подарочки для тебя

       Снег хлопьями падает на холодный асфальт и деревья украшены разноцветными гирляндами. 23 декабря — канун Рождества. Твои одногруппники, давным-давно, отдыхают от учебной рутины и полностью посвящают себя предстоящим праздникам. Но не ты. 5 курс — написание и защита диплома, филологическая кафедра. Но сейчас ты кропотливо сидишь над научной работой: «формирование и развитие языков юго-восточной группы». Не самая лучшая тема, но «лотерея билетов», коей ее назвал твой педагог, не спрашивала твоего мнения.        Сидя за широким лакированным столом, освещенным тусклым светом зеленой ленинской лампы, среди одиноких лабиринтов книжных стеллажей, ты перелистываешь страницы исторических книг и словарей, попутно, что-то, записывая в конспект. Глаза уже перестают фокусироваться на буквах, из-за чего ты потираешь переносицу и тяжело вздыхаешь. Мозг не хочет думать и делать. Ты устала и мысли витают где-то, где им вовсе не нужно витать…        В конце октября в ваш ВУЗ перешел паренек, с которым ты пересекалась в университетских коридорах и на некоторых парах. Вроде бы он на втором курсе и, вроде бы, он на кафедре «фортепиано», и, вроде бы, вы встретились на…философии..? Ты не знаешь… Но его внешность и поведение отчетливо отпечатались на твоем жестком диске. Кареглазый брюнет, чуть выше тебя, с выраженной азиатской внешностью — ходили слухи, что он кореец. Постоянно во всем черном или темно-синем: худи, толстовки, пальто, джинсы, брюки, кроссовки, футболки, кардиганы… Наверно, и трусы с носками у него были, только, этих цветов… Не важно дождь или снег, зной или штормовой ветер — он, всегда, в одном и том же — темном и теплом. Он постоянно ходил один, обедал в столовой один и сидел на парах, конечно же, — один. Никто не замечал его в чьей-то компании. Его, в принципе, никто не замечал. Кроме тебя. Он постоянно был там, где находилась ты… Или ты находилась там, где был он… Или это все, просто, случайность.? Ты не знаешь... Но ты уверена в том, что его пронзительно острый взгляд всегда был направлен на тебя. Что его уши не зря краснели, стоило повернуться тебе в его сторону. Что он явно, с какой-то целью, прятался за деревьями, колоннами, дверьми и зданиями, как только ты появлялась в поле его зрения. Он постоянно что-то черкал в своем блокноте на пружине, смотря в твою сторону. Порой, прожигая взглядом. Порой — выдерживая с тобой зрительный контакт на расстоянии. Но, как только он выходил из подобной формы анабиоза, то поспешно убирал все в свои карманы и ретировался подальше от тебя, с настолько красной физиономией, что его синие шмотки, от рефлексов, принимали фиолетовый цвет.        Начало ноября. Твой шкафчик стал альтернативой почтового ящика. Новый день — новая записка. Это, по большей части, даже и не записки. Полноценные письма с описанием твоего дня и мыслей, что возникают при наблюдениях за твоими действиями. Песни, про твою внешность и громкий смех. Или рисунки тебя, сидящей на газоне у основного корпуса, читающей конспекты перед парой. И все это — от какого-то «анонимуса» — ни имени, ни инициалов, ни подписи, даже закорючки нет. Только дата. Ты, потихоньку, догадываешься о том, кто это может быть. Но ты не уверена… Ты не знаешь…        Середина декабря. Ты идешь со своими подругами по коридору и впереди мелькает, уже давным-давно, знакомая физиономия во всем черном. Встретившись с тобой взглядом, он насупливается и опускает взгляд. Проходит мимо тебя, слегка пихая в плечо, бормочет что-то под нос и убегает. Наверно, это было: «извини». Глухой звук заставляет тебя обернуться в сторону убегающего, на полу ты замечаешь зеленую пачку — «Мальборо» с ментолом, «ясно» — проносится в твоей голове. Ты аккуратно поднимаешь ее и кладешь в карман джинсовки. Тебя, явно, ожидает встреча с ним, на которой ты, как раз таки, ее и отдашь хозяину. Но он начал игнорировать тебя после этого случая и все, что тебе оставалось — оставить пачку себе. Ты не знала где находится его шкафчик, чтобы подкинуть ее. Ты не знала никого с его группы или потока. Ты ничего о нем не знала…        Книги, давным-давно, закрыты, а конспект отодвинут в сторону. Ты лежишь на столе и крутишь эту потрепанную пачку сигарет в руках. Ты не знаешь. Не знаешь сколько сейчас времени. Не знаешь, что писать дальше. Не знаешь, как перестать думать об этом парне и как перестать строить эти теории. Глаза устали настолько, что закрываются без твоего разрешения и ментоловые сигареты выпадают из расслабленной кисти…        Тепло мягко обволакивает твои плечи, руку что-то накрывает, в нос ударяет знакомый запах табака с мятными ароматизаторами, но он намного ярче, чем тот, что источает пачка. «Ты все знаешь…» — слышишь сквозь сон. Открываешь глаза и выпрямляешься: книги и тетради аккуратно выложены в стопку, на краю стола, и нужные страницы помечены разноцветными закладками; белый шерстяной шарф обволакивает плечи с лопатками, а на столе лежит компактная коробочка и записка. Почерк... Снова эти поспешно начерканные буквы, что летают, игнорируя строчки. Размазанные чернила и, полное, игнорирование знаков препинания.

С наступающим Рождеством. Я заметил что у тебя нет нормального шарфа что грел бы тебя в такие холодные вечера в библиотеке без должного отопления… И да…спасибо что сохранила их.

Сигарет нет… Их нет. Нету!        Ты знаешь. Теперь ты знаешь… Нет, ты знала всегда.