Finche morte non ci separi

Шу выдохнула, сжимая челюсть и обеспокоенно откидываясь на кресло. Мукуро коротко хмыкнул, проведя по волосам рукой. — Этого следовало ожидать. Девушка, внезапно взбесившись, подскочила с места, гневно сверкая гетерохромными глазами. — Следовало? Следовало?! Мукуро, ты себя-то со стороны слышишь?! Они оба чуть не погибли в той идиотской битве! И эти сраные кольца не достались никому! — она истерила, ходя по комнате из стороны в сторону, цепляя пальцы к вискам и медленно их массируя.        Оба в больнице, оба Солнца в больнице! Немыслимо! Из-за подсказок Шу они не то, что победили, нет, они попали в ничью! И оба чуть не умерли… Нет, девушка не исключает того варианта, что в итоге мог умереть кто-то один и уже навсегда, не помоги она Луссу, но даже так. Она считает себя виноватой. Поделилась об этом с Мукуро и тот, неожиданно даже для себя, без шуток и подначек поделился своим мнением. И Цзян невероятно взбесилась от этого. Как можно о людях говорить, как о куклах?! — Мне плевать на них. Главное, чтобы ты была в порядке. Шу поджала губы, поворачиваясь лицом к соулмейту. Он сверлил её взглядом недовольных глаз. — Почему тебе плевать на людей? Точнее, не так. Почему тебе плевать на друзей? Мукуро холодно хмыкнул. — Они мне не друзья. И, вообще, не собираюсь связываться с мафией. Сражаться идёт Хром, как представитель Хранителя Тумана со стороны Савады. Я лишь появлюсь в тот момент, когда ей понадобиться помощь. Я, конечно, понимаю, что ты не причинишь ей вреда, но драться же ты будешь в серьёз, верно? Наги нужен хороший спарринг с таким же хорошим партнёром, — последние слова Рокудо промурлыкал, окутывая талию девушки ловкими руками. Шу дёрнулась. Скорее, от неожиданности, чем от неприязни. Ей было до сих пор неловко при таких моментах. А когда Мукуро ещё и целует, то… От стыда хочется провалиться на землю. Брюнетка отвела взгляд в сторону, недовольно забурчав. — И почему Хибари с Хром так не поступает, а ты спокойно можешь и хочешь меня..! — ей не дали договорить, опасно клацнув зубами около кончика носа. Парень лукаво усмехнулся. — Хочу тебя. Это верно. И могу спокойно воплотить свои желания в жизнь. Цзян, вспыхнув, отскочила от него, злобно фыркнув. Она, незаметно для иллюзиониста, обиженно поникла и закусила губу, чтобы позорно не разрыдаться. — Я не понимаю тебя! Твои желания что, составляют только взятие меня?! Может, я и нужна тебе только для секса? Иллюзионист захлопал ресницами, осознавая ситуацию. А затем нахмурился. — Чтобы не слышал от тебя подобное. Пошли, заглянем в больницу к твоим ненаглядным. Растерянно проводив помрачневшего парня взглядом, она поникла. Обидела.

***

Девушка мягко приподняла уголки губ, присаживаясь на стул возле кровати пациента.       Она чувствовала вину. Сильную вину, разъедающую её всю. Её сердце, душу и разум. Она считала, что виновата в состоянии своего Солнца. Корила себя. Когда-то давно, случилась подобная ситуация. Шу ещё не знала, что такое страдания из-за соулмейта. Она жила беспечно, радуясь каждым моментам. Но даже так, случалось и такое, что заставляло её печалиться… — Шу! Смотри, как я могу! — Тинг весело рассмеялась, встав на краю мостика и широко раскинув ноги и руки. Она стояла невероятно близко к краю, настолько близко, что невольно дёрнувшись, может свалиться вниз, в глубокую речку. Цзян улыбнулась. Пусть она и понимала, что Тинг может упасть, но. разве девочка послушает её? Хотя. Попробовать ведь тоже можно. — Отойди от края, Тинг! Ты можешь упасть! — теперь уже взволнованно произнесла брюнетка, видя, как ребёнок пошатнулся. Девочка снова рассмеялась, отмахиваясь от Шу рукой. Ничего же не станет с ней, если она просто постоит?       И тут, как специально, Дин начала заваливаться назад, нелепо и беспомощно размахивая руками. Вскрикнув, она полетела спиной в реку. И в тот миг, Шу показалось, что весь мир остановился. Цзян видела, как её подруга в замедленном действии падала в воду, видела, как её волосы трепались ветром, видела, как широко распахивались её глаза. И видела, как она открывала рот в беззвучном крике. В себя её привёл всплеск воды, и китаянка, будто проснувшись ото сна, побежала к мосту, прыгая в реку — в отличии от Тинг, Шу плавать умела и любила.       В тёмной водной глубине было мало что видно, но не заметить Дин, тонущую вниз, было нельзя. И китаянка поплыла. Она гребла руками жидкость, как можно скорее, чтобы добраться до подруги. Страх сковал её, но даже так она не позволяла себе расслабиться, не позволяла остановиться. Если не спасти Дин, то она умрёт, утонув, а вместе с ней и Шу. От боли. От вины. Цзян бы не выдержала давления. Не выдержала. Поэтому, доплыв до утопающей, брюнетка схватила девочку за руку и выплыла на поверхность, шумно вдыхая спасительный кислород — она даже не подумала задержать воздуха в лёгких побольше, когда прыгала, настолько был силён страх. Подхватив бессознательную Тинг под подбородок, чтобы та случайно не захлебнулась, стала грести одной рукой до берега. Не чувствующееся ногами дно пугало.       Когда всё закончилось, Шу и мать Тинг долго не могли успокоить. Они обе плакали, держась за друг друга, как за утопающий круг. У одной могла утонуть дочь, а у другой лучшая и единственная подруга. Роу, спокойно наливающая горячий мятный чай, говорила, что Шу, пусть и мала, но она умная девочка и если что, то она спасёт тогда, когда это нужно. Такое отношение к своей дочери у Юби — мать Тинг — вызвало волну раздражения: Как можно так спокойно говорить о своём чаде в направлении жутких ситуаций? Шу, пусть и умная девочка, но ещё совсем дитя! Цзян тихо шмыгнула носом. — Простите меня. За всё.       Луссурия благодарно улыбнулся, приняв очищенный апельсин. Одну дольку он закинул в рот и удобнее устроился на кровати, морщась от боли. Очков на нём не было, что очень удивило китаянку, но она ничего не сказала, лишь заинтересованно глянув на мужчину. Тот лукаво щурился на интерес Тумана, всё так же искренне улыбаясь. Ярко-голубые глаза следили за посетительницей, что, пусть и невольно, но засматривалась на мужчину. Красивые глаза, — думает, задумчиво ухмыльнувшись. Солнце закинул в рот ещё одну дольку фрукта, тщательно пережёвывая. — Ты чувствуешь вину? — как только он проглотил фрукт, Луссурия задал вопрос иллюзионистке, которая вздрогнула от голоса мужчины. Девушка подняла на него уставшие глаза, а затем кивнула. Шу поникла, сгорбившись и спрятав лицо в ладонях. Она вспомнила, что утром они с Мукуро поссорились из-за её истерики и внезапной мысли, которая появилась спонтанно. Цзян теперь поняла, что слишком мало уделяла внимания своему соулмейту и тот хотел тепла. Ласки. — Я виновата. Перед тобой, перед Рёохеем, перед Мукуро… Я очень виновата… Мои поспешные действия и выводы обижают или калечат людей, окружающих меня. Луссурия, я так виновата… — всхлипнула девушка, роняя на белоснежный пол кристально-чистые слёзы. Боль, заполнившая всё сердце, заставила её позорно разреветься, показать слабость. Показать себя такой, какой недостойна быть соулмейтом Мукуро. Показала себя слабой. Солнце внимательно посмотрел на брюнетку, тяжело вздохнул, прикрыв глаза, и провёл рукой по её волосам. Пламя Солнца, тихонько загоревшееся на его руке, приносило тепло и покой. Он знал, что девушки очень ранимые существа. Пусть они и знакомы всего ничего, но… Луссурия понял, что Цзян Шу никогда и никому не показывала свою слабость, если только своему соулмейту — Мукуро — и родителями. А для девушки это непозволительно — быть всегда сильными и решительными. И Шу не исключение. — Ты не виновата. Ты всего лишь пытаешься помочь. Может, пытаешься кого-то вразумить. Я не знаю, что ты сделала такого, чтобы быть виноватой. Ты помогла мне. Возможно, без тебя бы я проиграл, и со мной сделали бы нечто страшное, чего я очень боюсь. Выйти в ничью — даже с такими ранами — в разы лучше, чем поражение. Так что прекрати самобичевание, детка, — мягко проговорил Лусс, слегка дёрнув брюнетку за хохолок. Шу тихонько усмехнулась. Чудо, а не человек. — А что… как мне быть с Мукуро?.. Я его сильно обидела, — прошептала она, поднимая глаза на мужчину. — Попробуй задобрить его. Сходи с ним куда-нибудь, отдохните. Может, сексом займитесь. Все парни любят расслабляться таким образом, — спокойно предлагает варианты Солнце, глядя на вытягивающееся от шока лицо иллюзионистки. Он улыбнулся. — Луссурия… — обессилено стонет, стараясь подавить хихиканье. Бесстыдный. Он наигранно изумился. — Что? Я говорю вещи своими словами. Давай, иди. Я потом у тебя обязательно спрошу, как всё прошло, — он неторопливо взмахнул руками, заставляя китаянку встать. — И ты расскажешь в красках, — он хитро ей подмигнул, когда она была возле двери. Со смехом она вылетела из палаты, не забыв попрощаться. Умеет же смутить и одновременно подбодрить.

***

— Мукуро, пошли прогуляемся, — заявила она на пороге комнаты, когда они уже были дома. Рокудо сидел и читал книгу, не обращая внимания на соулмейта. Показательное игнорирование — вот лучший способ показать, что ты обижен. Брюнетка, мысленно фыркнув на такое детское поведение, постучала пальцами по своей талии в задумчивом жесте.       Она насмешливо закатила глаза в излюбленном жесте и решительно прошествовала к креслу, в котором и сидел иллюзионист. Наклонившись к нему, китаянка нагло отклонила книгу в свою сторону, вызвав волну недовольства своего соулмейта. Парень поднял на неё глаза, и Шу, окончательно оборзев, присела на колени Мукуро. От возмущения он даже воздухом поперхнулся, смотря в насмешливо светящиеся глаза своей девушки.       Честно сказать, Шу не отдаёт отчёта в своих действиях, и, возможно, потом будет сожалеть о том, что сделала, дико себя ненавидя. Шу никогда бы сама не стала распускать руки, запуская их под футболку, вызывая у Мукуро судорожный вздох с его стороны. Иллюзионист, нахмурившись, сковал запястья девушки материализованными лианами. Он отстранил её от себя и внимательно посмотрел на лицо Цзян. — Что ты делаешь? — шипит и щурится, выплёскивает раздражение. Брюнетка наигранно изумилась. — Не видно? Извиняюсь, — девушка дёрнулась в лианах, которые успели сковать её руки и предплечья. Рокудо выгнул бровь. Извиняется? — Ты сегодня говорила о том, что нужно мне только для удовлетворения своих желаний. А сейчас что? — иллюзия подняла китаянку вверх, за запястья, заставляя её неловко охнуть и зависнуть в воздухе. Немного впалый живот оголился, а короткая излюбленная юбка слегка дёрнулась от резкой смены положения. Ноги не доставали до пола, поэтому брюнетка беспомощно дёрнула ими, но зато теперь соулмейт может не наклоняться к ней, может не смотреть на неё сверху вниз.       Девушка поджала губы и отвернулась, тихо пробубнив про то, что поняла свою ошибку. Признаваться в этом не хотелось, но выбора не было, ведь, съязви она, то наверняка сделала бы ещё хуже. Цзян прикусила губу. Нет, делать ещё хуже, чем есть сейчас она не будет. Слишком много времени прошло с тех пор, как она ненавидела свою родственную душу. Даже не смотря на то, что остался ещё лёгкий налёт ненависти. Неосознанно она сразу вспоминает слова лаоши и понимает — он был прав.       Её резко дернули за подбородок, по инерции голова покачнулась, и девушка взглянула в глаза Рокудо. Гетерохромные, красивые, пугающе-завораживающие — они светились странным светом, непонятным Шу. Она нахмурилась, но ничего не сказала, пристально разглядывая очи своего парня. Лианы на запястьях зашевелились и мягко опустили её на пол, Мукуро рвано выдохнул и утянул в свои объятия. Теплые, родные, до дрожи нежные. Парень не хотел вредить соулмейту, ведь эта девушка для него целый мир. — Глупая, — его дыхание обожгло кожу на шее, Шу вздрогнула. По телу пробежался сонм мурашек, девушка фыркнула, смешно насупившись. Мукуро коротко рассмеялся, и зашептал ей на ухо, заставив девушку прикусить язык от накатившего смущения: — С тебя свидание, моя милая Шу. И да, завтра бой Грозы.