Finche morte non ci separi

Италия, Сицилия, 2016 год Бокал с виски разлетелся на кучи осколков, разлив жидкость на мягкий и белоснежный ковёр. Луссурия поморщился, глянув на своего босса, как на идиота. Тупой и глупый план, который не стоило реализовывать. Шу из прошлого сейчас невероятно подавлена и расстроена тем, что он «мёртв». Чем это плохо — она невнимательна и рассеяна, значит, есть шанс, что её схватят вражеские шпионы. Или, ещё хуже, сам Бьякуран. — Босс, впервые в жизни я хочу сказать, что ты полный долбоёб, — грубо, холодно и совершенно незнакомо для него произнёс Лусс, откинувшись на спинку дивана. За очками не было видно разочарованных в своём Небе глаз, но будь здесь Скуало, она бы почувствовала это. Скайрини поджал губы и поспешно отвернулся к окну. Руки мужчина скрестил, будто защищаясь от всего мира, и от Солнца Вонголы в частности. Конечно, хочется сейчас взорваться, словно атомная бомба, разнося всё к чертям, но... Но Занзас уже не тот двадцатилетний олух. И он прекрасно понимает, что виноват. — Нахрена ты вообще придумал такой план?       На самом деле, Десятый босс Вонголы и сам не понимал, зачем он придумал такой по истине дебильный план. Естественно, всем хотелось уберечь теперь уже маленькую Шу от противного сахарного мусора. Всем хотелось. Даже Фран, вечно подкалывающая и издевающаяся над своей «семпай». На деле же, Рокудо приходилась зелёноволосой симпатяжке матерью. Не родной, правда, но матерью. Так считала большая часть варийцев и вонгольцев. Но эти двое часто опровергали такие мысли, приводя логичные доводы. Мукуро же никак не вмешивался в подобное, пропадая где-то за пределами видимости их гаджетов. Дечимо прошипел что-то сквозь зубы.       Планов было очень много. Они с Внешним Советником, с Савадой, выбирали достаточно долго, ругаясь друг на друга из-за каких-то недовольств. В итоге, Тсунаёши наугад ткнул пальцем в бумагу, громко и некультурно рявкнул ругательство, и ушёл из кабинета, пыхтя под нос и ворча о том, что им после попадёт от маленькой Цзян. Даже не смотря на такое детское поведение, выглядел Советник разозлённым и грозным. Никто не решился к нему подойти и спросить «всё в порядке?». Жизнь, — скажет по секрету подчинённый Тунца. — нам ещё дорога, да и сдохнуть в муках мы не хотим. Нет, я не преувеличиваю. Наш босс, если разозлиться, то в гневе очень жесток и кровожаден. Но я вам этого не говорил! — поспешно свалит рядовой и будет вести себя как обычно. А Луссурия всё ждал, когда его босс решит объясниться. И ждал он недолго. — Я.. думал, что он заставит Шу опасаться врагов и она не станет рваться в гущу событий, как обычно делала наша.. — мафиози замолк, не договорив до конца. Но собеседнику не нужно было слышать конец — он сам может его додумать. Язва, малышка, иллюзионистка, — у неё много прозвищ, часть которых довольно неприятна на слух. — Думать — явно не твоё, Занзас, — хмуро отозвался «мертвец», встав с места. Накинутая на него мощная иллюзия, скрывала истинный образ Солнца Вонголы, выставляя мужчину каким-то хилым, но достаточно милым слюнтяем. Взмахнув полами плаща рядового отряда, мужчина быстрым шагом вышел из кабинета и спокойно прикрыл дверь.

***

Потянувшись, Тсунаёши устало скатился с кресла и задумчиво посмотрел на кольца Вонголы. Их слишком рано уничтожать. Особенно сейчас, когда их Шу в прошлом. — Кажется, наша иллюзионистка сильно изменилась. Я раньше не особо замечал этого, но теперь разница просто огромна. Рокудо стала более мягкой. Особенно последние три месяца, — внезапно заговорила Хроме, тонко намекнув на то, что их Цзян в последнее время ведёт себя слишком странно. Савада кивнул, глянув на свою подопечную. Девушка самозабвенно водила острыми ноготками по обивке дивана, наблюдая за сменой цвета ткани. Из чёрного в тёмно-серый, из тёмно-серого в чёрный. Тёмно-серое сердечко, чёрная сова. — Она тебе не говорила из-за чего? Хотя, молчи, вижу, что даже словечком не обмолвилась, лиса такая. Определённо скрыла что-то важное. Внешний советник Вонголы пожал плечами, неестественно улыбнувшись. — Шу слишком много скрывала и скрывает от нас. Как и вы с Хибари. Наги со сталью в глазах уставилась на друга. — Это было не Ваше дело, господин советник. Да, мы скрыли то, что женаты и я беременна, но, чёрт тебя дери, почему это так важно? Мы что, не могли скрыть даже такую информацию? А если она просочилась бы куда? Вдруг меня схватили, связали, посадили в подвал и стали бы пытать? Ты бы хотел, чтобы я осталась с выкидышем в животе? — продолжала напирать Хроме, в прочем, не повышая голоса. Хотя, лучше бы кричала. Лучше бы кричала. Он бы не чувствовал себя настолько паршиво, он бы не стал сейчас сидеть и сжимать в руках свою голову, пряча уши в ладонях, в слепой надежде не слышать её слов. — Конечно, ты не думал об этом. Но, знаешь, я не виню. Всё-таки, такое событие. Важное. До дури важное. Да только, в итоге осталась ни с чем. Без ребёнка и без возможности стать матерью. И в кои-то веке я рада, что мы не стали праздновать и разглашать тот случай. Потому что сейчас было бы вдвойне больнее. Тсунаёши закусил губу. Их милая Наги, их добрая и милая Наги, изменилась. Очень сильно. А всему виной соулмейт. Её соулмейт. — Не вини Кёю. Виновата во всём только судьба. Савада поднял глаза на Хроме. — Даже виновата в том, что у Шу второй недо-соулмейт? Хибари опустошённо хмыкнула. — А в этом виноват только Бьякуран. И его эксперименты. В кабинете образовалась оглушительно-неуютная тишина.

***

Япония, Намимори, 2006 год. Тик-так, тик-так.... Тик-так, тик-так....       Часы с характерным звоном разбились о брошенный в них стакан. На удивление, последний не пострадал, продолжая блистать всеми цветами радуги. Занзас недовольно мычит что-то, а Скуало насмешливо закатывает глаза и падает лицом на диван. В этом времени всё так хорошо и спокойно, не считая битвы Колец. Здесь нет постоянных войн с Бьякураном и его шайкой, нет постоянного страха за свою жизнь и за жизнь своих близких. Шу слишком нравится это время, она даже эгоистично думает остаться здесь навсегда, оставив её-прошлую там, у себя в будущем. Там, где везде война и опасность. Но Шу не может так поступить, ведь умри подросток-Шу в будущем, умрёт и она. Хотеть можно многое, но исполниться далеко не всё и всегда. — Глупо надеяться на лучший исход всего. Давно пора снять свои розовые очки и увидеть белый свет белым, а не тем надоедливым розовым. Не пора ли их растоптать самой? Знаешь ли, когда кто-то ломает твои детские мечты — это намного больнее, чем самой, — продолжает насмехаться над ней Кавахира и китаянка не выдерживает, громко хлопая по столу. По квартире разнёсся глухой стук. Шахматноголовый хмыкнул, даже не вздрогнув и не моргнув. — Я давно не малышка, херов шаман, — рычит Шу, стискивая столешницу руками. Послышался треск. — Ты сам должен понимать, почему я надеюсь на лучшее. Дети должны жить в мире, хотя бы, без постоянных перестрелок.       Мужчина закатил глаза, облокотившись локтями о стол, и скептически хмыкнул. Женщины такие.. женщины. «Дети должны жить в мире, без постоянных перестрелок, бла-бла-бла..» Глупые бабы, которые слепо надеются на лучшее, не видя истины. Они просто не хотят этого, не хотят взглянуть на кровь, окрасившую руки мужей и их самих. Ну, на то они и женского пола, чтобы хоть как-то уравновесить всё.. это.       Шаман провёл длинным пальцем по трещине на древесине. Глаза слегка затуманились дымкой воспоминаний. Сколько он наблюдал за ними, за женщинами? Сколько раз анализировал? Сколько раз делал с них выводы? Пожалуй, довольно много, потому что девушки — самые неоднозначные и таинственные существа, скрывающие в себе много секретов. И Кавахира обязан раскрыть все секреты и тайны до того, как умрёт. Никто не вечен. Даже шаманы. — Не хочешь поесть рамена? Рокудо вздрогнула из-за резкого удара по столу.       Занзас навис тучей над какими-то бумажками, и Шу вспомнила, что в этом письме, а там, оказывается, конверт и внутри лист с посланием, они обязаны проиграть, иначе Варию сотрут с лица земли. Конечно, все понимали, что это блеф. Такой серьёзный блеф. Но варийцы не могут ничего поделать, потому что страх за свою организацию есть. Бывшая Цзян неудовлетворительно цокнула и встала с насиженного места. После одного случая, который был на официальной свадьбе Занзаса и Арии, иллюзионистка больше не ходит на высоких каблуках, ограничиваясь пятисантиметровыми, что значительно уменьшало её рост. Теперь приходиться смотреть снизу вверх, а не сверху вниз. Но даже так, у собеседников появляется ощущение, будто Шу в любом случае выше их. Называется, почувствуй себя дерьмом благодаря одному гетерохромному взгляду. Кхм, — неловкое покашливание. — Зань, разве тебе раньше этого не присылали? — осторожно спрашивает Шу, боясь гнева пока ещё неуравновешенного своего босса. Мужчина остервенело зарычал. — Они просто заебали! «Не имеете блядского права выиграть, так как Вы не являетесь, сука, истинным, мать его, сыном Девятого босса Вонголы! Кровь решает всё, нахуй, пойдите и убейтесь, но не посмейте выиграть — это, обхуитесь-обломитесь, не поможет!», — истерил он, меряя шагами кабинет. Рокудо вздохнула. Раньше у него всегда были проблемы с нервами. — А, может, стоит всё же попытаться?.. Плюнь на письмо. У них не хватит смелости искоренить такую мощную независимую организацию, как Вария — кишка тонка, как говорится. У некоторых даже проверяла, но, к сожалению, фраза «кишка тонка» всего лишь метафора, — наигранно-печально хмыкнула и взглянула на босса. Тот гневный всплеск пропал, оставив после себя неприятный осадок. Она бы добавила, что «чтобы на душе не появлялся неприятный осадок — не кипятитесь!», но не будет. Жизнь дороже шуток. — У меня есть план, — оскалился Занзас и в глазах сверкнул дьявольский огонь.