Стеснение пропало

      Вообще-то Арсений любит вечеринки. Но только те, где он гость, а не те, где хозяин. Ему уже хватило горького опыта в этом деле — в последний раз пришлось купить новые микроволновку и тюль на кухню, чинить смеситель для душа, выбросить ковёр, а потом целый месяц перебиваться дошиками на завтрак, обед и ужин, потому что денег не осталось совсем. Собственно, потому тот раз и оказался последним. С тех пор он ходит только на чужие вечеринки.       Сегодня тусу устраивает общий знакомый Арса и Серёжи. Стас — тот самый знакомый — пообещал, что это будет супер-вечеринка у него на даче, а дача у него такая, что дай бог каждому, так что Арсений и Серёжа согласились прийти, даже не сговариваясь.       Приехав на место, они быстро разделяются и находят себе кружки по интересам — Серёжа присоединяется к отряду непьющих, а Арс сначала подаётся к бару, выпивает стакан «отвёртки», а после как-то плавно оказывается посреди танцпола, залитого мигающим светом разноцветных прожекторов.       Вокруг извиваются разгорячённые тела, градус повышен, музыка громыхает так, что Арсений не слышит даже себя самого. Танцы для него — как отдушина от мира. Танцу он отдаёт всего себя, раскрывается. Он может и не мастер, но каждое его движение — оно от сердца, оно живое и настоящее. Он абсолютно счастлив, когда танцует.       Арс несколько раз прерывается, чтобы сходить к бару и промочить горло алкоголем, а после возвращается на танцпол. Он уже запьяневший, растрёпанный, у него ноют ноги, но ему так хорошо, так прекрасно, и он танцует так, словно от этих танцев зависит его жизнь.       Он даже не сразу понимает, что сзади него кто-то есть. До него доходит, только когда на его бёдра ложатся тонкие, но крепкие пальцы и начинают настойчиво поглаживать. А Арс, распалённый всеобщим пьяным безумием и громкой музыкой, лишь чуть оборачивается, чтобы посмотреть, кто это. Высокий парень ему кажется красивым, а его блестящие чёрным глаза и довольная ухмылка затягивают ещё глубже в сумасшедший омут, и он поддаётся ему. Он продолжает танцевать, извиваясь в чужих руках, и ему всё это даже начинает нравиться. Парень прижимается к его спине, целует шею, горячо дышит и что-то говорит, но Арс совершенно не слышит его, да и вообще-то ему так пофиг на всё, что он сейчас согласился бы абсолютно на что угодно.       Арсений принимает правила игры и нарочно трётся задницей о пах своего партнёра, а тот только сильнее сжимает его бёдра и легко прикусывает кожу на шее. Почувствовав своим мягким местом, что его хотят, что его желают, причём очень крепко и твёрдо, Арсений начинает прижиматься ещё ближе, и парень тоже не может сдерживаться больше, это невозможно, когда ты пьян, возбуждён и когда вокруг все точно такие же безбашенные и сумасшедшие. Он стискивает пальцы на бёдрах Арса, удерживая его на месте, начинает плавно двигать своими, имитируя короткие фрикции, и Арс стонет. Стонет, закинув руку назад и ухватившись за волосы партнера, стонет, приоткрыв губы и опустив веки. Он подаётся назад, притирается плотнее, а над ухом как-то слишком чётко и чуть насмешливо раздаётся:       — Тише, тише.       А он не может уже потише, он хочет кричать громко, беспрерывно, так, чтобы у них обоих уши заложило. Поэтому, когда этот высокий парень чуть отстраняется, разворачивает Арса к себе, впивается в его губы своими и целует так, словно хочет душу из него высосать, Арсений отвечает ему не менее рьяно и пылко. Поцелуй словно превращается в борьбу языков и зубов, но в борьбу не за власть, а, скорее, за воздух, потому что они задыхаются, горячо дышат друг другу в губы. Арс отмирает первым и встаёт на носочки, чтобы дотянуться губами до его уха и предложить свалить с тусы как можно скорее. Конечно, он получает «да» в ответ, а зелёные глаза разгораются ещё ярче, глядя на него.       Незнакомец платит таксисту баснословную сумму, лишь бы он довёз их как можно быстрее, и Арс на это улыбается, пытаясь спрятать улыбку в кулаке. Пока они едут, Арс понимает, что алкогольный дурман отступает, и он этому рад, ведь негоже трахаться на пьяную голову. Он украдкой поглядывает на своего спутника и по его задумчивому выражению лица понимает, что тот, кажется, тоже протрезвел. Всю дорогу до квартиры Арса они молчат, глядя в окна машины, и Арсений запоздало думает, что вообще-то можно было хоть узнать имена друг друга. Но справедливо рассудив, что до этого ещё обязательно дойдёт, он окончательно прогоняет мысли из головы.

***

      Арсений быс­тро су­ёт Ан­то­ну — а имен­но так зо­вут этого парня — в ру­ки смаз­ку и пре­зики, а сам за­бира­ет­ся на кро­вать и без стес­не­ния вста­ёт в ко­лен­но-лок­те­вую. По­тому что стес­не­ние про­пало ещё там, на тан­цпо­ле, где его чуть ли не тра­хали че­рез одеж­ду, а он и не про­тив был. Ан­тон чуть меш­ка­ет­ся, за­любо­вав­шись вы­пячен­ной ок­руглой зад­ни­цей, и Арс, обер­нувшись, не­тер­пе­ливо спра­шива­ет:       — Ты там ус­нул что ли?       Ага, как же. Хре­на с два ус­нёшь тут с та­ким соб­лазни­тель­ным зре­лищем, ко­торое чуть ли не са­мо идёт в ру­ки. И уж тем бо­лее не пос­ле то­го, как эта зад­ни­ца так бес­стыд­но и раз­врат­но тёр­лась о его член, словно напрашиваясь, чуть ли не у всех на ви­ду.       Ан­тон бро­са­ет ко­рот­кое «нет» и то­же за­бира­ет­ся на пос­тель. Са­дит­ся на пят­ки по­зади Ар­са и сно­ва пя­лит­ся на его ма­нящий зад. Две свет­лые и мяг­кие на вид по­ловин­ки так и нап­ра­шива­ют­ся, что­бы с ни­ми что-то сде­лали, сот­во­рили что-то воз­му­титель­ное, не­закон­ное, у Ан­то­на да­же че­люсть сво­дит от же­лания. Он бро­са­ет к чёр­ту и пре­зер­ва­тивы, и смаз­ку и сжи­ма­ет по­ловин­ки в ру­ках, нас­лажда­ясь их мяг­костью и в то же вре­мя уп­ру­гостью. Арс по­да­ёт­ся на­зад, к теп­лым ладоням, ро­ня­ет го­лову на скре­щен­ные ру­ки, и его ды­хание ус­ко­ря­ет­ся. Ког­да Ан­тон нак­ло­ня­ет­ся и при­нима­ет­ся вы­цело­вывать его по­яс­ни­цу, слег­ка при­кусы­вая и вылизывая язы­ком, Арс и вов­се за­быва­ет­ся и на­чина­ет ти­хо сто­нать. Го­рячие по­целуи один за дру­гим сы­пят­ся на яго­дицы, нас­той­чи­вые ру­ки тро­га­ют его вез­де, ку­да мо­гут до­тянуть­ся, а до­тянуть­ся они мо­гут мно­го ку­да.       Жар от ды­хания на ко­же бу­дора­жит, вол­ну­ет, зас­тавля­ет сер­дце сту­чать быс­трее. Арс за­кусы­ва­ет по­душ­ку и про­тяж­но мы­чит, ког­да зу­бы смы­ка­ют­ся на его пра­вой яго­дице, ос­тавляя след, а пос­ле Ан­тон ши­роким маз­ком про­ходит­ся по уку­су язы­ком и отс­тра­ня­ет­ся, что­бы пос­мотреть на своё тво­рение. Он до­воль­но ух­мы­ля­ет­ся, ог­ла­жива­ет оча­рова­тель­ную зад­ни­цу ла­доня­ми и ос­то­рож­но раз­во­дит по­ловин­ки в сто­роны, не за­быв при этом с удо­воль­стви­ем по­мять их, и Арс с го­тов­ностью рас­став­ля­ет ко­лени по­шире, до­жида­ясь паль­цев с хо­лод­ным луб­ри­кан­том. Но вмес­то них чувс­тву­ет что-то го­рячее и мяг­кое, и его гла­за ши­роко рас­па­хива­ют­ся от удив­ле­ния, ког­да он по­нима­ет, что это язык. Арсений про­тяж­но мы­чит, при­кусив боль­шой па­лец, и мыс­ленно бла­годар­ит се­бя за то, что ему хватило смелости ответить на заигрывания Антона и позвать его к себе. Он вы­гиба­ет­ся, слов­но кош­ка на сол­нце, и сто­нет гром­че, по­тому что язык тол­ка­ет­ся глуб­же в жар­кое нут­ро. Раз, вто­рой, тре­тий, а по­том на его чле­не смы­ка­ют­ся паль­цы, и он бес­по­мощ­но ску­лит, ста­ра­ясь по­дать­ся на­зад, к го­ряче­му мок­ро­му язы­ку, и од­новре­мен­но впе­рёд — к ру­ке, лас­ка­ющей го­лов­ку чле­на. Он про­гиба­ет­ся в по­яс­ни­це до бо­ли, но это­го всё рав­но ма­ло, поэтому он тя­нет­ся ру­кой к чле­ну и нак­ры­ва­ет чу­жую ру­ку, пе­реп­ле­тя их паль­цы, а пос­ле про­водит вверх и вниз, слов­но по­казы­вая, как нуж­но, но Ан­тон, ви­димо, ре­шает, что там Арс и сам спра­вит­ся, по­это­му возвращает всё своё вни­мание к его зад­ни­це.       Арс за­дыха­ет­ся от ощу­щений, те­ря­ет­ся в ру­ках, сжи­ма­ющих его яго­дицы, в язы­ке, вы­лизы­ва­ющем его так ста­ратель­но и усер­дно, что по те­лу бе­гут му­раш­ки. Его колени разъ­ез­жа­ют­ся в сто­роны так, что он грудью касается кровати. Ему бы чуть подняться, выпрямиться, чтобы им обоим стало удобнее, но Антон размеренно трахает его языком, придерживая за бёдра, так что Арсений сто­нет, пе­рехо­дя на ску­лёж и наплевав на всё — ведь главное сейчас, что ему так хорошо.       — Анто-о-он, — жаркий протяжный стон, посвящённый только ему, приятной патокой вливается в уши Антона.       Он бы хотел выбить из этого тела ещё более сладкие и надрывные звуки, используя при этом только язык, но его собственный член стоит так крепко, что уже становится больно, так что он всё же отстраняется и довольно улыбается, целуя порозовевшие половинки. След от укуса — его работа — расцвёл прекрасным красным цветком, и Антон с удовольствием думает, что у Арсения еще на пару дней точно останется воспоминание о нём. Хотя он планирует оставить ему ещё несколько напоминаний о себе.       Нащупав рукой тюбик, он выдавливает немного смазки на пальцы и растирает, стараясь хоть немного согреть её. Первый палец входит легко, посылая по телу Арса волну наслаждения. Антон же решает не размениваться по пустякам и сразу вводит второй. Арсений закусывает губу и выгибается сильнее. Он пытается насадиться на пальцы ещё больше, потому что после языка Антона они — это совсем не то, и он хочет, чтобы они хотя бы были глубже в нём. Антон ощупывает гладкие стенки, и когда наконец находит нужную точку, получает в награду короткий вскрик, потонувший в стоне. Он продолжает мягко массировать, а Арсений мечется, скулит, подаётся бёдрами назад, что-то тихо бормочет, но Антон разбирает только «блять» и «господи». Он ухмыляется и ведёт рукой по его спине, по напряжённым мышцам и чуть выпирающим лопаткам, зарывается пальцами в волосы на затылке и несильно сжимает. Арсений немного поворачивает голову, чтобы через плечо взглянуть на Антона, и только хочет что-то сказать, как тот как-то по-особому правильно поворачивает пальцы, и Арса чуть ли не подбрасывает на постели. С его губ срывается громкий протяжный стон, и Антон, расценив это как одобрение, повторяет то движение ещё несколько раз. Арсений мычит, закусив подушку, и сильно сжимает своей член у основания. Антон делает всё так хорошо, так правильно, что он едва находит в себе силы просипеть:       — Меня так надолго не хватит.       Антон и сам еле держится, уже зубы сводит от желания поскорее овладеть этим отзывчивым телом. Ему даже немного любопытно, до чего он сможет довести Арсения, когда хорошенько трахнет его, раз он так бурно реагирует только лишь на пальцы.       Он ещё недолго растягивает, осторожно добавив третий палец, и Арс глухо мычит. Он терпеливо ждёт, пока Антон посчитает, что уже можно, и сильнее сжимает в руках многострадальную подушку. Когда же наконец-то — наконец-то! — Антон вытаскивает пальцы и раскатывает по члену презерватив, Арс уже совсем не терпеливо выпячивает задницу. Головка члена несколько раз проскальзывает вдоль ложбинки, и Арс в ожидании замирает. Внизу живота скручивается узел, а Антон всё медлит, дразня его, и Арс не выдерживает — раздражённо спрашивает:       — Братан, ты меня трахать будешь, нет?       Вместо ответа Антон надавливает головкой на вход, и она сразу проскальзывает внутрь. Арс сквозь зубы выдыхает тихое «блять», а Антон, словно в отместку за его нетерпение, толкается глубже, не давая ему времени привыкнуть. Арсений тяжело, с присвистом, дышит сквозь сжатые зубы, и Антон наклоняется, обхватывает его член, на что Арс благодарно стонет, толкаясь бёдрами назад.       Антон сначала осторожничает, но уже буквально через минуту не выдерживает и начинает вколачиваться быстро, резко, глубоко. Арс слышит и — что даже более возбуждающе — чувствует, как тяжёлые яйца каждый раз смачно шлёпаются о его задницу, он мычит, закусив зубами подушку и стараясь выгнуться ещё сильнее, хотя казалось бы — куда ещё сильнее? Антон движется быстро, вцепившись пальцами в бёдра Арса, и стонет порой даже громче его самого.       А потом сбавляет темп, замедляется, почти совсем останавливаясь, и к Арсу даже немного возвращается способность осознавать происходящее, так что он приподнимается на локтях, оборачивается, чтобы понять, почему они вдруг остановились, и видит Антона, утирающего тыльной стороной ладони пот со лба. Дышит он часто и тяжело, и Арс улыбается. Если бы он сейчас мог, он бы сказал: «Такой молодой, а закончился так рано». Но всё, на что его хватает, — это только предложить:       — Давай ты ляжешь, а я сверху.       Антон даже не отвечает — только кивает и отстраняется, позволяя Арсу подняться, падает на подушки и выдыхает облегчённо. Если б ему кто-то сказал, что трахаться — это вам не мешки ворочать, Антон бы поспорил, ох как поспорил. Но не успевает он опомниться, как Арсений, перекинув одну ногу через него, рукой направляет его член в себя, одним плавным движением принимая целиком, и садится на Антоновы бёдра. Антон стонет, ухватившись за его ноги, потому что так охуенно глубоко и горячо, что у него поджимаются пальцы на ногах.       Арс упирается руками в его грудь и начинает двигаться. Сначала маленькими рывками, а потом всё размашистей, и стонет он громче и слаще, когда не закрывает рот подушкой. Антон любуется им и будто в замедленной съёмке видит, как подпрыгивает чёлка Арса и закрывает его глаза. Антону она мешает больше, чем, наверное, самому Арсу, так что он негромко зовёт его:        — Арсений.       Арс останавливается, смотрит на Антона глазами помутневшими, осоловелыми совсем, и щёки у него покрасневшие. Кажется, что румянец на ощупь горячий. Антон протягивает руку к его лицу, убирает чёлку в сторону, касается кончиками пальцев щеки — и правда тёплая-тёплая! — и заводит руку за его голову. Пропускает волосы на затылке сквозь пальцы и притягивает к себе. Он целует Арса жадно, а сам Арс, обняв его за шею и прижавшись своим лбом к его, продолжает двигаться, потому что им ведь обоим совсем немного уже осталось, ещё совсем чуть-чуть. Антон шарит руками по его спине, мнёт в руках так полюбившиеся ягодицы, и так концентрируется на ощущениях, что даже не замечает, когда их поцелуй превращается в одно на двоих дыхание через рот. Антон даже уверен, что кислорода им не хватит на двоих, и в его голове быстро пролетает мысль — хорошо, что над ними не километры воды и не бьют хвостами киты, иначе они бы оба точно задохнулись. Арс вдруг так сладко выстанывает ему в губы его собственное имя, и Антон понимает, что Арс уже близок. Он собирает всю свою силу воли в кулак и хрипло говорит:       — Погоди, давай поменяемся.       А Арс только поднимается, снова упершись руками в его грудь, и смотрит на него растерянно. Глупо спрашивает:       — А?       Антон всего секунду тормозит, а потом обнимает Арса, прижимает к себе и одним движением — к сожалению, не очень ловким, но Арсению пофиг, так что Антону тоже — переворачивает их и оказывается сверху. Арс ошалело смотрит на него и говорит только:       — Ух ты какой!       А после закидывает ноги Антону на спину, и Антон, подхватив его под бёдра, чуть приподнимает их, заставляя Арса выгнуться дугой, и принимается трахать его так хорошо, каждый раз попадая по простате, что Арса начинает трясти. Они одновременно тянутся к его члену, уже изнывающему без внимания, и, переплетя пальцы, надрачивают так правильно, что Арс очень быстро кончает. Из его рта вылетает утробный глубокий стон, и Антон даже успевает его поймать своими губами. Он толкается ещё несколько раз, и тоже кончает. На этот раз Арс ловит его стон губами, и оба от этого невольно улыбаются. Они не двигаются с места, пока их дыхание чуть не восстанавливается, а после Арс выпускает Антона из объятий, и он ложится рядом.       Арс ле­жит, ус­та­вив­шись в по­толок, и ни­как не мо­жет прий­ти в се­бя. Краем глаза он замечает, что Ан­тон чуть прив­ста­ёт на лок­тях, и внутри него вспыхивает умиление и радость, потому что он уверен, что тот сейчас обнимет его за плечи, притянет ближе к себе, может, даже поцелует в макушку. Но Антон только подвигается и ло­жит­ся по­выше на по­душ­ку. Арс ощу­ща­ет ко­рот­кий укол оби­ды за не­оп­равдан­ные фан­та­зии и чувствует себя ребёнком, которому показали вкусную конфету, а потом забрали её.       Ан­тон спокойно со­пит ря­дом, как ни в чём не бывало, и даже не подозревает о переживаниях Арса. А Арсению-то — разве много ему надо? Хо­чет­ся простого человеческого под­пол­зти под чей-ни­будь бок и что­бы его об­ня­ли, при­лас­ка­ли, по­забо­тились. Все эти несбывшиеся мечты сжи­ма­ют его грудь зе­лёной на­ив­ностью и сла­щавой глу­постью, и он ре­ша­ет сроч­но под­нять­ся и пой­ти в душ, что­бы смыть с се­бя пос­торгаз­менную не­гу и прог­нать ту­ман из го­ловы.       Он под­ни­ма­ет­ся и са­дит­ся. Ог­ля­дев­шись в по­ис­ках сво­их тру­сов и не най­дя их, решает, что ничего не случится, если он в оче­ред­ной раз плю­нет на стес­не­ние и дой­дёт до ван­ной го­лым. К то­му же, ну че­го Ан­тон ещё не уви­дел? Толь­ко он опус­ка­ет но­ги на пол, как его спи­ны поч­ти не­весо­мо ка­са­ют­ся тёп­лые паль­цы. Он за­мира­ет, не ре­ша­ясь уже ни встать, ни обер­нуть­ся.       — По­лежи со мной ещё нем­но­го, — и Арс да­же пе­рес­та­ёт ды­шать.       Он мед­лит, со­бира­ясь с мыс­ля­ми, а Ан­тон ти­хо до­бав­ля­ет:       — По­жалуй­ста.       Губ Ар­се­ния ка­са­ет­ся мяг­кая улыб­ка. В гру­ди рас­полза­ет­ся при­ят­ное теп­ло, и он ло­жит­ся об­ратно, пы­та­ясь дер­жать се­бя в ру­ках и не лезть к Ан­то­ну об­ни­мать­ся первым. То, что Ан­тон поп­ро­сил Ар­са ос­тать­ся, уже хорошо, и он бо­ит­ся спуг­нуть этот миг.       Арсений глу­по улы­бается, всё ещё чувствуя при­кос­но­вение паль­цев на сво­ей спи­не. Ему в го­лову уда­ря­ют вос­по­мина­ния о том, что ещё с ним де­лали эти са­мые паль­цы, и его ды­хание сби­ва­ет­ся. Он пог­ру­жа­ет­ся в сов­сем све­жие вос­по­мина­ния, фан­томно ощу­щая ру­ки Ан­то­на на сво­ей та­лии, на бёд­рах и яго­дицах, вспо­миная, как нем­но­го ще­кот­но Ан­тон во­дил паль­ца­ми по его ко­же, рас­па­ляя и драз­ня. По­это­му он да­же не за­меча­ет, что Ан­тон наб­лю­да­ет за ним.       — Ты кра­сивый, — просто говорит он, и Арс буд­то вы­ныри­ва­ет из во­ды.       Он поворачивает голову и видит на губах Антона расслабленную улыбку.       — Да уж, осо­бен­но сей­час, — усмехается Арс и ру­кой за­чёсы­ва­ет на­зад рас­тре­пав­шу­юся чёл­ку.       — Да, осо­бен­но сей­час, — смеётся Ан­тон в ответ и прикрывает глаза.       Арс улы­ба­ет­ся, пы­та­ясь скрыть сму­щение, и отводит взгляд.       Он глубоко вдыхает и медленно выдыхает, чувствуя, как по телу разливается усталость, а ноги и бёдра в придачу начинает чуть покалывать. Он тянется за тонким одеялом, что сбилось у изножья, накидывает его на Антона и себя и ложится обратно.       — Спасибо, — заторможенно проговаривает Антон, и Арс угукает ему в ответ.       Антон лежит секунд двенадцать — ну, не то чтобы Арс считал, конечно же, — не двигаясь, а потом всё-таки об­ни­ма­ет Арсения за плечи, при­тяги­ва­ет к се­бе и чмо­ка­ет в ма­куш­ку. И Арс та­ет в его ру­ках, как ку­сочек ль­да от лу­чей сол­нца, ведь именно этого он и хотел. Он обнимает Антона поперёк живота и трётся ще­кой о плечо, устраиваясь поудобнее. Просто и без лишних слов — обнялись, и тепло, и хорошо, и именно так, как сейчас надо.       Антон на миг сжимает его руку чуть пониже плеча, словно подводя черту, и Арс напоследок смазанно целует его в челюсть, точно оставляя последнее слово за собой. Он слегка улыбается и чувствует себя настоящим победителем.