Finche morte non ci separi

Мне никогда не везло. Я мечтаю только о том, чтобы госпожа Фортуна решила прийти ко мне. Я хочу быть удачливой. Но меня никто не спрашивает.       Мне уже шестнадцать. Те годы, что остались в прошлом, были ужасными. Каждый день мне приходилось терпеть боль. Моральную. Физическую. Я спала с кошмарами, испытывая все те страхи, что и мой соулмейт. Я видела тех людей. Слышала их. Разговаривала с ними. Не сама. А он. Соулмейт. Родственная душа. Мы переживали наши моменты жизни. Он — мои, я — его. Мне так надоело. Так осточертело это. Я устала. Под моими глазами давно пролегли темные мешки. В глазах не стоял прежний живой блеск. Угасаю. Как солнце, что уходит спать, меняясь ролями с луной. Но... дело в том, что солнце вновь появляется на небе, сменяя луну. Я же, если угасну полностью, то не воскресну вновь.       Моими якорями стали родители и Фонг. Фонгфонгофонгфонгфонгфонг. Он так неожиданно и резко врезался в мою жизнь, что прицепился намертво. Мальчик помогал мне во многом. Растил с родителями, поддерживал. Давал мудрые советы. Учил. Был моим лаоши. Учителем. Сенсеем. Просто был всем. А я и не против. Мне с ним легче.       Лаоши не был ребенком. Внешне — да, но это была лишь оболочка. Он старше. Намного. Мы никогда с ним не говорили об этом, старались отойти от темы, если она нежданно всплывала на поверхность. Ему больно об этом говорить, а я не лезу. Его красный ураган, что я видела, нервно затрепыхался, когда сообщила Фонгу, что это моя вторая жизнь. По-моему, мне на тот момент было десять. Не помню. Да и не важно. Важно то, как именно отреагировал мой учитель. Мужчина расспрашивал меня. Кем я была, как жила, сколько мне было, когда умерла. Я говорила. Не скрывая. Ничего не утаивая. Просто взяла, да выплеснула все. И, знаете, мне невероятно полегчало. Будто, тонна груза свалилась с моих хрупких бледных плеч.       После того случая, Фонг не спрашивал меня о прошлой жизни. Он понимал, что мне не хотелось больше о ней вспоминать. То, что осталось в прошлом, там и должно остаться. Так думается мне. Но некоторые живут прошлым. Но это неправильно. Но... Слишком много «но». Оно присутствует везде, где только можно. Потому что ничего не бывает без «но». Обидно, правда? Мне шестнадцать. На улице светит солнце, поют птички и бегают дети. А я отдыхаю, валяясь в кровати и нежно потягиваясь после сна. Кошмары прекратились Спасибо

***

— Доброе утро, — я коротко поздоровалась с родителями, что сидели на кухне и оживленно беседовали с Фонгом. — Доброе утро, лаоши. С Фонгом я всегда здороваюсь отдельно. Он мой учитель, а значит и уважения должно быть больше. Конечно, брюнет недоволен таким исходом, но если в мою голову что-то въелось, то убрать это будет невозможно. — Доброе утро, Шу. Ты готова? Я остановилась, уставившись на учителя. — Я всегда готова, — недовольно складываю руки под небольшой грудью, прикрыв глаза. Фонг поджал губы. Он до сих пор не может свыкнуться с моим новым характером. Скажи спасибо соулмейту. — Отставь язву. Ты собрала чемодан? Я говорил тебе на прошлой неделе, что мы едем в Японию к моей младшей ученице.       Вспомнить то, о чем говорил лаоши неделю назад, мне не составило труда. Брюнет просил собрать чемодан только нужных вещей. Я собрала на следующий день. Но не помню, чтобы лаоши говорил о поездке в Японию и о своей младшей ученице. Хотя, Фонг всегда говорит обо всем заранее. Что с ним случилось на этот раз? Неужели что-то необычное? Нет, малыш бы предупредил. — Собрала. Но, лаоши, ты не говорил о Японии и об И-пин. Только о том, что нужно собрать чемодан. Он вздохнул. — Так нужно было. А теперь, бери вещи и пошли. Нас ждет самолет.       Мне никогда не нравилось, когда лаоши что-то утаивает. Из-за чего-то Фонг не предупредил о поездке, не сказал зачем и почему. Обычно, об И-пин речь не заходит. Мы не касались её, петляя мимо, будто это серьезная тема. Да, Фонг рассказывал о ней. Рассказывал, что она способная. Рассказывал, что И-пин добрая и дружелюбная. Но молчал о чем-то. О чем-то таком важном, но опасном.       Вся его скрытность была понятна. Возможно, он просто пытался огородить нас от этого. От той опасности, что окружает нас. Родители тоже что-то знали, но, видимо, недостаточно, чтобы их могли искоренить, как угрозу. Я даже начинаю думать, что Фонг из Триады. Но это не правда. Нет же? Тогда почему так внутри все плывет, бурлит, тревожится?       Я устало поежилась, усаживаясь в такси. Фонг сел рядом, невесомо поглаживая меня по руке. Он чувствовал мое волнение, мой страх. Мой внутренний туман. Я не знаю, но... почему-то хочется звать ту внутреннюю дымку туманом. Таким синим, таким родным, таким... Моя дымка сильно отличается от урагана Фонга. Мое плавное, тихое. А его резкое, бушующее. Его ураган — красный, а мой туман — синий. Я молчу об этом, боясь, что он посчитает меня сумасшедшей. Я и так сумасшедшая. Лаоши уставился на меня выжидающе. Он мысленно спрашивает: «— Тебя что-то гложет. Расскажи». Но я молчу. Продолжаю молчать, безучастно глядя в затонированное окно. А Фонг ждет. Ему не впервой ждать — все равно знает, что не сдержусь и расскажу.       За окном мелькали деревья, многоэтажки, люди, снующиеся туда-сюда, животные, бегающие недалеко от хозяев. Все было настолько привычным, что мы никогда не обращаем внимание на мелкие детали. Например, вон там, возле переулка, виден маленький мальчик, подкармливающий котенка. А вон там, возле старого обувного магазина, сидит пожилой мужчина, который благодарит юношу, что подарил ему коробку с каким-то ценным содержимым. У того мальчика внутри горит еле видный синий огонек. А юноши, чуть ярче, светится золотое солнышко. А вот у дедушки его нет. Он погас. Но не полностью. Из-за подарка в нем разгорелась крупица оранжевого огня. Мужчина будто оживает на глазах. Это красиво. И от этого должно быть тепло в груди. Но мне плевать П о ч е м у? Н е з н а ю — Ты можешь говорить. Водитель проверенный, — с усмешкой заметил Фонг. И я заговорила. Сдалась. — Скажите, лаоши, Вы когда-нибудь сомневались в своей адекватности? — я, как обычно начинаю издалека, неторопливо пододвигаясь к истине. Лаоши призадумался. — Да. Но это было очень-очень давно, когда я только-только... — он внезапно замолчал. — А я сомневаюсь и по сей день. Например, когда я смотрю на Вас, то мне мерещится красный, бушующий ураган. Вот здесь, — осторожно показываю на солнечное сплетение. — Его много. Ураган нервный и резкий. Красный, такой, каким будто должен быть. Фонг цепко посмотрел на меня. — А у других? — И у других есть. Но уже не ураган, и не у всех в таком количестве. Когда мы проезжали мимо, то мне на глаза попались трое. У мальчика был еле заметный синий огонек, у юноши золотое солнышко, а у пожилого мужчины теплится крупинка оранжевого огня. А у меня.. У меня плавная, тихая синяя дымка. Она ластится ко мне, обволакивая всю. Во время кошмаров, мой туман беспокоится вместе со мной. Эта дымка и я, будто одно целое. Я — это она, а она — это я. Лаоши улыбнулся. — У тебя невероятный дар. Не каждому удается увидеть Пламя Посмертной Воли в таком крохотном количестве. Да и мое, в принципе, тоже. У меня его много, и я скрываю свой Ураган. Тебе рассказать о типах Пламени? — резко перескочил с одной темы на другую, но я кивнула. — Всего их семь. Небо, Ураган, Дождь, Солнце, Гроза, Облако и Туман. Пламя Неба имеет оранжевый цвет, Ураган красный, Дождь голубой, Солнце желтый, Гроза зеленый, Облако фиолетовый и Туман синий. Небо — самый главный атрибут, но и он самый редкий. У Неба бывает два подтипа: Мягкое и жесткое пламя. Мягкое более стабильное. А жесткое — хаотичное. Пламя Неба является балансом всего. Без него другим атрибутом пришлось бы тяжело. Ураган — это Пламя агрессивное. Ураган любит разрушать предметы, буянить и выходить из под контроля. Владельцы этого Пламени тоже агрессивные, их нрав такой же буйный, — скептически осматриваю Фонга. Он усмехнулся. — Я просто умею себя сдерживать, Шу. Дальше идет Дождь. Сам атрибут больше походит на воду, нежели на Пламя. Дождь несет в себе смысл умиротворения и спокойствия. Владельцы Дождя спокойны, как и сам атрибут. Солнце — необычайно яркий атрибут. Он всегда светиться позитивом и неугасаемой волей. Владельцы этого Пламени очень своеобразны. Но такие же яркие и позитивные, любят привлекать внимание к себе. Гроза не походит на Пламя, здесь скорее, электричество. Гроза резкий атрибут, но не агрессивный. Пламя может как ластиться, так и кусаться. Сами владельцы спокойны, в основном им плевать на все. Немного безумны. Облако. Владельцы Пламени Облака — вечные одиночки. Они не подпускают к себе людей близко, ограничиваясь холодными переглядками. Но если их разозлить, то... Кхм, в общем, не стоит их злить, — с усмешкой проговорил Фонг. — Пламя Облака походит на само облако, что летает в небе. Туман. Наверное, это самый таинственный атрибут из всех. Туманники способны создавать иллюзии, поэтому их называют иллюзионистами. Владельцы этого Пламени могут обезуметь, если будут неправильно использовать свой атрибут. Многие опасаются Туманников, потому что их иллюзии реалистичны, отличить от правды их тяжело. Многие иллюзионисты живут в своих иллюзиях. И примерно так они и сходят с ума.. — с тяжелым вздохом закончил лаоши. — Получается, я Туман? — Да.       Когда я выходила из такси, мои мысли были переполнены информацией. Да, Фонг мне рассказал многое. Но что-то было утаено. Спрятано от меня. Я не сужу учителя за это. Так надо. Надо. Над.. Но я хочу знать правду И я её узнаю