Finche morte non ci separi

Right now Прямо сейчас, I've come alive somehow Как бы то ни было, я выжил. Right now Прямо сейчас, I've come alive somehow Как бы то ни было, я выжил. (c) Skillet - Rebirthing

Я дрожала. От холода, от страха.       Конечно, я не думала, что будет просто. Не думала, что просто попрошу их освободить Мукуро, и они сразу же побегут это делать. Нет, конечно, нет. Ничего не бывает просто так, ничего не делают за бесплатно. У каждого человека должна быть выгода в действиях. Люди никогда не делают что-то за «так». У них есть особый план. Оказав помощь кому-либо, он попросит что-то в ответ. И это правда. Во всех предложениях в помощи есть подвох.       Честно говоря, я не знаю, что двинуло мной в ту минуту. Я могла спокойно избавиться от своего соулмейта, не видеть его и не слышать, но знать, что он жив. Ответить на вопрос «почему не кинула» я не могла и не могу, но, возможно, смогу. Когда-нибудь, но смогу. Главное только подождать, а там уже и ответ можно найти. Но Дымка, на мои слова, лишь фыркает, саркастично и фантомно выгибая бровь, мол, «да-да, так я и поверила тебе.» Жалкая. Я жалкая. Правда же? Конечно, нет, моя дорогая.       Вендиче. Вен-ди-че. Живые мертвецы с тёмным Пламенем внутри. Они могут ходить, двигать руками-ногами-головой, говорить и чувствовать. Но живые мертвецы на то и живые мертвецы. Они гниют. Они становятся мертвяками со сгнившими мышцами, внутренностями и... Если всё это обобщить, то со всеми этими причинами они могут стать недееспособными. Значит, тогда Вендиче умирают окончательно, уходя в мир иной. Но ведь их кто-то заменяет, верно? Тогда кто? И, если уж на то пошло, то как часто их сменяют? Чёрт, как сложно. — Итак, дитя-перерожденец, скажи, чего ты хочешь? — прозвучал детский голос в округе. Я поджала губы, прокрутив головой. Пусто. — Забрать соулмейта. И его банду. В голове прозвучал смешок. — Банду? По-моему, речь шла только о Рокудо Мукуро. Выбирай одно из двух.       Конечно, уже первый подвох. Забрать с собой всех не получится. Как уже говорила, пришла я и вправду за Мукуро, а речи о его названных братьев не было. В принципе, откажись я от тех двоих, то многого не потеряю, а если откажусь от Мукуро, то потеряю всё. Выбор очевиден. Выбор очевиден. Выбор пал на соулмейта. Да и думала я недолго. — Рокудо Мукуро. — Хорошо... Что ты отдашь нам взамен, Юстина? — вновь назвал меня голос моим прошлым именем. Я вздрогнула. От навалившейся на плечи боли, горечи и обиды. Мне не хотелось умирать в прошлой жизни. Почему так случилось? Пожалуйста, верните меня обратно! Забудь о прошлой жизни, моя дорогая. Ничего уже не вернёшь. Смирись. Передёргиваю плечами, прикрывая глаза. Что я могу отдать взамен? — А чего хотите вы? На мгновенье в этой пустоте повисла тишина. Она давила на меня, на пространство. Её было много, но и её одновременно не существовало. Я боялась одиночества. Боялась остаться одна в такой вот тишине и пустоте. Не волнуйся, я спасу тебя, окажись ты в тихой пустоте. Нужно будет только позвать. Снова кто-то шепчет. Но этот шёпот спасает меня, спасает мою психику. Шёпот не даёт стать мне сумасшедшей. Хотя должно быть наоборот. Голос в голове без причины — признак шизофрении. Забавно. Очень. — Услугу. Мы можем попросить любую услугу в любое время. Она может быть как безобидной, так и невероятно жестокой. Мы можем появиться в день твоих родов и забрать первенца, мы можем появиться в момент твоей смерти и забрать душу. Мы можем попросить у тебя всё, что угодно, и отказаться ты не сможешь. Согласна, дитя-перерожденец Юстина? Я поморщилась. — Согласна. И перед тем как уйти, я могу попросить? — Попроси, — насмешливо прозвучал тот же детский голос. — Покажитесь. Голос рассмеялся. Так весело-весело, что мне захотелось и самой улыбнуться. Но... лучше не стоит. Кто знает, может это их разозлит?       Из темноты возник силуэт тех людей, мертвецов. Не путай, что забирали Рокудо и его парней, а также еще трое. И один из них был.. Малышом? Нет-нет, что-то здесь не так. Это как Фонг и Реборн, правильно? Как говорил Мукуро, арко-ба-лено? В таких, как Фонг и Реборн, чувствуется огромная сила. Их Пламя живое, но они этого не знают. Они держат его в узде, сами того не понимая. Ограничивают в свободе. Или, вообще, закрывают от мира, не позволяя и капле Пламени вырваться наружу. Держат в себе, как в клетках. Это жестоко. Ведь Пламя живое. Оно разумное. Оно чувствует эмоции. Но не все этого понимают. Дымка согласно, фантомно, фыркает и утихает на время. — Моё имя Бермуда фон Вихтенштайн, дитя. Я саркастично выгнула бровь, и ехидная фраза сама выскочила изо рта. — По-моему, это «дитя» должно относиться к Вам. Цзян Шу, — кротко поклонилась. Бермуда снова рассмеялся. Но как-то грустно, что ли? — Верно подмечено. Но дело в том, что мне уже достаточно лет, чтобы называть тебя ребёнком. Для меня даже старики будут детьми, Юстина. Я лишь заточен в этом теле. Все аркобалено заточены в детских телах. Таково проклятье. Я кивнула, выжидающе уставившись на Бермуду. — Мы ещё встретимся? Не считая встречи с услугой. Аркобалено пожал плечами. — А ты хочешь? Наверное, мне стоило отказаться. Стоило. Но у меня было слишком много вопросов. Их нельзя было сосчитать по пальцам, нельзя было сосчитать на калькуляторе. Вопросов было бесконечное множество. Потому что проклятье аркобалено — это тайна, покрытая мраком. — Хочу. Бермуда ухмыльнулся сквозь бинты. — Тогда до встречи. И да, никому не говори о том, что здесь было, что было услышано и увидено. Иначе мы можем встретиться очень скоро, и обстоятельства будут не самыми благоприятными для тебя.

***

Он был рад, когда остался в живых. Рад, что не сгнил в той сраной тюрьме, в Вендикаре. Рад, что его спасли.       Но почему, зачем она спасла его? Он ведь испортил ей жизнь, стал центром её ненависти. И Мукуро думал, что Шу, надеясь избавиться от него навсегда, кинет его в бездну, где он умрёт. Умрёт от боли, от одиночества и от вины. Мукуро не надеялся быть спасённым. Стал им. За просто так его не выпустили бы. Слишком много вреда он причинил Вендикаре, да и всей мафии. Что она отдала, чем заплатила взамен его свободы? Насколько страшна цена?       Но Шу молчала. Причём во всех смыслах. Она не говорила ни о причине, ни с ним. Нет, она не была обижена. Она была отрешенна от мира, купаясь в своих мыслях и задумываясь над чем-то. Может, девушка думала, какое наказание придумать ему? Рокудо усмехнулся своему предположению. Конечно, нет. Цзян Шу не была жестока, она не может придумать наказание, которое будет страшнее уборки дома или мини-рабства. Цзян Шу была доброй, всепонимающей. Она давала советы нуждающимся, помогала детям, кормила бездомных животных. Конечно, брюнетка не была святым ангелом. В ней присутствовала тёмная сторона. И в этой тёмной стороне содержится жестокость, садизм и кровожадность. Что, вкупе с её внешностью, смотрится убойно. — Что нам делать дальше, каков наш план? — внезапно произнес он, сидя на диване в гостиной. Хибари Кёи не было дома, потому Демон Намимори не знает, какой сюрприз его ожидает дома. Девушка, впервые за всё время, повернулась к нему лицом. — Попытаемся наладить отношения? Попытаемся выжить в этом бренном мире? — задумчиво произнесла, глянув на часы. Пол седьмого. Кёя вернётся к восьми. Мукуро ухмыльнулся. — Отличный план. Дернулась стрелка часов. Дернулась стрелка часов. Тик-так, тик-так. Вроде всё спокойно. Но точно ли всё так спокойно, как хотелось бы? Они не знают. Но хотят узнать