Finche morte non ci separi

Здесь должна быть песня Но я не знаю какую. Помогите, а? (с) Автор - помогите с песенкой

Шу улыбнулась, глядя на то, как в шутку ругаются Кёя и Мукуро.       Ещё два дня. Прошло ещё два дня с того самого момента, после которого их жизнь и вправду круто изменилась. Они перестали выискивать конфликты, из-за которых ссорились. Они стали жить так, как подобает многим парочкам. Но Шу, конечно же, не даёт покоя взбунтовавшаяся Дымка. Пламя будто взбесилось. Что-то назревало. Такое громадное. И страшное. Такое, что волосы вставали дыбом.       Шу наклонила голову вбок, краем глаза замечая пришедшую на кухню Хром. Она застенчиво жалась в проходе, боязно поглядывая на двух парней. Кстати говоря, выяснилось, что девушке не только исполнившиеся пятнадцать, а полные шестнадцать лет. И эта новость, естественно, стала шокирующей. Для китаянки и Хибари. Если Мукуро и мог знать из-за того, что он пообщался с ней во сне (когда Шу узнала, то была в не себя от злости: Вдруг малышка Наги бы испугалась?), то эти двое — нет. Что довольно печально. Дымка-то должна была хотя бы догадаться. Ну, или же зверь Хибари.       Цзян приветливо махнула рукой Докуро. Та, скромно улыбнувшись, засеменила к брюнетке. Осторожно присев на стул, фиолетововолосая с любопытством прошептала, не убирая мелкого страха из глаз: «Они всегда так?». Китаянка хотела было сказать «да», как её опередил Кёя, случайно уронивший чашку в раковину. Хром испуганно подскочила, но её вовремя усадил на место Рокудо, успокаивающе погладив по голове, мол, не беспокойся. Шу лукаво улыбнулась. Хром и Мукуро смотрелись, как брат с сестрой. Жаль, что это не так... Мукуро не хватает кровных родных, по нему видно. И Хром тоже не хватает кровной семьи. Мамы, папы, сестры или брата. Не хватает, и всё тут.       Китаянка поднялась со стула, хватая рукой плитку открытого шоколада. Шу любила сладкое. Очень сильно. Но шоколад не был её любимым лакомством, а вот у Мукуро наоборот — тот был душу готов отдать за шоколад. За любой шоколад. Главное, чтобы там содержались какао-бобы. А остальное не так важно. Брюнетка ухмыльнулась. Пожалуй, кто-то сегодня остался без любимого лакомства. И да, Рокудо увидел, что плитка шоколада куда-то «сбежала». А в глазах такая печаль... смешанная со злостью.       Девушка незаметно ускользнула из комнаты, собираясь переодеться в джинсовый сарафанчик и белую водолазку. На улице утро, а значит прохладно. Не хотелось бы случайно заболеть. Но погулять хочется. Так что, не смотря на непогоду, она пойдёт гулять, собираясь вытащить на улицу Тсунаёши. Парню не помешает лишняя прогулка на воздухе. Иначе совсем зачахнет. На губы вылезла глупая полуулыбка. Пусть он и какой-то задохлик, но паренёк весёлый. Однозначно. На талию легли чьи-то наглый руки. — И куда ты собралась? — ухо обжёг горячий воздух. Шу насмешливо щёлкнула пальцами, отвечая: — Гулять! Неправда ли гениально, Ватсон? — девушка чмокнула застопорившегося Мукуро, и быстренько вылетела за дверь. Иногда такие прикосновения заставляли её трепетать* не хуже девицы на выданье. Уже выскакивая на улицу, она услышала громкую итальянскую ругань в своей комнате. Иллюзия шоколадки, в тайне подсунутой в карман к соулмейту, внезапно хлопнула, окатывая Туманника крайне дурнопахнущей жидкостью — да, всего лишь иллюзия, зато она качественная, а значит, что Мукуро будет источать просто зловонные запахи. Пусть и всего пять минут. Получить Шу, всё же, не хотелось...

***

      Вытаскивая Тсунаёши из дома, я продолжала о чём-то щебетать. Настроение было просто наилучшим, сидеть в тёплом помещении не хотелось. Хотелось свободы. Хотелось бегать, прыгать, хотелось быть ребёнком!.. Не знаю почему, просто хочется. Какое-то странное ощущение засело внутри, будто бы говоря, «наслаждайся, пока можешь». И упускать такой шанс я не намерена.       Тсунаёши шёл чуть позади, широко зевая и растрёпывая итак растрёпанные волосы. Парень устало тащился за мной, не особо обрадованный таким внезапным пробуждением. Но Нана наоборот лишь обрадовалась, что её сын наконец нормально погуляет. А то они с Киокой немного поругались, из-за чего пара не гуляет друг с другом. И дуется в основном, конечно же, Киоко. — Тебя что-то тревожит... — внезапно произнёс Тсуна, задумчиво глядя на меня. — Я чувствую. Пожевала губу, упуская из виду мысль о том, что Мукуро может почувствовать это. — Скорее, не меня. А мою Дымку. Она бешеная какая-то стала. В последнее время. Савада заинтересованно повернул голову ко мне, теряя всю сонливость. В глазах зажёгся интерес. — Твое Пламя что, живое? Я укоризненно глянула на него. — Оно у всех живое. Просто не каждый это понимает и принимает. Твоё, вообще, воплощение света и добра. Дымке такое нравится. Да и ты сам нам нравишься, вот мы с тобой и общаемся, — серьёзно заявила, но в глазах проскакивали смешинки. Тсуна ухмыльнулся, потрепав мой хохолок. Он был выше. Как и многие парни в Намимори.       Дальше мы шли молча. Тсуна думал о своём, а я просто старалась отвлечься. Хорошее настроение пропало без следа. Дымка была тихой и спокойной, но если нам грозила опасность, то становилась ядовитой коброй, кидаясь на всех вокруг. Шипела, извивалась, как могла. Но только лишь для того, чтобы предупредить меня об угрозе. И для того, чтобы я выпустила её, обезопасив себя. Моя Дымка будет защищать меня до конца. Как преданная питомица своей хозяйке. Или преданный друг.       Чуть скривила губы, чувствуя на большом пальце слабое жжение. Рокудо где-то ошпарился, не иначе. Брови слегка нахмурились. Откуда у него руки растут, раз он вечно причиняет себе боль. Может, мазохист? Хотя, погодите-ка, где-то и от кого-то слышала, что у него высокий болевой порог, и такой ожог для него ерунда. Или он сам рассказывал? В принципе, какая разница.       Устало вздыхая, чувствую накатившее раздражение. И какого чёрта, спрашивается? Почему всё в этом мире идёт наперекосяк? Сначала соулмейт, который никогда меня не бросит и не предаст, даже умрёт со мной в один день, по его словам, потом Пламя, которое живёт своей жизнью, но подчиняясь мне, своей хозяйке, а затем и пропажа Фонга, который пропасть не мог, ведь сил у него куча. Кстати о птичках. Перевожу взгляд на Тсуну. А чего его так просто Реборн отпустил гулять, а не с утра пораньше запряг тренировками? — Тсунаёши, а где наш небезызвестный репетитор-киллер Реборн? — слегка растягиваю гласные, глядя на помрачневшего парня. Внутренне подобралась, однако, снаружи всё также расслабленна. Здесь определенно что-то происходит. Но что именно... — Понятия не имею. После нашей битвы с Ананасом, — непроизвольно фыркаю со смеху. А ведь точно. Ананас... Как и я. — Он внезапно исчез. Даже обрадовался чутка, пока интуиция не заорала блажным матом. Вот и хожу бледный-несчастный. Маму своим поведением напугал, с Киоко поругался, а теперь ещё и это.. Значит, у тебя есть знакомый Аркобалено? — из личного интереса спросил Тсуна. Я кивнула, ущипнув себя за руку. — Да. Его зовут Фонг. И он мой учитель. Наверное, если бы не он, то мы с тобой и не познакомились бы. Мелкий проныра вечно что-то подстраивает, — недовольно бурчу. Нет, я ничего не имею против лаоши, но иногда его выходки раздражают и выбешивают. О, и его вечно-спокойная улыбка на лице. Самое раздражающе. Я искренне люблю и уважаю Фонга, как учителя или отца. Но иногда он просто невозможен. Будущий Десятый хмыкнул. — Ты знаешь ещё каких-нибудь Аркобалено? Или, не знаю, связи с людьми, которые могут узнать это? — спрашивает, поглаживая подбородок. На нём красовалась яркая, но тонкая полоска. Царапнулся где-то, а может порезался. Или не он, а Киоко. — Ну-у.. Могу поспрашивать у Дин Тинг, но не обещаю, — о, Дин Тинг уже отдельная тема. Там с ней полная морока. Как оказалась, девушка работает на Триаду, как и вся её семья. То есть, в моём окружении всё время были мафиози. Моя Судьба была начертана ещё тогда, когда родилась на свет в этом мире. Какая ирония... Шатен кивнул, ускоряясь. — Идём, сходим за Ямамото и Гокудерой. Думаю, они будут не против прогуляться. Да и за Киоко с Хару тоже будет неплохо сходить.. С одной помирюсь, а со второй.. А со второй тоже помирюсь, — бурчал себе под нос Савада, отчего я задорно куфуфукаю, убегая вперёд.

***

— Зачем она с нами пошла, Десятый? Ананасиха вызывает у меня неприятные воспоминания... Да и её характер просто ужасен! — восклицал Гокудера, поглядывая на ехидно ухмыляющуюся Шу. Девушка держала руки в карманах своего сарафана, облокачиваясь о Ямамото, что с улыбкой хохотнул, ероша ей волосы. Никаких намёков на интимные отношения. Они друг другу, как брат с сестрой. И только лишь. Киоко недовольно притопнула ножкой. Обижать девочек не красиво и вовсе не по-джентельменски! — Хаято-кун, это было грубо! Шу-чан наша подруга! — Тсунаёши успокаивающе провёл по плечу возлюбленной. Та улыбнулась. Всё-таки, мириться намного приятней, чем ссориться. Да и обижаться на такого львёнка долго нельзя.       Сереброволосый скривился, но нехотя кивнул, соглашаясь с достопочтенной девушкой Десятого. Надо было закопать китаянку где-нибудь под забором ещё до того, как они встретили Киоко и Хару. Сейчас так сделать нельзя. Иначе может такая идея повернутся задницей к нему. И закапывать под забором будут уже его. Несправедливо. Чего только стоило сдержаться и не угробить брюнетку на месте из-за её ехидных и колких фраз, кинутых в ответ на его вопросы. А Ямамото только смеялся. Бейсбольный придурок.       Такеши снова улыбнулся, поглядывая на друзей. Его уже несколько месяцев мучили постоянные боли, шишки и порезы на голове. А так же боль в левой руке. Сейчас она уже поутихла, но парочку лет назад была невыносимой. Ужасной. Что случилось с его соулмейтом Такеши не знал, но подозревал, что что-то ужасное, раз чуть не лишился руки. Спасали его руку долго и упорно, но.. но у него протез. Нервы где-то там повредились и всё. С того дня он носит протез руки. Обидно, правда? Но даже это не помешает ему стать великим бейсболистом!.. И тот недо-суицид — тоже. Ямамото скис, незаметно для других, огорчённо сжимая волосы на затылке. — Тсу-чан, перестань! Щекотно же! — весело рассмеялась Сасагава, радостно щуря глаза. Хару немного обидчиво нахмурилась, но потом вспомнила, что у неё уже есть человек для дониманий. Хаято, берегись, Великая и Красивейшая Хару-сама идёт к тебе! И Хару по глазам Гокудеры видит, что он знает, что она задумала. У них не было соулмейтов, вот ребята и решили попробовать себя в роли сладкой парочки. Получается, пока что, убойно. В прямом смысле этого слова. Они явно любят поспорить и поругаться. Тсуна тяжело вздохнул, а Киоко перестала трепыхаться, повиснув в руках у любимого. Компания села за столик на улице, негромко переговариваясь между собой. — Мы, вроде как, собирались пойти в Токио на следующей неделе, а оказались в центре Намимори в одной из кафешек, — хихикнула Хару, падая на Гокудеру. Тот, закатив глаза, подтянул её к себе. Сумасшедшая девчонка, у которой явно отсутствует самосохранение. Пусть и не до конца любимая, но...       Когда они сделали заказ и, получив еду, начали жевать, то замолчали. Кто-то из-за того, что ест, а кто-то из-за мыслей. Шу беспокойно зажмурилась. Дымка бесновалась. Она визжала, как резаная свинья. Нервничала. Крутилась внутри. Извивалась. Шу нервно вздрогнула, когда Дымка в очередной раз зашипела, скованно завизжав. Парни обеспокоенно переглянулись, пока девушки не замечали изменений в китаянке. Дымка врезалась в стенки сосуда. Цзян вздрогнула сильнее. Глаза от испуга расширились. Будущий Десятый, тоже предчувствуя ужасное, подорвался с места, хватая за собой Киоко. А затем закричала: — Ложись! И, едва успев повалить на пол ближайших друзей, Тсунаёши и Ямамото, которые и потянули за собой остальных, позади них раздался взрыв, разнёсший часть здания. Мы не спасёмся, да, Дымка? Да, хозяйка. Но почему бы не попытаться? Всяко лучше, чем бездействовать Ку-фу-фу, попытаемся Обязательно попытаемся, пусть все попытки и будут бессмысленными