Finche morte non ci separi

Италия, Палермо, 2016 год — Думаешь, им можно доверять? — Хаято прислонился к стене, сложив руки на груди. Савада тяжело вздохнул. — Тсуна-сан, ты не решай всё сам. Для этого есть мы — твои друзья, Хранители. Бывший дечимо устало качнул головой. — Конечно, им нельзя доверять. Особенно Занзасу. Как помнишь, мы немного повздорили с ним, когда вы, хочу укорить намеренно, вломились на его базу и схватили Шу, дабы поздравить её со свадьбой, а после отметить. У них был такой переполох, что дотрезвонились даже до аркобалено и до Ноно. Наш разговор происходил в накалённой обстановке: едва ли не летали искры во все стороны из его глаз.. Ну а после он даже не просил у нас какие-то сведения: нашёл новых информаторов и прочую ерунду. Я.. не буду говорить, что он плохой человек. Просто он чересчур сильно не желает нам помогать или, наоборот, просить о помощи. Так, стоит ли к ним обращаться, не ожидая ножа в спину? — копия Джотто поджал губы, повернувшись к окну. Руки скрестились за спиной. Большой палец размеренно поглаживал кольцо. Ураган скосил глаза в сторону. — Я думаю, что стоит. Особенно тогда, когда у Мукуро.. Шу. Савада ошарашенно обернулся, едва ли не потеряв дар речи. Он вовремя собрался: — Немедленно приведи Мукуро ко мне в кабинет. Нас ожидает тяжёлый разговор.       Гокудера чуть нахмурил брови, прикрыв глаза. Никто не знает, почему их Дечимо, да, Дечимо, потому что иначе они звать его не могут, так сильно изменился. Стал несобранным, холодным и отчасти мрачным. Таким он стал после похода к Арии — у них была встреча, дабы обсудить все формальности по передаче.. Впрочем, сейчас это не важно. Да, встреча прошла успешно, но.. Предсказание Джинглио Неро напугало их босса. Подробностей Тсунаёши не рассказывал, да и, видимо, рассказывать не собирается, что, конечно, заставляет сжимать зубы и натягивать струны нерв до максимума. Кажется, постепенно, ниточкой за ниточкой, струны рвутся. Хаято близок к срыву. Все помнят его взрывной характер, который ничерта за десять лет не изменился.       И вести Рокудо в кабинет не хотелось вовсе. Слушать его ехидные смешки, язвительные подколы и насмешливые фырки — выше сил Урагана. Да, он не стал менее ядовитым, но за прошедшее время слишком много изменилось. Их Туман многое осознал, многое принял, хотя свою мечту, ну, которая "уничтожить мафию", так и не искоренил; даже стал спокойнее, не ведясь на провокации Кёи. Теперь те только в шутку перебранивались и, скорее всего, по привычке. По крайней мере, теперь в его глазах не видно намерений обидеть или как-то задеть Хибари нарочно. И последний тоже не стремиться забить до смерти Мукуро. Но раньше, однако, этот «камикорос» звучал, казалось, слишком часто и везде. — Я не знаю, где он. Никто не знает. Если ты не забыл, Хохлатый уже давно не показывался из своей норы. Засел там, а вылезать не спешит, — частичная ложь. Хаято знает, где Мукуро, но последние его слова — чистейшая правда. Туман на корню отказался помогать им в свержении Бьякурана. По его словам, их план будет обрублен на корню: слишком неуверенный, много пробелов и прочих неурядиц. Причём, явно не мелких. Внешний Советник закатил глаза. Так делала Киоко, когда их босс неловко пытался придумать оправдание, из-за чего не пришёл на свидание. А ещё волосы Савады чересчур рыжие. И характер, бывает, чересчур наивен.. И всё из-за Сасагавы! — Не заговаривай мне зубы. И я вижу, что ты пытаешься укорить Киоко в том, какой я есть. Смирись с этим, и не еби мой мозг. Сам не знаешь, какого быть с соулмейт, так и не возбухай, — Ураган пристыженно замолк. Да, они с Хару встречались какое-то время, пока у последней не появился соулмейт, но это же.. ну.. не те самые родственные связи. У него не прибавилось и капли характера Хару, или той же частички внешности. Потому что они.. Не родственные души. Так, заблудшие люди, искавшие друг в друге успокоения. Кстати, одна из них не долго искала в нём успокоения. Хаято с грузом на плечах развернулся, и направился к Рокудо. Надо выполнять обязанности Хранителя и правой руки босса.

***

— Ты ещё слишком зелёный, Тсунаёши, — Реборн снисходительно улыбнулся, поглаживая своего хамелеона на плече, что, как обычно, был немного уныл и печален. — Не знаешь элементарных вещей, но уже рвёшься показать себя. Таким тебя вырастила Нана, не так ли? И не говори, что воспитывал и лепил себя ты сам. Ни в жизни не поверю, — он усмехнулся, когда Савада сдулся, как воздушный шарик. — Мама меня очень любит. И вложила все свои силы, чтобы я вырос хорошим и послушным. Но.. хороший из меня навряд ли выйдет. Тем более, с такой работой, как босс мафии, — парень грустно вздохнул, отведя взгляд в сторону. — И пусть привилегия босса передалась к Занзасу, я всё равно расстроен, что не смог очиститься от этой грязи.. Ну, ты понимаешь.. И я ни в коем случае не пытался тебя или кого-то ещё оскорбить!.. — но Реборн лишь махнул рукой. — Я прекрасно понимаю. Когда мне впервые пришлось постигать тяжкую участь бытия мафиози, я нередко выпивал в баре, пропуская всё стакан за стаканом водки или виски. Обычно, конечно, уходил бухой в зад и, так как в то время я не был аркобалено, мне довелось повстречать одного парня: у него был постоянно весёлое настроение и он очень любил себя до дрожи. Ну, мне так казалось. На самом деле, его черепушка стояла на месте, просто он отыгрывал роль; ещё он до ужаса неудачлив, но это так.. большие мелочи. Так вот, о чём это я. Назову его.. хм.. Джоном, да. Джон постоянно вытаскивал меня из бара на своём горбу, возил в свою квартиру, где послушно терпел мои жалобы и прочую хрень. Джон терпел. А после не выдержал: — "Если тебе так надоело это, то вперёд, лезвие в руки, и жизнь скажет тебе "прощай". Из мафии нельзя выбраться живым. Ты думаешь, я не пытался? У меня все запястья в шрамах, а шея долгое время была посиневшей. Меня вечно что-то или кто-то спасал. Поэтому проще смириться. Да и поверь, умереть я тебе не дам!" — Реборн прервался, неловко кашлянув. Савада склонил голову в бок. — Для тебя эти слова были, словно бальзам на душу? — Верно, мой глупый ученик. Верно.. И поверь, умереть я тебе точно не дам. Если хочешь, даже стану личным телохранителем, — он подмигнул, улыбнувшись. Тсунаёши облегчённо выдохнул. — Я был бы счастлив, Реборн. — Тогда договорились.. Тсуна.