jamais vu

1:43 Сеул. Район Хондэ. Изрешечённое тело молодого парня, приблизительно двадцати пяти лет, накрывают чёрным пакетом. — Это всё из-за меня. Он умер по моей вине! Я во всем виноват, — словно молитву повторяет второй юноша того же возраста. Сейчас пострадавший хотя бы принял факт его смерти. Чуть ранее он набросился на медицинского работника, который констатировал биологическую смерть. Парень разбит. Сломлен. Скорей всего тоже умер. Не физически, а немного по-другому. Но такой вариант смерти не избавляет человека от боли. Чимин не хочет донимать единственного свидетеля вопросами. Насколько бы это непрофессионально не было, офицер рефлекторно каждый раз ставит себя на место пострадавших, думая о том как он действовал бы в той или иной ситуации. Он понимает, что этот измазанный чужой кровью несчастный не готов с ним беседовать. И все же… — Мне необходимо задать вам несколько вопросов, — потому что Пак Чимин профессионал и не идёт на поводу у своих чувств. 4:20 Ночной клуб «Thursday Party» По показаниям свидетелей, группа мужчин, двое из которых были вооружены, вырубив охрану у входа, ворвались в клуб и застрелили одного из посетителей выстрелом в голову, после чего скрылись на бронированном джипе. — Это они. — Поясни, — Намджун поправляет очки в ожидании ответа. — Я был на двух местах преступления. Везде один и тот же след. Их след. Та же машина и связь с наркотой. Сегодня Чимин уже сутки как на работе. Веки опухли, потяжелели и давят, настаивая на отдыхе. Он прилагает огромные усилия, чтобы удержать свои мысли. — Я понимаю, что дело в архиве, но могу я хотя бы… — Если ты собираешься попросить взглянуть на дело, то спешу огорчить. По неизвестным нам причинам оно пропало. Его нет в архиве. И даже будь оно там, я бы не дал тебе разрешения, Пак Чимин. — Прошу прощения, офицер? — Пак недоуменно взглянул на него. Кажется только сейчас он реально прочувствовал и понял значение слова «шок». — Я запрещаю тебе заниматься, и даже интересоваться этой группировкой, — поставил он перед фактом своим хладнокровным голосом. — Но… — Освободи мой кабинет, — отрезал Джун. Чимин искренне не понимает причины отказа расследовать это дело. Более того, ему абсолютно непонятно, почему офицер так враждебно настроен. Он устал. Загнался. Хочет есть и спать. Поэтому молча удаляется, не закрыв даже дверь за собой, как бы показывая своё недовольство такой мелкой пакостью. Лишь одну вещь Чимин уловил — старший офицер нагло лжёт. Пак только сегодня заходил к Хоби-хёну за документами. Тот объяснил, что без согласия Намджуна не имеет права отдавать их Чимину. Выдернув себя из мыслей, блондин смотрит на настенные часы в конце пустого коридора. Секундная стрелка отсчитывает мгновения: семь, восемь. Звук становится все громче и более объёмным. Девять. «Сейчас что-то произойдёт», — кидает сознание. Десять. Тишина. Юноша трясёт головой, словно избавляется от мусора. В этот момент кто-то хватает его за плечо. — Чимин, ты в порядке? — Где все? Почему в отделе так тихо? — спрашивает младший полушепотом, скидывая с себя чужую руку. — Очевидно, что в столовой. Часы, которые ты сверлил взглядом аж четверть минуты, вполне чётко показывают, что сейчас время обеда, — Юнги замечал, что в последнее время младший ведёт себя немного странно. Часто уходит в себя. Мин несколько раз наблюдал, как в мгновение взгляд Чимина становится пустым, отдалённым, даже глубоким. В такие моменты его мысли определённо не в пределах реальности. — Хён, — обращается Чимин к старшему и легонько откинув мизинцем свисающую прядь своих светлых волос, он продолжил: — Мне нужно серьёзно с тобой поговорить. Юнги не выдаёт каких-либо вербальных или невербальных реакций, хотя на самом деле после вопроса младшего все органы будто свалились куда-то вниз. О чём поговорить? И почему о «серьёзном» он говорит не менее серьёзным тоном? Но прежде чем Мин успевает задать один из вопросов, Пак добавляет: — Об офицере Ким. — Чимин, я понимаю, что человеку с твоим высоким уровнем профессионализма, неприятен тот факт, что работу над этим делом поручили не тебе, — взгляд офицера мягкий, понимающий. Уголки губ периодически еле заметно поднимаются, призывая довериться. Возможно Чимин просто долго выжидал какой-либо реакции, наблюдая за мимикой старшего или же действительно засмотрелся, задумавшись о том, какой же хён красивый вблизи. Во всяком случае, когда до блондина доходит, что он рассматривает его лицо уже слишком долго, то быстро одергивает себя и, сообщив что поговорят они об этом вечером, называет место встречи и уходит. На улице морось, покрывающая бледное лицо невидимыми капельками. По какой-то причине освежающий эффект, которым обладает подобное явление, приносит с собой необъятную тоску. Юнги решает, что не время хандрить и раскрывает максимально латентный зонт. Улицы и вся набережная пусты и затянуты невесомым туманом. Погода без намёков так прямо и говорит сидеть дома, завернувшись в плед, поглаживая пушистого питомца и попивая хороший виски. Именно так Мин и поступил бы, но Чимин попросил встретиться сегодня вечером у реки Хан. Поэтому вместо фантазий об уюте и выпивке, он взглядом выискивает младшего, замечая вдалеке размытую хрупкую фигуру, стоящую на мосту. Чимин тоже заметил знакомый силуэт, но из-за мыслей, заполняющих голову, не догадался пойти навстречу. Почему каждый раз, находясь здесь, в столь прекрасном, но в тот же момент волнующем до тревоги месте, появляется мимолетное, но болезненное желание перелезть через ограду и оттолкнуться от бортика? Блондин раздумывает о своей работе, да и о жизни в целом. А ещё о том, что раньше было в разы сложнее и что сейчас намного легче, чем тогда — в его прошлом. Точнее Чимин пытается убедить себя в этом, тогда как в действительности он понимает — тогда не было тяжело, а легко не было никогда, всё наоборот усложнялось, постепенно заставляя привыкнуть к дерьму в жизни, перед тем как подкинуть в неё ещё одну порцию. — Привет, — прочищая горло, говорит Юнги и уголки губ приподнимаются в легкой улыбке. В ответ Чимин приветствует кивком. — Как прошёл твой день? — Вполне спокойно, если не учитывать, что Джина выписали и сегодня он заявился в участок, в своей манере обвиняя нас в том, что мы и месяц не можем проработать, не выбесив офицера Намджуна, — ноет он, приподняв воротник чёрного пальто. — Он в чем-то прав. Нам всем следовало бы уделять больше внимания старшему офицеру, — с некой иронией произносит младший. Мин хмурит брови и возможно вполне догадывается к чему клонит Пак, но все же решает услышать объяснения от него самого. — Поясни, пожалуйста. — У меня пока нет доказательств, однако я почти уверен, что Ким Намджун лично знаком с барыгами и более того, является распространителем, — всё это время Чимин шёл пиная камешек, а сейчас остановился, подняв взор на старшего, который встал как вкопанный сразу после того как услышал имя Намджуна в контексте со словом «распространитель». — Это очень серьёзное обвинение, Чимин, — возобновив шаг, продолжает он. — Тем более без каких-либо обоснований. — Хён, какие обоснования? — интонация стала более серьёзной, твёрдой. — Он пресекает все мои попытки разобраться в преступлениях этой группировки. Так теперь ещё и отстранил меня от дела. Мин обращает внимание на то, что дыхание младшего участилось, а мимика выражает нескрываемую злость к офицеру Ким. — Чимини, — он берет его за руку в успокаивающем жесте. — Намджун-хён хочет, чтобы ты немного отдохнул. Он просто беспокоится о тебе. Юнги снова замечает иронию в мимике Чимина, которую он придал своей ухмылке. — Существует огромное количество способов проявить свою заботу и он выбрал именно этот вариант? — Как умеет, — пожимает плечами Мин. Чимин смотрит на свою руку, за которую держится Юнги и выдыхает. — А если я скажу тебе, что документы по делу пропали? — Что? — искренне удивляется старший, так как ему об этом даже не сообщили. — Или может лучше рассказать о его слабости к наркотическим веществам? Слишком много непроверенной информации. — С чего ты взял? — Сегодня, когда я был у него в кабинете, то не смог не заметить белые разводы от порошка на его столе. — Чимина подергивает, то ли от злости, то ли от холода. — Сомнительно, что он там лепёшки из рисовой муки катал. — Чимин, пойми, мы не можем завалиться в участок с обвинениями. Сперва нужно найти и собрать доказательства, — он тяжело вздыхает, прикрыв глаза. — Признаюсь, мне не хочется верить в то, что Намджун замешан в подобном. Но раз есть подозрения, значит необходимо обязательно все это проверить. Младший уже успел успокоиться и смотрит на Юнги, который от холода съёжился и уменьшился в размерах, но все равно продолжает держать Чимина за руку. — Прости, что взвалил на тебя это, хён. Я просто не справлюсь в одиночку. — Ты никогда не будешь один, Чимини. Твой хён всегда рядом, — хрипит старший. — Ты совсем замёрз, Юнги-хён. Может зайдём куда-нибудь? Что думаешь? — Я думаю, без виски нам сегодня не обойтись. Они зашли в ближайшую забегаловку и были рады, что являются единственными посетителями. Помещение оказалось тесное и плохо освещённое. Парни заказали пиццу с выпивкой и уселись в дальнем углу у окна. — Я так голоден, что с удовольствием умял бы техёнов скепасти, — живот блондина издаёт характерные звуки в подтверждение. — Думаешь нам хватит одной? — Сейчас я уже сомневаюсь, потому что даже не помню, когда ел последний раз, — парень хмурит брови. — Кажется это было вчера утром. — Черт возьми, Чимин! — внезапно повышает голос старший. — Ты решил проверить свою выживаемость? — Хён, я просто заработался и забыл, — улыбается офицер, прикрываясь рукой. Молоденькая официантка приносит заказ, мило улыбается представителям закона, а затем, слегка покраснев, удаляется. — Так, — начинает Мин, перекладывая самый большой кусок пиццы младшему на тарелку. — Послушай меня, парень. Это конечно хорошо, что ты нашёл работу всей своей жизни и полностью отдаёшься ей, но запомни! Работа не должна заменять тебе жизнь, понял? — он ждёт, пока Чимин кивнёт, и только после этого приступает к поеданию, как оказалось, наивкуснейшей мексиканской пиццы. После того как они разобрались со второй порцией и опустошили бутылку спиртного за пустой болтовнёй, Юнги спрашивает то, что давно его интересовало. — Чимини, — секунду он молчит, будто и без того, как он считал, скупой словарный запас внезапно обнулился. — Почему ты ушёл с прошлой работы? — Ох, хён, ты решил выбрать рубрику «дерьмовые истории»? — он часто моргает, пытаясь сфокусировать взгляд, потому что его трезвость со словами «сегодня без меня» ускакала с диким хохотом. — Человек, который считался убитым, на самом деле оказался жив. Когда я попытался разобраться в этом, то меня отстранили, сказав, что я съехал с катушек, — он цокает и качает головой. — Они говорили, что есть улики, но хён, согласись, не так трудно их подделать. В этом был замешан один из офицеров. По итогу, меня стали называть безумцем, а я ничего не мог сделать, — под конец он делает уставший, ленивый вздох. — Вот так вот. — По этой причине тебя так волнует Намджун? — Именно… — Мы с этим обязательно разберёмся. Я обещаю, — он выходит из-за столика и помогает Чимину встать. — А теперь нам надо по домам. Твой Чонгук наверняка волнуется. Такси останавливается не заезжая во двор, поэтому Юнги просит водителя подождать, пока проводит младшего до подъезда. Парни идут, придерживая друг друга из-за скользкой дороги, на которой даже трезвый грохнется. Чимин, уже не единожды подскользнувшись, каждый раз хватается за шарф старшего, постепенно затягивая подобие петли. — Может, зайдёшь? — предлагает Чимин, съедая половину слов, когда они наконец добираются. — Я становлюсь слишком смелым, когда пьянею, — он поднимает голову вверх, замечая свет в квартире младшего. — Тем более, тебя уже заждались. Наверное, не будь Чонгука дома, то офицер обязательно остался бы у Чимина. Его и так весь вечер преследует одна непозволительная мысль. Юнги был достаточно сильно пьян. Именно поэтому после того как они обнялись на прощание, он не отпустил Чимина и накрыл его влажные губы своими, не позволяя себе продолжить. Ему плевать что будет. Лишь бы не оттолкнули. А блондин и не оттолкнул. Только медленно отстранился и, опустив голову, покраснел. Юнги так поступил, потому что лучше сделать и жалеть, чем жалеть не сделав ничего.