Немного увлеклись

Вчерашний инцидент не сильно выбил Бакуго из колеи. Напротив, после того конфуза Деку и Круглолицая стали вести себя в разы скромнее, снизив количество раздражающих активностей до пяти. Хотя нет, до пяти с половиной, потому что краем глаза замечать, как этот задрот краснеет и вздрагивает под ехидным взглядом коротышки, не сильно, но бесит. Подробностей Кацуки не знал – ибо нахрен ему это вообще надо? – но все в академии уверены, что огромная дыра на месте окна была результатом непроизвольного пробуждения причуды Изуку, не связывая происшествие с Ураракой. Должно быть, Айзава-сенсей решил, что адовая неловкость ситуации уже достаточно наказала подростков, чтобы на будущее они уже так не лажали. И Минеда, почему-то, молчал в тряпочку. Разве что кидал двусмысленные фразочки в адрес Деку и Уравити, вгоняя их в краску, оставляя в недоумении остальных одноклассников. Со временем, когда Цементос залатал дыру в стене, небольшое происшествие забылось. До тех пор, пока не произошло новое... Кацуки просто полусидел на своей кровати и читал. Вопреки сложившемуся первому впечатлению, читал он много. Хочешь хорошо драться – умей вырабатывать стратегию, хочешь стратегию – думай, хочешь думать – читай. Итак, Кацуки просто читал, никому не мешал, ничего не взрывал, и даже в мыслях не матерился. Но, видимо, вселенная такую резкую смену поведения (то есть отсутствие врывоопасных дейсвий) принять не смогла. И, дабы восстановить баланс и справедливость... Прислала ему ледяную корку, покрывающую потолок, окно, балкон, и вообще все стены комнаты Бакуго, кроме той, в которую встроена дверь. Моргнув пару раз, увидев тающий осколок льда на странице, Бакуго неторопливо поднял взгляд вверх. Корешок книги опасно задымился. – Убью, сука.

***

Двумордый дверь открывать не хотел. Ну, не то чтобы Бакуго спрашивал, но она не слетела с его пути после первого пинка, так что пришлось приложить побольше силы и мата, прежде чем та распахнулась. Комната Двухмордого, к удивлению Кацуки, была ещё хуже, чем его собственная. Все помещение накрыло коркой льда, оставив только один уголок не замороженным. Точнее, тот уже разморозил Половинчатый, источая левой стороной жар. К этой его стороне, укутанная в одеяло, жалась Хвостатая дура. Правда, хвоста из волос у нее сейчас не было. Как и одежды. Как и у Двумордого. – Твою комнату тоже задело? – не меняясь в лице, спросил Тодороки. То, что его наготу скрывал лишь небольшой кусок одеяла, его очевидно, не волновало. – Извини, я случайно... – Да мне насрать! Какого хрена вы устроили, идиоты!? Момо, видимо, только сообразившая, что Кацуки здесь, – должно быть, попытки согреться о Шото заняли все ее внимание – вскрикнула, запахнула покрывало, и спряталась за Тодороки, что-то возмущённо бормоча стучащими зубами. – Ну, если кратко, мы решили продвинуться в наших отношениях вперёд, разделив первый сексуальный опыт, – невозмутимо ответил Тодороки, не обращая внимания на возмущенный возглас Момо. – Но, в процессе, мы немного увлеклись, и причуды вышли из-под контроля... – Ты, блять, ещё в подробностях объясни, как вы тут трахались! – с рук Взрывокиллера сорвались взрывы, громящие лёд в комнате. – Чтоб сейчас же метнулся и растопил мою комнату, Половинчатый придурок! – Хорошо, – так же невозмутимо ответил Тодороки, кивнув головой. – Только оденусь. Когда будешь выходить, закрой дверь. – Не указывай мне, что делать, Двумордый идиот! – невозмутимость Шото выбешивала Бакуго раза в три больше, чем сама ситуация. – Бакуго-кун! Выйди, пожалуйста, нам и так неловко! – видимо, отогревшись и перестав стучать зубами, выдавила из себя Яойорозу. Теперь в пять раз больше. – А ЕБАТЬСЯ ТАК, ЧТО АЖ ОБЩАГА ПО ШВАМ ТРЕЩИТ, ВАМ КАПЕЦ КАК ЛОВКО!!!? – диким зверем взревел Бакуго, жахнув ещё двумя взрывами. – ЗАТКНИТЕСЬ И ИСПРАВЛЯЙТЕ ЭТО ДЕРЬМО! Кипя от ярости, Бакуго развернулся и вышел в коридор. На реплику Тодороки "дверь", он послал его к черту, хлопнув дверью так сильно, что находящиеся рядом куски льда пошли трещинами. – Бакуго, бро, что там случилось? – показались на лестнице Киришима и Серо, увидевшие с улицы их заледенелые комнаты. – Злодеи напали? Тодороки отбивался? – Заткнись и свали, – почти беззлобно рыкнул Кацуки, проходя мимо них. Из дальней комнаты послышался какой-то стук. – Это... Из комнаты Сато? – дошло до Серо. Он и Киришима переглянулись. После чего их глаза с ужасом распахнулись. – Сато, мужик, мы идём! – сорвались с места будущие про герои, напрочь забыв о комнате Тодороки.

***

– Извини меня. Сильно замерзла? – спросил Шото. Хоть лицо и было невозмутимым, Момо давно научилась распознавать разные эмоциональные оттенки в голосе. Сейчас Шото беспокоился. – Нормально, уже согрелась. Ты такой тёплый, – поближе прижавшись к парню, Креати блаженно улыбнулась. – Сходи к Исцеляющей Девочке, – безапелляционно сказал Шото. – И что я ей скажу? – Как есть. Что мы переборщили во время сек... – Аааа, как стыдно! Я не могу! – девушка покраснела, отнюдь не от холода, закрыв лицо ладошками. Тодороки с явным непониманием воспринял такую реакцию. В этом естественном развитии событий он не видел ничего смущающего. – Сато, мужик, мы идём! – послышалось из-за двери. Момо ещё сильнее покраснела, закутавшись в одеяло с головой. – О, точно. Надо бы все комнаты обойти. Мало ли кого приморозило.