Немного увлеклись

Кацуки Бакуго всегда был вспыльчивым. Будь тому виной его причуда, или суровая мать, а может, и то и другое, факт есть факт: Бакуго очень легко разозлить. В последнее время, концентрация главных раздражителей распространилась в шести точках пространства, в котором собирается весь класс 1-А. Классная комната, общежитие, столовая: шесть концентрированных мест, по два человека в каждом, всегда были поблизости, чтобы выбесить Кацуки. Самое раздражающее в этой ситуации было полное непонимание. Непонимание, почему Бакуго впринципе бесит личная жизнь его одноклассников. Будь то неудачник Деку, старающийся чуть ли не каждый день показать заботу этой Круглолицей, словно не верит, что на него впринципе обратила внимания девчонка. Или раздражающий Двумордый, сидящий с непроницаемым покерфейсом и явно не понимающий, что такого смущающего в том, чтобы самому покормить покрасневшую Хвостатую дуру. А ещё чересчур громко смеящаяся над придуривающимся Электро-болваном Ушастая, болтающие ни о чем Красноволосый с Инопланетянкой и их бесячие лыбы до ушей, прыгающая в объятья Обычного Болвана Невидимка или Девочка-Лягушка, не стесняющаяся в наглую чмокнуть в клюв смущенного Тенептица. Но, пока эти раздражающие факторы не касались лично его самого, Кацуки терпел. Ладно, не терпел, просто вполне объективно и почти без мата указывал на неприличность поведения "этих раздражающий идиотов". Кричать сверх нормы почти не приходилось, как и контактировать с шестью точками раздражения больше положенных 30-50 секунд тирады. Так было вплоть до того дня... Субботним днём Кацуки нарезал овощи на кухне. Доверить готовку никому из этих придурков он не собирался, да и никого в общей комнате не было. Кто-то свалил по своим делам вне Юей, кто-то – в пределах Юей. Какие именно дела Бакуго, естественно, не заботило. Вплоть до того мига, как со второго этажа послышался сильный грохот. – Какого?... – нахмурившись, Кацуки пулей устремился на второй этаж, ожидая очередную атаку злодеев, которые редкостью перестали быть ещё с тренировки Моделирования Опасных Ситуаций. Судя по облаку пыли, выползающему из комнаты надоедливого Деку, это место и было подвергнуто атаке. – Так, чё за хрень там происходит!? – крик-вопрос сопроводился размахом ногой, пока руки источали взрывы, приготовленные к бою. За пару мгновений до удара за дверью послышалось что-то типа: "Нет, Кацчан, подожди!", после чего несчастная деревяшка распахнулась. Заставив взрывного парня узреть содержимое помещения. Уж лучше бы была атака злодеев... – А?... А застал он вскочившего к двери с протянутой в попытке остановить ее рукой Деку, отчаянно красного, испуганного и в одних только темных боксерах. На кровати, с похожим испуганно-красным выражением лица, сидела Круглолицая, прикрываясь одеялом. Судя по голым плечам и отсутствующим лямкам, она была вполне себе без одежды. На месте окна в стене красовалась большая дыра. Судя по следам разрушений, ударная волна пошла от кровати к стене. – Вы чё... Совсем охренели...

***

– Так. Я спрошу только один раз: Какого хрена? – на удивление спокойно спросил Бакуго. Его даже было слышно не на весь Юей, а только в общаге. – Ну... Эм... Мы... – красный, как никогда в жизни, Изуку уставился в пол, стукая пальцами друг о друга, пытался что-то промямлить. – Мы просто... – такая же красная, но более уверенная Очако нашла силы ответить. – Немного... Увлеклись? – Это, – указал Кацуки на дыру в стене. – Не увлеклись. Это – трахались, как кролики! Слова, точно отображающие ситуацию и никак не смягченные образными высказываниями, увеличили концентрацию смущения на проштрафившихся подростках. Мысль, что случайная активация причуды во время первого сексуального опыта разрушила имущество академии заставляла молчать в тряпочку, лишь бы не вызывать ещё больше шума. К сожалению, покорность горе-любовников выбешивала Кацуки ещё больше, повышая громкость его высказываний в разы. – Нет, блять, вы как вообще умудрились то, придурки?! Этож как надо было пёхаться, чтоб стену снести?! Тренироваться надо с такой отдачей, а не тратить силы и время! – Кацчан... П-пожалуйста, потише... – нашел в себе силы сказать что-то Изуку, вжавшись сильнее в кровать. Не от страха, а от неловкости происходящего. Урарака, сильнее закутываясь в одеяло, молилась, чтобы Бакуго не заметил находящийся прямо возле его ноги лифчик. – Ты щас вообще заткнись! Вот, заткнись и все! – ещё громче прокричал Бакуго. – Задолбали свои нежности везде выпячивать, теперь ещё это! А чё сразу в общей комнате не трахнулись, а? Ну так, по приколу, а!? – Бакуго, успокойся пожалуйста, – сказала Урарака. – Нам и так неловко... – Неловко им, блять... Надо было об этом думать прежде, чем раздеваться... – Кто раздевается? О чем речь? – в дверном проходе, который – о ужас! – все это время был открыт, образовалась голова самого неподходящего свидетеля сея событий – Минеды Минору. – О... Ооооо... Ух ты... Заметив капающего слюной Минеду, Бакуго, прежде чем Деку и Круглолицая успели вообще сообразить, что стряслось, закипел с новой силой. – СВАЛИЛ НАХРЕН ОТСЮДА, ДЕБИЛА КУСОК! – пара красноречивых взрывов возле незванного гостя заставили коротышку пулей улететь в свою комнату. Немного успокоившись, Кацуки засунул руки в карманы, покидая комнату. – Кароче, чтоб эта хрень первый и последний раз была, усекли? Когда дверь закрылась, парочка булочек продолжала смущённо сидеть неподвижно. Само по себе событие – без учета непредвиденных разрушений – было довольно неловким, а теперь концентрация стыда и смущения стала такой плотной, что ее можно было резать ножом. – Что... Что будем делать? – кое-как промямлила Очако, устав от угнетающей тишины. – Ну... Мне, наверно, надо улучшить контроль над причудой, – ушел в размышления Мидория, начиная привычно бубнить. – Очень повезло, что ты не пострадала, не хочу сделать тебе больно, я и так чуть с ума не сошел, когда кровь увидел, пока не понял, что это не я, ну то есть я, но не этим, а тем... – Деку, – хихикая, Уравити толкнула парня в плечо, обращая на себя внимание. – Я про дыру. Что мы Айзаве-сенсею скажем? А директору? Мысли о смущающем разговоре с классным руководителем вызвали новую волну красноты на лицах подростков. – Н-н-не знаю... Может, скажем, что так тренировались? – Ага... В комнате... Как же...