Finche morte non ci separi

Скуало немного струхнула, когда увидела взбешённого босса.       Вообще, вся Вария, да и Вонгола, струхнули, когда увидели Занзаса. На нём расползлись кучи шрамов, а в руках уже давно горело жёсткое Пламя Неба. Он был зол. На них, на вонгольцев, и на Леви в частности. Всё пошло не по его плану! Далеко не по его плану! И что выбешивает больше, так это то, что Леви, фактически, проиграл какому-то ребёнку! Как он мог проиграть малолетнему сосунку? Не-ет, такое в Варии не прощается.       Шу сглотнула, нервно сжавшись. На губы натянула нервную ухмылку, а вот глаза.. Глаза спрятать нельзя. Там определённо виден страх. Ну, а вы как думали? Попробуйте встретить разозлённого Занзаса Скайрини, станцевать перед ним ламбаду и увидите, что будет. А если говорить по-серьёзному, то никогда не злите Занзаса. Он этого не прощает никому. Ну, может, если только своей родственной душе. Но вот кто она — это уже другой разговор и секрет...       Тем временем, Занзас стал медленно приближаться к Леви, что до сих пор не проснулся. Цзян опасливо покосилась на Грозу, а затем медленно выплыла перед боссом. Он замер, вцепившись своими алыми глазами, которые сейчас сияли Пламенем, в девушку. Брюнетка, послав нахуй самосохранение, вытянула руку с розой перед собой. Мужчина непонятливо взглянул на цветок и хотел было вспыхнуть новой порцией гнева, как он внезапно засверкал, быстро перетекая в стакан с виски. Скайрини повторно замер. — Босс, не стоит злиться, возможно, я делаю неидеальное иллюзорное виски, но на первый раз сойдёт, — она вздохнула, протянув стакан Небу. Девушка уже пила алкоголь, и в этот набор входили виски, вина разных сортов, пиво, текила, шампанское... Ну, на самом деле много чего, поэтому у неё есть воспоминания о вкусе того или иного алкоголя. И, если выбирать из всего, то в топ лучших входит благородное красное вино, по её мнению. А это иллюзорное виски вполне походит на вкус «Jack Daniels»-а. Что поделать, Шу любит экспериментировать с иллюзиями. Пусть алкоголь не будет опьянять и заполнять пустоту в желудке, зато можно насладиться вкусом. Мужчина постепенно успокоился, принял из рук гранённый стакан и отпил жидкость. Обжигающее пойло ударило по горлу, распространив тепло по всему телу. Но как такого чувства опьянения нет, да и заполнения пустоты — тоже. В принципе, что ещё можно ожидать от туманного виски? — думает Занзас, недовольно пробуравив взглядом Шу. — В следующий раз научись делать его более реалистичным. Но на сей раз сойдёт. А пока — найди мне настоящего виски. Твой «Jack Daniels» не сравниться с «Crown Royal», — произносит с усмешкой, но продолжает потягивать предложенное. Девушка захлопала ресницами. — Босс, а Вы как узнали, что это за марка? На неё уставились недовольные глаза. — Ты думаешь, я пил одно виски на протяжении всего времени? — скептически выгнутая бровь. Китаянка помотала головой. — Ну и не задавай тогда глупых вопрос, ядовитый мусор. Она фыркнула.       Нет, ей, конечно, не в первой слышать в свою сторону подобные оскорбления, но ядовитой её ещё ни разу не называли. Это прельщает. Но картину портит слово «мусор». Лучше бы поставил слово «кобра» или «василиск». Тогда было бы намного лучше. Но.. кто сказал, что Занзас даёт кому-то необидные прозвища? Занзас это Занзас, он по-другому и не умеет. Хотя.. хотелось бы. Очень хотелось бы.       Девушка задумчиво уставилась на тучи в небе. Дождь уже закончился, но ещё видны молнии и тяжёлые звуки грома. Варийцы громко переругивались между собой, ожидая, когда две розоволосые барышни озвучат следующее место битвы. Шу, кажется, послышалось, что в кого-то прилетел стакан. Ан, нет. Не послышалось. Её иллюзия с виски разбилась на кучи осколков, застряв в шевелюре Скуало. Женщина громко материлась, пытаясь их вытащить без вреда для себя, и Цзян, из нежелания причинять боль своему же Дождю, окончательно развеяла осколки. Они быстро вспыхнули синим Пламенем, а после пропали. Суперби аж замолкла от шока, а затем разразилась гневной тирадой на пару тонов выше. Но китаянка не слушала, смотря на теперь уже подобранную розу в руках. Ароматная. Красивая. Живая. Но не настоящая. Обман. Иллюзия.       Брюнетка вздохнула. Значит ли это, что в будущем она создает настолько чудесные фокусы? И если это так, то кто её учитель? Не могла же она выучить всё самостоятельно! Не гений она, не гений! Даже Деймон говорил ей об этом, при их тренировках! Хотя.. лучше бы этого не говорил, вообще... — Ты не гений, как я считал! Ты глупая и самонадеянная девчонка, которая возгордилась тем, что задела меня! — бесился Спейд, хватаясь за свои волосы. Аристократ сам не понимает, зачем взялся учить её. Эта.. китаянка просто уничтожает его итак покорёженный разум! Шу обиженно фыркнула, отвернувшись.       Нет, конечно, она возгордилась тем, что смогла его задеть. Потому что это прогресс в таком длинном и протяжном ступоре. Она не могла сделать и действия против него, когда тот лишь смеялся над Цзян и насмешливо ухмылялся, не особо пытаясь нападать. А если и нападал, то все движения аристократа были до дури медленными и плавными. Изящными. А у неё.. У неё не получалось очень долго время что-то сделать против него. А тут такое! Конечно, она будет радоваться этому!       Но дело ещё в чём? А дело в том, что, пусть иллюзионистка и задела Деймона, но она не учла, что тренировка не окончена и ей прилетело по ногам, отчего и свалилась на траву, небольно ударившись головой о камень. В общем, потеряла бдительность. Вот и поплатилась. А Деймон бесится из-за этого, мол, «за что мне это наказание в виде такой глупой ученицы?!..» Хотя, да, немного обидно. Брюнетка всё же старается, пусть и поступает немного неразумно. — Пусть я и не гений, зато не каждому удаётся отрезать твою дорогую чёлочку! И ей в макушку прилетело что-то мягкое, но тяжёлое. Как оказалось — иллюзорная подушка. — Истинный демон ты, Спейд, — бурчит, проверяя хохолок на целостность. Так и без него остаться можно. А то и без головы. Кто знает, чем в неё запустит аристократ в следующий раз?.. — Ты идёшь, змеюка? Учти, если не пойдёшь своими силами, то Леви потащит тебя через не хочу, — предупреждает Скуало, бросая взгляд на китаянку. Девушка хмыкнула и, развернувшись, бросила в сторону вонгольцев ту самую розу, которую успел схватить Тсунаёши. К ней была прикреплена небольшая записка. Шу улыбнулась. Так, как умеет только она. Уголками губ. Немного неестественно. Но вполне себе искренне и тепло. — Да. Идём, Ску-чан! — но улыбку заменила едкая ухмылка, быстро заползшая на её лицо. Блондинка раздражённо закатила глаза, схватив иллюзионистку за шкирку и потащив ту в сторону выхода.       Иногда, признаётся Супербия, китаянка бесила до дрожи в коленях. Все эти дурацкие ехидные усмешки, вечные подколы, стёбы. Нескончаемый яд, что лился из её рта. Как только она ещё сама не захлебнулась в нём — не понятно, да и разбираться в этом никто не желает. Лишний раз искать себе работу не хочется, потому что Занзас, чёртов босс, никогда не отправлял никого в отпуск, если не захочет сам куда-нибудь свалить. Что, правда, бывает очень редко, но даже так отдохнуть не удаётся: «принеси то», «убери сё», «напиши отчёт»... Кажется, скоро всё это будет ей, Скуало, сниться в страшных снах...       Так как Луссурии с ними не было, только потому, что он отлёживался в больнице, восстанавливая своё здоровье. Поэтому Шу сейчас заменяла его, наигранно-весело воркуя о чём-то, специально выводя из себя Супербия. Та, конечно, уже давно просекла фишку и сейчас старательно игнорировала надувшуюся особу, что обиделась на полный пропуск мимо ушей её болтовни. Или нет. Через секунду девушка уже докапывалась до Маммона, заставляя мужчину в бессилии потереть виски. Радует одно — к боссу не лезет и ладно.       Но в мыслях у иллюзионистки не было ехидных и язвительных фраз. Только отчуждённость и некий страх за свою жизнь. Да, Вария была её истинными Хранителями, как и она их. Да, босс был её Настоящим Небом. Но при всём этом Цзян боялась за свою жизнь. Занзас — это Занзас, у него чёрти что творится в мозгах, и если ему приспичит прибить китаянку, то, поверьте на слово, он это сделает, потом не особо скорбя о её остывавшем трупе. И закапывать её хладное тело будут под забором, как какую-то шавку. От таких мыслей даже слюна стала вязкой и не проглатываемой. Зачем её, вообще, с собой взяли, а не оставили с Вонголой? Побоялись, что она расскажет их планы? Ну уж простите, но Цзян в такие секретики не посвящали. Нос не дорос, как сказали бы Роу и Хуан.       Кстати говоря.. Давно она о них не вспоминала. Да и родители о ней не вспоминали. На фоне всего происходящего Роу и Хуан кажутся какой-то серой и неприметной тучей вдалеке. Китаянка ни разу не упомянула о них в разговорах с кем-то, ни разу не намекнула на них. И это её очень напугало — как так, она, их родная и единственная дочь, не вспоминает о них, даже не говорит о них?! А ведь раньше, когда жила в Китае, любила поговорить о них или с ними. И... Дымка почему-то нервно елозит при их упоминании. Настолько нервно, что, кажется, уже создала сквозную дыру. В кармане юбки зазвенела чёрненькая Sony Ericsson Z710*. — Алло? Кто это? — Уже не узнаёшь своего лаоши, ученица?