Finche morte non ci separi

So you gotta fire up, you gotta let go Итак, ты должен загореться, ты должен смириться. You'll never be loved till you've made your own Ты никогда не будешь любим, пока не сделаешь первый шаг. You gotta face up, you gotta get yours Ты должен быть готов, ты должен получить своё. You never know the top till you get too low Ты не узнаешь, что такое взлёт, пока не упадешь очень низко. (c) Imagine dragons - I'm So Sorry*

Я медленно подошла к Мукуро, что держал на руках совсем юную девушку, которой, наверняка, едва-едва исполнилось пятнадцать. Она была очень бледна, будто только что из больницы.. Хотя, почему будто?! Соулмейт что, притащил её из больницы, отцепив все приборы, не позаботившись о её состоянии?! Какого чёрта, спрашивается?! — Что с ней? Мукуро помрачнел. — У неё нет органов. Я, в шоке раскрыв глаза, успела взять себя в руки, чтобы не наорать на этого.. даже слов нет, чтобы назвать его поприличней. А неприлично я не стану, хотя очень хочу. — Тогда какого чёрта она тут, а не в больнице? — Потому что её собирались отключить. Я не мог её бросить. Что-то больно кольнуло в сердце. Не мог бросить, да? Мукуро странно на меня посмотрел, ухмыльнувшись. — Потому что она в будущем может стать неплохим туманником и моим медиумом. А ты о чем подумала, Шу-чан? — ехидно поинтересовался плут, пока я, тихо сгорая от стыда и от понимания, что приревновала Мукуро к бедной девочке, резко отворачивалась от него в сторону. Придурок.       Честно говоря, я не знаю, чем думал Рокудо, притаскивая в дом очередного жильца. Хибари будет недоволен такому событию, но, уверена, смилостивится и оставит её тут. Всё-таки, она не виновата, что этот дурак не подумал о последствиях, принося девочку в дом к Демону Намимори. И, кстати, говорить они будут друг с другом сами, помогать не буду. Сам виноват, вот пусть и расхлебывает то, что наварил.       Устало вздыхаю, выпуская Дымку. Она радостно завозилась, превращаясь из бесформенной кучи Пламени в милую змейку. В благодарность лизнув мне руку раздвоенным языком, Дымка, плавно покачивая головой в разные стороны, аккуратно обхватила тельце девушки, подняв вверх. Её нужно было переодеть. Хм.. во что бы только? У нас явно разные размеры одежды. Ладно, пока что одену на неё футболку и свои зауженные шорты, купленные в мужском отделе. Да, на девушке всё пока болтается, но надо лишь поправиться. — Мукуро, выйди. — Зачем? — искренне задал вопрос, но я раздраженно шикнула на него, а Дымка вторила мне шипением. — Она девушка, а ты парень. Выйди, я сказала! — тихо проговорила, возмущенно складывая руки на груди. Тот, закатив глаза, выполз из комнаты явно недовольный происходящим.

***

      На переодевание девушки ушло немного времени, но я могла бы переодеть её и быстрей, если бы только она не была настолько хрупкой. Когда мне пришлось снять с неё верх, я была в шоке. В глубоком шоке. Внутри бедняжки были органы, созданные из иллюзии моего соулмейта. Честно говоря, не думала, что там почти всех органов нет. Может, парочка, но... Но не все. Да уж.. И что с ней приключилось, что она стала.. ммм.. овощем?       Дымка, переложив пациентку больницы на кровать, исчезла, вспыхнув у меня в солнечном сплетении. Юная девочка с фиолетовыми волосами и таким же глазом. Бедный ребёнок. Юная девочка без внутренних органов и без нормального будущего. Потому что с такими «ранами» не живут. Юная девочка, наверняка, не закончившая школу и не получившая образование. Бедное дитя, мне так жаль тебя...       Я аккуратно провела по фиолетовым волосам, расправляя спутанные прядки. На ощупь волосы были очень мягкими, даже не смотря на то, что в больнице она явно не могла помыться или, хотя бы, просто сполоснуть голову. На губы легла мягкая улыбка. Возможно, что девочка очень тихая и стеснительная. Потому что громкие и неприличные девушки не могут выглядеть так. Просто не могут. Да и её Пламя, что удивительно, говорит само за себя. Оно тихое, спокойное и.. невероятно огромное. Его много. Но оно плохо развито. Значит, об этом говорил Мукуро? О том, что она может стать неплохим иллюзионистом и медиумом? Если мой соулмейт сможет натренировать фиолетововолосую, то она будет сама создавать себе органы. Значит, не будет зависеть от Рокудо, если тот, потратив своё Пламя на что-либо, опустошит себя. Уже хорошо. Уже плюс.       Я устало вздохнула, присаживаясь на кровать с пошевелившейся девочкой. Она приоткрыла глаза, смотря на обстановку с пеленой сна на глазах. Затем распахнула чуть шире, ну, а после, раскрыла их полностью, но от осознавания, что она не в больнице. Левый глаз стал излучать страх и беспокойство. Правого же не было. Там зияла пустота. Но пока не важно. Без него можно прожить. Но без органов — нет. Левый глаз, заметив, как я шевельнулась, переместился на меня, смотря немного с замешательством. Девочка, открыв рот, произнесла немного недоверчиво, резко принимая сидячее положение: — Мукуро-сама?.. — я насмешливо ухмыльнулась, закинув ногу на ногу и откинувшись назад, опираясь руками о мягкую кровать. — Почти, малышка. Я — Цзян Шу. Его соулмейт. Не бойся, вред причинять не стану. По крайней мере, не тебе, — немного зловеще заканчиваю, отчего фиолетовоглазая вздрогнула, испуганно на меня посмотрев. Закатываю глаза. — Да не бойся ты. Ну попадет немного Мукуро, ничего же страшного не случится. Этот придурок, вместо того, чтобы позвонить мне и предупредить, принёс тебя сюда с такими травмами. Возле входа в комнату раздался голос Мукуро: — И этот придурок сейчас всё слышал. Я наигранно улыбнулась, чувствуя, что Рокудо раздражен моими словами. — Тебе полезно, — кратко отвечаю, поворачиваясь к неизвестной. — Тебя как зовут, малышка? — Я.. Н-наги.. Мукуро быстренько сделал несколько шагов к нам, положив на плечи Наги свои загребущие руки. Изгибаю бровь, недвусмысленно намекая на то, что мне нужно пояснение. — Теперь малышку Наги-чан будут звать Докуро Хроме-чан. Я снова растягиваю губы в насмешливой улыбке. — Смотрю, ты блещешь своей фантазией. Ничего пооригинальней придумать не мог? Анаграмма твоего имени — это довольно глупо. Парень закатил глаза. Ну да, а что ещё он мог сделать?

***

Люби меня, люби жарким огнем Ночью и днем, сердце сжигая Люби меня, люби, не улетай Не исчезай, я умоляю (с) Гречка - Люби меня, люби* Пока мы разговаривали с Наги, Мукуро уже поболтал с Кёей. И японец, недовольно поворчав, выделил комнату для Хроме. Где она сейчас и находится, отсыпаясь после еды.       Мукуро, распластавшись на моей кровати, прикусил губу, задумчиво смотря на меня. Я недовольно складываю руки под грудью, неосознанно поднимая её выше. Взгляд Рокудо плавно перетёк на ту самую грудь. Нет, конечно у него играют гормоны (хотя, какие гормоны в восемнадцать? Или это я чего-то не понимаю?), но это не значит, что нужно пялится туда, куда нормальный джентельмен не взглянет. Хотя, какой из него джентельмен? Насмешили. — Мои глаза выше, Мукуро. Будь добр, если и смотри, то только в глаза, — закрывая глаза, открываю ему истину и успокаиваю внезапно проснувшуюся Дымку. Она возмущенно затарахтела.       Парень фыркнул, вставая с кровати — послышался тихий скрип пружин. Вообще, довольно странно, что в традиционном японском доме такие кровати, а не футоны. Для меня, как человека, жившего в таком же традиционном доме, пусть и китайском, не соблюдение таких правил просто кощунство. Да, у нас в Китае кровати, а не футоны. Но всё равно неприятно, что Кёя, родившись в клане (что большая редкость), не чтит традиции. Куда смотрит Фонг, а? Хотя, ему какая разница. Он же китаец. И.. погодите, кажется, я запуталась. Если Фонг из клана Хибари, то почему китаец? Чёрт, забиваю мысли всякой ерундой, не несущей в себе ничего существенного. Я нахмурилась, когда потеряла из виду Пламя Рокудо. — А я, может быть, не хочу? — раздался позади шёпот, будоражащий душу. Кожа на шее покрылась мурашками — именно на неё пришлось дуновение воздуха, выдыхаемого соулмейтом. Изящные пальцы Мукуро опустились на плечи, вынуждая меня сидеть на месте. Горячие губы коснулись оголённой кожи. Из груди вырвался судорожный вздох. — Что ты делаешь?! — почти безумно шепчу. Бархатный смешок раздался возле правого уха. — То, что хочу. То, что мне нравится. Острые зубы прикусили мочку того самого уха, вынуждая меня выпрямиться до неестественности. В животе всё свернулось в тугой комок, возбуждая меня.       Я прекрасно знала, что этот момент случится. Пыталась оттянуть, но.. И мне, и Мукуро хотелось нечто большего. Пусть мы всего провели вместе неделю, делая первые шаги друг к другу, но разумом-то понимали, что мы уже давно вместе, что мы невероятно близки. С того самого момента, как Судьба решила связать нас вместе. И сегодняшний день, или же ночь, может стать нечто большим, чем просто секс. Конечно, если бы всё было не по обоюдному согласию, то доверие к нему опять бы подорвалось, а ненависть снова бы вспыхнула. Здесь же другая ситуация. Я хочу его. И он хочет меня. Всё честно. И до отвратительности правильно.       Проворная рука Рокудо скользнула под майку, плавно проходясь по животу и двигаясь к груди. Тело в раз стало горячим. Будто меня кинули в котёл с кипятком. Молодое тело слишком бурно реагирует на такие прикосновения, хотя я и не являюсь девственницей. Что поделать, назло своему соулмейту (вообще-то, я просто была бухая вусмерть, и молодое тело просило большего) , несколько месяцев назад переспала с каким-то красавчиком на вечеринке своей подруги Дин Тинг. Мы с ней, кстати говоря, дружим. Не как раньше, но дружим. Когда щёлкнула застёжка лифчика, из груди вырвался облегчённый стон. Носить это средство пыток иногда бывает просто невозможно. — Почему мне послышалось, что это был сладкий стон от наслаждения? — хитро спросил плут, хватая вставший сосок пальцами. Он несильно его сжал, пытаясь вызвать тот самый сладкий стон от наслаждения, но я молчу. Назло ему. Для меня мучительно. Все его действия мучительны. — Тебе показалось, — насмешливо отзываюсь, сбивчиво дыша. Пах горит от долгого времени без секса. Боже, если ты есть, спаси.       Мукуро тихо рассмеялся, резко сдергивая с меня майку, оставляя лифчик болтаться на предплечьях рук. Парень неудовлетворенно цокнул, стягивая с верха последний элемент одежды, а затем перебрался ко мне на кресло, меняясь со мной местами. Я оказалась сидящей на его коленях с затуманенными дымкой возбуждения глазами. Горячие руки соулмейта прошлись по плечам и талии, оказываясь на бёдрах. Перехватываю руки, собиравшиеся снять с низа одежду. — По-моему, получается нечестно. Я почти голая, а ты — нет, — шепчу голосом змеи-искусительницы. И плевать, что существует только змей-искуситель. С сегодняшнего дня будет существовать и она.       Я нарочно-медленно расстёгиваю пуговицы на рубашке Рокудо, развратно прикусываю нижнюю губу и гадко ухмыляюсь. Парень выглядел невероятно напряженным. Выделяющиеся скулы из-за сжатых зубов, прикрытые очи, скользящие по обнаженной груди, и, — чёрт тебя дери! — насмешливо растянутые пухлые губы в подобии улыбки. Они манили. Хотелось нагнуться к Мукуро и поцеловать. Так жарко-жарко. Так до одури опьяняюще. Что, собственно, я и сделала, впившись в его губы и просто сдергивая рубашку. Оторвавшиеся пуговицы полетели на пол, с тихим, но раздражающим бряканьем ударяясь о твердую поверхность.       Провожу ногтями по плечам, по груди, по твердому прессу, вызывая его стон поражения. Мы страдали друг от друга когда-то давно. Кто-то из нас из-за тоски, а кто-то из-за ненависти. Но сейчас здесь нет этих чувств. Здесь есть только похоть, желание и безудержная страсть. Сейчас мы существуем только для друг друга. В мире, где только мы. В мире, где нам никто не помешает. И сейчас мы страдаем, но уже друг другом. Тянусь к ремню на классических брюках, а Мукуро к моим джинсовым шортам.       Когда звякнула пряжка, отбрасываю ненужную вещь на кровать — лишний шум ни к чему. Взвизгнула молния на брюках, зашуршала джинсовая ткань. Соулмейт стягивал с меня шорты и ажурное нижнее бельё. Я же только смогла расстегнуть ширинку с пуговицей и недовольно простонать — снять с него мешающуюся одежду нельзя самой, так как чья-то тяжёлая тушка не позволяет этого. И Рокудо, прекрасно понимая чем вызвана такая реакция, довольно усмехнулся, неведомым образом оставляя меня полностью голой. Прикусываю губу, проникая в себя пальцами. Из груди вырвался сладкий стон. Господи, как же хорошо...       Под пожирающий взгляд соулмейта, я ласкала себя. Издавала тихие стоны, прикрывала от наслаждения веки, по-блядски выгибалась, раздражая и возбуждая Рокудо еще сильнее. Мне было весело, наблюдая за быстро сменяющимися эмоциями на его лице, чаще в которых присутствовало раздражение. Ему было совсем не смешно, по искривленным губам вижу.       По нежной пятой точке пришёлся хлопок, из-за чего я неожиданно вздрагиваю, издавая более громкий стон. Мукуро мстительно ухмыльнулся, стягивая с себя брюки. Взгляд поднялся вверх. Неожиданно для себя, я смутилась. Щёки порозовели сильнее, а руки, доселе удовлетворяющие моё тело, остановились, перетекая на мои бёдра. Какого чёрта, спрашивается? Где мой непробиваемый характер? Прикусываю изнутри щёку, запрокидывая голову назад. Соулмейт хмыкнул. — С каких пор ты смущаешься? — шепчет. — Заткнись, — шепчу ответ, распахивая глаза, когда в меня резко вошли. По телу пробежалась крупная дрожь. Я задышала глубже и чаще. Внутри всё пульсировало. Было жарко. Эмоции зашкаливали, а Дымка металась изнутри, порываясь вырваться и скрутиться в диком танце с Туманом Мукуро, который тоже был не прочь избавиться от оков.       Первые пару толчков были невыносимыми. Хотелось стонать так громко, чтобы услышали все. Но нельзя. «Нам же не нужно лишнее внимание, правда?» — будто бы говорили глаза соулмейта, проникая в меня глубже. Я потянулась за поцелуем, позволяя ему поцеловать меня по-французски — так, как мы оба хотим. Его язык плавно прошёлся по небу, по ровным зубам, а затем слился с моим языком — нетронутым никем. Мы предались грехопадению. Но нам можно. Потому что мы Боги в мире, созданном нами. Здесь мы ставим правила. Верно? Верно, моя дорогая.       Мукуро не был диким зверем. Он был плавным, его движения были плавными. До безумия тягучими. Сладкими. И такими нежными, что меня захлестнуло этим ураганом. Я просто потеряла голову, отдавшись плотским утехам. Но даже так, мне было плевать. Главное, что хорошо. Главное, что правильно. А остальное неважно. Совсем не важно. Прижимаюсь к нему всем телом, постанывая в ухо, дразня его. Он же слегка порыкивал в особые моменты, когда где-то задевал особую точку, или когда я слишком сильно царапала кожу на его сильной спине. В глазах двоилось, в ушах раздавался звон, перемешанный со стонами. Рокудо, мой иллюзионист, постепенно ускорялся, чувствуя, что мы оба скоро кончим. Уже не контролируя себя, я издавала стоны всё громче и громче, пытаясь заглушить их, уткнувшись в плечо соулмейта. Пик удовольствия был всё ближе и ближе. Он подбирался быстро, скручивая в животе тугой комок. Невероятно тугой комок, из-за чего вокруг стало темно.       А затем перед глазами вспыхнул фейерверк. Столько цветных точек плясало вместе, что невозможно пересчитать. Их было бесконечное множество, что аж в ушах закладывало. Дыхание стало постепенно нормализовываться, а прежнее возбуждение — пропадать. Жар исчезал, оставляя после себя вожделенную прохладу. От усталости я падаю на грудь соулмейта. Моё тело уже было полностью свободно. — Знаешь... — задумчиво произношу, выводя на груди Мукуро какие-то узоры. — Я думала, что нормальные люди занимаются сексом на кровати. Парень рассмеялся. — А ты видишь нормальных людей? И я, вторя смеху соулмейта, перебралась вместе с ним на мягкое ложе. Люби меня всегда Любил, люблю, и буду любить тебя. Всегда.