что Эверрет бы знакомству противилась. Возможно, из-за страха и ревности. А может и наоборот. Она бы с радостью возилась с Морган потому, что неопределенность бы ушла. Теперь она просто Эверрет была бы, а Морган — наследница и дочка Старка. Однако с родством ведь все равно ничего не сделаешь.        Она бы наверное удивилась, — каждый раз думала Пеппер, когда смотрела на бумажки, — что он даже несмотря на то, что ее сейчас и в живых нет, переписал десять процентов на ее имя. И объяснил то как! Чтобы не бедствовала. Боится, что ее в прошлое вернуть может. Хотя, учитывая, что Эмилия и Катерина живут вдвоем, о детях не помышляя даже, то Эверрет еще и наследница удачного издания.        Ей бы и вправду вернуться.        Старк думал о том, что Нью-Йорк без Человека-паука — город не тот. Харли не рассыпался, однако он зажил своей жизнью. Да и их отношения нельзя назвать настолько тесными и близкими, как это получилось с Эверрет и Питером. В основном с Питером, потому что Эверрет оставалась эмоционально холодной до конца. Она не хотела признать то, что ей нужен Старк. Что она ему нужна. Она их называла чужими людьми, но считала, что он Питеру, как отец.        Глупа девчонка. Вот и все.        — Эй, герой, почему ты не спишь? — Тони спускается на первый этаж и видит, что телевизор включен. Злополучный репортаж с первого дня трагедии. Старк не хочет думать, откуда Морган достала эту запись. Ей всего четыре, А она уже невыносима. Тони правда иной раз думал, что давать ей имя Эверрет, даже как второе, ошибкой было. Такая же взбаламошенная вырастала.        — Папа! — Морган тянет руки к Тони. — А я нашла запись по телевизору! Здесь ты есть и мальчик, о котором ты говорил! Я все-все сама нашла.        — Ну-ка, — Тони подходит ближе и подтягивает Морган на руку. — И что же ты там увидела? — и начинает щекотать ее. Морган смеется, вырывается шуточно, и за шею хватает, когда смеяться сил не остается.        Тони понимает, что ни на что эти мгновения не променяет. Слишком уж они дороги ему: Пеппер и Морган. Это его семья, дорогие сердцу люди. Он так долго искал счастье, а оно было под боком. Он так долго отвергал все это. Больше не позволит. Не за чем ему лезть в авантюры, особенно сейчас, когда у него все есть. Он не должен потерять это.       — Будешь мороженое? — предлагает Морган, понимая, что отец ей не откажет. Строгим родителем была Пеппер, Тони же позволял Морган очень многое.        — Мороженое? — Тони отводит взгляд и делает вид, что задумался. Хотя ноги уже в сторону холодильника повернулись. — Хорошо, а потом спать пойдем, да? — Морган смеяться начинает и соглашается уснуть, однако с условием.        — Только если ты мне еще раз сказку про Принцессу и Паучка расскажешь! — И Тони не остается ничего, кроме как кивнуть. Он и сам эту сказку любил.        — Расскажу, — обещает Тони, — обязательно. Главное, чтобы мама не узнала. — Морган едва не сияет.        Они быстро берут по мороженому и проходят в комнату Морган, держа в руках стаканчики с мороженым. Тони садится на край кровати и начинает говорить, пока Морган ест.

***

На Земле жила-была девочка. Она была такой маленькой, почти Дюймовочкой, но храброй и стойкой. У нее всегда в голове был план, который, правда, был таким ненадежным, что шел наперекосяк. Однако девочка не сдавалась никогда. Она упорно шла к цели несмотря ни на что. Преодолевала жизненные трудности и старалась сделать так, чтобы вокруг нее люди были счастливы. За это ее и прозвали Принцессой. Потому что она была примером для подражания. Но как это обычно и бывает. Принцесса была несчастной.

Несчастной же она была, потому что ее сердце находилось в руках плохого человека. Пожирателя людских сердец. Он забирал сердца и оставлял в груди других людей сияющие дыры. Люди с дырой вместо сердца переставали чувствовать. Но наша Принцесса даже без сердца оставалась доброй. Однажды, когда местный супер-герой Паук пытался поймать Пожирателя людских сердец, он встретил Принцессу.

Принцесса сразу понравилась Пауку. Он делал все, чтобы она вновь стала счастлива. Однако он понимал, что пока Пожиратель людских сердец на свободе он не сможет помочь своей Принцессе. И поэтому он делал все, чтобы изловить злодея. И у него получилось. Рискуя жизнью, он спасал сердце Принцессы. И ее сердце, вернувшись на место, почувствовало любовь к Пауку.

И с тех самых пор Принцесса и Паук живут счастливо.

***

       — Пап, — полуспящая Морган протягивается к Тони, который сам встает, чтобы поцеловать дочь в лоб, — а Принцесса и Паук… Это ведь они, да? — Морган намекает на фотографию, стоящую в гостиной и у них в комнате.        — Спи, малышка.        — Люблю тебя три тысячи раз, — и глаза закрывает.        А у Тони что-то в сердце щемить начинает. Почему он сдается, даже не попробовав?        Решение принято. Он попробует, попытается сделать все, чтобы вернуть Эверрет и Питера.        Старк тянется к телефону и набирает номер, который давно бы удалить, да все руки не доходят.        Тони Старк звонит Стиву Роджерсу.

***

       Эверрет открывает глаза, как ей кажется, спустя несколько секунд. Ее тело немеет, она с трудом делает вдох.       — Что. Что происходит? — Эверрет было плохо, она никогда не чувствовала себя так. Голова кружилась, все тело ощущалось каким-то чужим, каким-то неправильным. — Мисс Поттс? — Эверрет поднимает глаза к месту, где еще секунду назад была Пеппер. Но ее нет. — Чертовщина… Эверрет подскакивает и падает обратно на место.       Потом еще попытка и еще. Сделать шаг получается не с первого раза. Девушка падает на колени и хватается за голову. Сердце сжалось, она чувствовала, что что-то не так, что произошло что-то важное, что-то такое, что изменил её жизнь, однако мысль, не успевая появляться, тут же ускользала от девушки. Эверрет поняла, что она находится в Башне. Она должна узнать про Питера, про Старка. Она бежала сюда. Но Пеппер… Что-то не сходилось, что-то было не так!       Однако все было не то. Чего-то не хватало. Прикрыв глаза от наступающей боли, Эверрет упала на диван, совершенно не замечая, что помещение кабинета изменилась: оно вот уже как пять лет не использовалось.

***

      — Вы победили, мистер Старк. Вы победили. — Питеру было плохо. От вида Старка, умирающего и беспомощного, сердце сжималось. Он уже видел смерть родного человека, видеть вторую было слишком, слишком неправильно, слишком тяжело. Хотелось вырвать себе сердце, заменив железякой. Он не мог потерять его, не сейчас. Старк улыбнулся через силу, было видно, что ей осталось немного. Питер последний раз прижался к наставнику, задержавшись немного дольше нужного, ведь Старк, задыхаясь от боли собственных ран, прошептал ему на грани слышимости.       — Позаботься о Принцессе, шкет, — Тони видит Пеппер, стоящую за спиной у Питера. Он должен с ней поговорить. Ему бы еще Эверрет увидеть перед смертью, но… Понимает, что не успеет.       Питер отстранился, не выдерживает. Плакать начинает как маленькая девочка и, прижимаясь последний раз, прислоняется к Старку.        — Я обещаю, обещаю.        Тони больше и не надо.

***

       Для Эверрет все как-то сумбурно. Она так до конца и не понимает, что происходит. И времени разобраться у нее нет. Ей в Грецию лететь нужно. Катерина и Эмилия ждут ее, уже ждут. Начали обустраивать комнату, об этом сообщила плачущая от радости в трубку Катерина. Эверрет же сказала, что не может вернуться в ближайшую неделю. Она должна быть на похоронах.        Миссис Старк любезно разрешила ей пожить эту неделю у них. Питер тоже напросился. Не хотел оставлять Эверрет. Их обоих мучали кошмары и потому спали они вместе. В обнимку.        В день похорон атмосфера стояла тяжелая. Священник читал речь, все что-то говорили, Эверрет сама сказала несколько слов, глотая слезы. Как же несправедливо получилось.        Нечестно.        Она слышала, что кто-то из присутствующих сказал, что у Старка сердца не было, так что так и ему и надо. Хоть послужил на благо. И потому украла генератор из гроба. Она знала, что неправильно поступает. Но Эверрет поступала неправильно с самого начала. Именно ее неправильные поступки и позволили ей стать тем, кем она стала. И стоять там, где она стоит сейчас.       — Что ты делаешь? — к Эверрет, которая положила генератор Старка, вытащенный из его груди, на венок, опущенный вводу, подошла Пеппер, бледная, с осунувшимся лицом и потухшим взглядом. Глаза женщины не выражали ничего, в них не было печали и тоски, они были пустыми, отчего казались совсем стеклянными, неживыми.       — У него было сердце. — рыдая сказала Эверрет, обнимая себе за плечи. — Знаете, Старк мне дал многое. Он научил меня жить. Это… Потрясающе. Он мне подарил вторую жизнь, считайте, когда с моста спас. А потом еще одну, когда помог. Он так много помогал мне и Питеру, а я… Я его до последнего считала чужим мне человеком. Такая глупая была. Как мне сказать ему теперь, что я его ценю? Что он внес такой большой вклад в мою нынешнюю жизнь. Я даже боюсь, что он забыл обо мне. То есть… Я ведь отрицала родство до последнего. Зря, наверное. Сейчас бы претендовала на наследство, — рядом с Эверрет стоит Питер и держит ее руку. Ему хочется дать подзатыльник Эверрет за такие слова, но понимает, что не может. Забавно говорит, да и проще так ей справляться. Это Питер помнил. Все же он тоже пять лет был рассыпан.       — Поверь мне, Эверрет. Он не забывал о тебе, ни разу, он и полез то во все это, когда узнал, что у него появилась надежда спасти тебя, Питера. В его мастерской стояла фотография, на которой ты, Питер и он сам стоите улыбаясь, показывая знак мира на камеру. Он хотел познакомить вас с Морган, рассказывая ей сказки про Принцессу и Паука.       От этих слов сердце Эверрет сжалось. Отчего-то они не принесли успокоения, лишь подарили большую ненависть к себе. Она ничего не изменит, это было фактом и от этого на сердце становилось тяжелее.       В кармане пиджака звенело лезвие.       Эверрет обещала никогда больше не делать этого, она обещала Старку и Ванессе, что новые шрамы больше не появятся на её теле. Она солгала. Они уже появились, глубокой раной образовываясь на сердце, задевая оба желудочка, выжигая душу изнутри. Эверрет потеряла Ванессу, угасшую от рака во время пятилетнего исчезновения половины вселенной, она не попрощалась с ней. Ванесса даже не позволила ей узнать об этом. А Катерина знала… Эверрет только и утешало, что Катерина знала. Она уверена, что та не оставила ее Ванессу. Эверрет не попрощалась со Старком, который спасал этот гребаный мир думая обо всех, кроме самого себя.       — Ты всегда был идиотом, Старк. Ненавижу тебя. Чертов герой. — Пеппер отходит от них, а Эверрет говорить начинает с Питером. Она сжимает кулаки, как обычно до крови. И шепчет тихо, роняя слезы на землю.       — Тебе так проще? — Питер прижал Эверрет к груди, позволяя той рыдать на взрыв, закусив нижнюю губу до крови. Больно, до хруста в позвонках он сжимал девушку, пытаясь привести в чувство.       — Я его правда ценила, Питер. Я, я ни разу не говорила об этом. Я, я ужасна. И отрицала, что он мне дорог. Мистер Старк или просто Старк. Никогда не Тони. Это… Это так отвратительно. Я отвратительна.       — Он это знал, не забывал ни на минуту. Поверь мне, он знал это.       — Как думаешь, он действительно думал о том, что в его жизни был ещё один глупый, несносный подросток? Он действительно помнил обо мне?       — Я это знаю, Эверрет. Знаешь, когда я обнял его, там на поле боя, когда он щелкнул этой ебаной перчаткой, Старк сказал мне, заботиться о маленькой принцессе.       — Какой же он идиот. Чертов эгоист.       — Я знаю, Эрри. Знаю.       — Я люблю тебя. Прости, что не говорила этого раньше, — сердце Питера сжимается. Он не ожидал таких слов. Он не ожидал, что Эверрет скажет это сейчас.        Но она сказала. Питер взял ее руки в свои и к своим губам поднес. Поцеловал один раз, второй, третий. Он гладил ее руки и целовал костяшки пальцев, пытаясь показать, что чтобы не произошло, он рядом. А еще три важных слова так сказать хочется. Хоть обычно Питер Паркер неуклюжий, сейчас случай не тот — сейчас Питер Паркер максимально собран.        — Я тоже люблю тебя, — и наклоняется ниже к губам Эверрет. Поцелуй короткий, целомудренный. Сейчас момент был настолько не подходящий, однако в тоже время лучше было и не найти.        Эверрет Эмберли Аддерли и Питер Бенжамин Паркер были живы. Они смеялись, они любили. Они плакали, они горевали. Они могли быть рядом с друг с другом, а могли оставить.        Теперь у них был выбор. Была впереди целая жизнь.        О большем Тони мечтать и не мог.        И Эверрет Эмберли Аддерли тоже.        Она была счастлива. Все наконец было относительно хорошо.