jamais vu

happy birthday my lovely boy

— Ты? — одновременно произносят два удивлённых парня, глядя друг на друга. Брюнет быстро сокращает расстояние между ними и кладёт ладони на плечи Чимина. — Хён… — произносит тихо, почти беззвучно. Рюкзак со зверем опустился на землю. Во влажных, полных любви глазах напротив, Чимин видит свое отражение. Руки сами поползли к волосам брюнета и откинули чёлку, свисающую на глаза, а после, огибая брови, одна рука расположилась на загривке, а вторая, медленно по щеке спустилась к подбородку. — Чонгук… Тот прижал старшего к себе и заключил в крепкие объятия. Минуты две они стояли вот так, молча, в обнимку посреди лестничной площадки, пока Чон не услышал всхлип. А затем ещё. И ещё. — Где ты, чёрт возьми, был? — Чимин отстранился, рукавом вытер с лица следы своей слабости, а затем поднял кота, взял младшего за руку и направился обратно в квартиру. Пак немного прошёл вперёд и остановился. Не поворачивается. Кот выпрыгнул из рук, прошёл в гостиную и по хозяйски расположился на диване. Чон закрыл за собой дверь, наблюдая за своим хёном. — Я искал тебя. Чимин, я… Дело не в том, что Чимин обижен. Вовсе нет. Просто он немного растерян, и возможно, даже слегка напуган внезапным появлением человека, которого он собирался искать. Соображает парень быстро, но всё же пары минут в молчании ему не помешают. Чонгук чувствует себя крайне неуютно, и вроде бы он ни в чём не виноват, ведь это именно старший не объявлялся дома несколько дней. Но Чон не собирается давать старт обвинениям в адрес друг друга. Он счастлив, что Чимин цел и невредим. Ну, почти. Сейчас важно избавиться от этого гнетущего непонимания, что чёрной тучей повисло между ними. — Я вернулся с работы, а тебя нет. И на следующий день тоже. Я испугался, что что-то могло произойти на службе, но потом понял, что мне сообщили бы. В голову лезли мысли, что на тебя могли напасть, пока ты шёл домой, избить или даже убить, но ты ведь офицер полиции и мог дать отпор. А потом предположил, что ты вернулся Пусан. Устал от новой жизни, людей, от меня… Чимин повернулся в недоумении подняв брови. — Что ты несёшь, Чон Чонгук? Я? Устал от тебя? Не говори глупостей! — в груди дискомфорт от понимания, что Чонгук допускает такие мысли. — Хён, я… — подойдя ближе, он прижимает старшего к себе, не так уверенно, как в первый раз, но достаточно крепко, чтобы тот не смог оттолкнуть. — Никогда… — подняв голову, блондин смотрит так, будто хочет забраться в душу Чонгука, выпихнуть из неё все сомнения, донести свои чувства и навсегда оставить их там. — Никогда больше не сомневайся в моих чувствах к тебе. Понял меня? — Да, хён. — Чонгук ощущает, как его притягивают к себе и чиминовы губы, немного солёные от размазанных ранее слёз, соприкасаются с его. Чон отвечает, но не слишком напористо, скорее мягко и нежно, словно целует что-то хрупкое и редкое, а затем прерывается. — Ты расскажешь, где пропадал? Уплетая горячую лапшу, даже не дожидаясь пока та хоть чуть чуть остынет, Чимин рассказал всё что ему пришлось перенести за последние несколько дней. И про контрольную закупку, и про то, как его заперли в подвальном помещении, и как его спасли, а ещё про то, как сильно он переживал за Чонгука, который обнаружив пропажу, не нашёл бы себе места. Момент с ночёвкой Юнги у них дома, он решил упустить. — Чимин, я уже заранее знаю твой ответ, но всё же спрошу. Может тебе стоит уволиться? — Чонгук догадывался насколько опасно быть следователем, но рассказ старшего, даёт понять, что может быть и опаснее. — Тебя могли убить. — Счета сами себя не оплатят, малыш, — блондин улыбается и засасывает лапшу. — Моей зарплаты достаточно для нормальной жизни, — пытается убедить младший. — Чонгук, ты знаешь, я живу этим. Всё равно, что потребовать меня расстаться с тобой, а это — невозможно. " А если придётся выбирать между мной и должностью, что ты выберешь, хён?" — хотел спросил Чонгук, но вместо этого переводит тему. — А кот откуда? — Юнги просил присмотреть. Я как раз собирался его вернуть, когда встретил тебя. Кстати, я должен заехать в участок.— Чимин вспоминает что-то и тут же схватив телефон кого-то набирает. — Юнги-хён, Чонгук вернулся! — сразу выкрикивает Пак. — Я очень рад за тебя, Чимин, правда. Где он был? С ним все хорошо? — на самом деле у офицера амбивалентные чувства. — С ним всё отлично. Искал меня в Пусане, — смеётся парень. Для Юнги это мелодия из самых ярких цветов, которые поливали мёдом. Настолько сладок его голос. — Я сегодня загляну в участок и заодно кота верну.

***

Спустя несколько дней, прогуливаясь в парке, Чимин заметил, что осень полностью вступила в свои права, переодев природу в огненные краски. Возможно, будь у него выбор уехать в страну, в которой вечно золотой сезон, то купил бы билет в одну сторону без права вернуться обратно. С Чонгуком конечно. На самом деле эта утренняя прогулка в тумане, под постепенно пробивающимися лучами солнца, была не простым пребывание на природе. Чимин искал кое-что особенное. Что-то, что можно гордо преподнести объекту своей безграничной любви, которая продолжается уже вот шестой год. Он шёл вдоль сувенирных лавок и различных ярмарок, всматриваясь и оценивая каждый заинтересовавший его предмет и, безрезультатно потратив три часа, вернулся домой. Чимин не знал что подарить Чонгуку на годовщину. И наверное ничего не придумал, если бы во время уборки не задел мольберт, на который он не обращал внимания второй месяц. Скинув с него ткань, он увидел эскиз молодого обнажённого парня, сидящего полубоком с подогнутыми под себя ногами. Лёгкая шелковая ткань ненадёжно и преступно соблазняюще свисала с бедра, прикрывая сокровенные места, а взгляд направлен не на того, кто любуется картиной, а на того, кто рисовал его. На автора. Чимин вспоминал тот вечер и слова Чонгука. — Любовь нельзя купить, — прошептал он, делая мягкий мазок кистью. — Её нельзя растянуть, — добавил, переводя сосредоточенный взгляд с полотна на Чимина и обратно. — И невозможно удержать, — он сделал паузу, а рука повисла в воздухе. — Но я хотя бы могу её запечатлеть, — сказал тогда он. Пак улыбнулся, поправляя подставку. Только что он придумал что подарить своему парню. Чимин занимался упаковкой, когда Чонгук вернулся с работы и нырнул в ванную. Блондин спрятал подарок в спальне, а сам вошёл обратно в гостиную и выбирал какой фильм посмотреть. Ничего грандиозного не планировалось. Просто покушают, посмотрят фильм и хорошо проведут время вместе, что у них, собственно, получалось нечасто. — Чонгука-а, — позвал парень. — Что будешь смотреть: «служители закона» или «беглец»? Чонгук выходя из ванной и предпринимая попытки максимально высушить волосы полотенцем, вдруг встал в такую позу, которая кричала о своём недовольстве. — Детектив..? — Что не так? — Чимин приглашающе похлопал по диванной подушке. — Это просто две части одного фильма, Чимини. — Да, но там Томми Ли Джонс! — объяснил блондин, не понимая чонгукова отпора. —  И Роберт Дауни младший, между прочим. — Если добавить в говно сахар, оно все равно не станет потребляемым, — сумничал Чон. — Какой же ты невыносимый, — он задрал нос, демонстрируя свою обиду. — У меня был хороший сенсей, — усевшись рядом, Чонгук настойчиво пощекотал старшего, а тот в свою очередь отпихнул его от себя и долго не поддавался, пока брюнет всем своим весом не прижал его к спинке дивана. — Твой сенсей учил тебя хорошим манерам, вообще-то. Так где твои извинения? — Чимин понимал, что не в том положении, чтобы пытаться показать свою властность, но его это забавляло. — Кажется мой хён упустил этот момент в обучении. Но не переживай, он получит свое наказание сразу, как переступит порог спальни, — Чонгук ухмыльнулся, считая свои слова максимально горячими. А Чимин, воспользовавшись моментом, сбросил его с себя и кинулся в спальню. Он повернулся в сторону входа и улыбнулся стремительно приближающемуся Чонгуку. Медленно пятясь к кровати, Чимин изящно расстегнул пару верхних пуговиц своей белоснежной рубашки. Чон приближается неспешно, словно хищник, который вот вот вцепится в свою жертву. Пояс розоватого, недавно надетого, махрового халата сполз на пол. Два шага младшего вперёд — один чиминов назад, и так до тех пор, пока каждый своей кожей не почувствовал горячее дыхание стоящего напротив. Пальцы Чимина шагают по мышцам Чонгука, скользят по ключицам, а после зарываются в густые волосы. Чонгук тут же подключается, оставляя мокрый поцелуй на шелковистой шее старшего, накрывает его губы своими и уже сам разбирается со всеми остальными пуговицами. Чимин взбирается на кровать, завлекая Чонгука за собой. Брюнет ведёт ладонями сперва по животу, пальцами перебирая кубики, затем по вздымающейся груди, шее и касается алых щёк. Чонгук прерывается на секунду, чтобы взглянуть на Чимина. На такого красивого, с приоткрытыми глазами и покрасневшими пухлыми губами. Такой вид сносит крышу. Он снова наклоняется за поцелуем. Целует мягко, тягуче, но одновременно горячо. Чонгук сам не понимает, зачем медлит. Это не по его правилам. Руки Чимина пробираются под халат, плавно стягивая его и оголяя мощные плечи. Изучает грудь, спину, оставляя незначительные следы своими ноготками. Ловкий язык вытворяет сногсшибательные вещи, как только ему дают свободу действий. С губ Чонгука срывается стон, а слегка повлажневшие ладони, сминая кожу, ведут по бокам вниз. Он расстегивает его ремень, от лязганья которого Чимин покрывается мурашками. Брюки вместе с рубашкой и чонгуковым халатом летят на пол. А блондин и рад, потому что ему уже давно тесно в штанах. Чонгук пододвигается ближе, разводя его ноги в стороны. Старший улыбается украдкой, позволяет устроиться удобней и закидывает свои ноги ему на бёдра. После очередного страстного и влажного поцелуя, Чонгук прижимается ещё ближе, упираясь своим стояком о боксеры Чимина, у которого тут же сбивается и без того уже сбитое дыхание. — Я так понимаю, ты готов к исполнению наказания, — улыбаясь шепчет Чимин, откидывая назад мокрые пряди младшего. — Только если ты готов понести его в виде ограничения свободы, — Чонгук перехватывает обе руки Чимина, крепко фиксируя над его головой, а своей свободной ныряет под боксеры, обхватывая горячую плоть. Блондин издаёт тихий стон, в то время как губы Чона касаются выпирающих ключиц, затем переключается на шею, выцеловывая каждый сантиметр. Чимин тянется ближе к младшему, проводя языком по его нижней губе. А после, закидывает голову назад, когда Чонгук вырисовывает своеобразные эскизы из поцелуев оставляя следы по всему телу, и наконец, высвобождая руки старшего, который тут же рефлекторно принимается исследовать, давно уже исследованное вдоль и поперёк, тело Чона: царапая гладкую кожу и сминая крепкие мышцы. Когда рука брюнета покидает нагретое и влажное место, не завершив начатое, из уст Чимина слышится недовольный скулёж. Чонгук потянулся к прикроватной тумбочке за смазкой, потому что терпеть знатный дискомфорт между ног становилось невыносимым. Ненужное бельё наконец тоже летит на пол. Вскоре после первого, Чон вводит и второй палец, растягивая старшего в манере ножниц. Притягивая к себе за блондинистый затылок, Чонгук не скупится на поцелуи, а когда в ход пошёл третий палец, чувствует губой несильный укус Чимина. Тот обжигает своим дыханием кожу, надавливает пятками на поясницу младшего, требуя большего, а один его распалённый вид, искрами проходится по каждому позвонку брюнета. Такой нежный, сексуальный и хрупкий, что разбить боишься. Только вот если и умудришься разбить, он своими осколками глубоко в мясо въестся, болью будет напоминать о себе, а боль такая, что свет не мил станет. Взгляд Чонгука направлен прямо Чимину в глаза. Он отстраняется. — Раздвинь ноги пошире, — с нежностью в голосе произносит он, улыбаясь уголком губ. Чимину неловко, но он послушно выполняет просьбу. Казалось бы, столько лет совместной жизни и различных извращений, а такое действие все равно каждый раз вгоняет в краску. Чонгук сразу входит не больше чем на половину, а после медленно продвигается дальше на всю длину, от чего получает потрясающие ощущения. Он накрывает Чимина собой, руками пробираясь под лопатки блондина. Чон двигается медленно, тщательно выискивая ту самую точку, хоть ему до дикости хочется сорваться на бешеный темп. Сладкие стоны, что слышатся из уст Чимина, возбуждают младшего ещё больше, даря лёгкое головокружение. — Чимин-а, — хрипит Чонгук, оставляя красную отметину на шее, которая позже потемнеет, как и все остальные. — Да-а? — у Чимина откровенно совращающий тон. — Сколько дают за укрывательство преступника? — шепчет он у самого уха, прикусывая его. По комнате разносится громкий и крайне неприличный стон. — Нашёл, — думает Чонгук и снова проходится по простате, слыша уже гортанный звук, но все ещё ждёт ответа на свой вопрос. — Сколько, хён? — До десяти лет лишения свободы, — как заученный стих проговаривает разложенный под Чоном офицер, хныча и стараясь насадиться сильней. — Зачем тебе, — он сам себя перебивает полустоном, — Чон Чонгук, — откидывает голову назад, — это сейчас понадобилось? — завершает на выдохе. Чонгук уже ускорился, пальцами впиваясь в натренированные бёдра Чимина. — Я бы не справился с преступником вроде тебя и готов был бы понести пожизненное. — Чонгук… — у блондина взгляд поплывший, ощущение заполненности ему кажется таким правильным, и чувство счастья, что обволакивает все тело — тоже. — Чонгук, я…я сейчас… Пак пачкает свой и чонгуков живот, тяжело дыша. Тело реагирует лёгкими подёргиваниями на прикосновения младшего, который уже выдохся и хочет довести себя до разрядки, продолжая вдалбливаться в такого податливого Чимина и вскоре бурно изливается в него, считая галактики под веками. Брюнет валится рядом со старшим, восстанавливая неровное дыхание, вбирая того к себе в объятия, убирает прилипшую чёлку со лба и с трепетом во взгляде, целует. Чонгук думал, что Чимин уснул, когда блондин внезапно обратился к нему. — Ты всё ещё не дорисовал, — мурлычет он, не поднимая век и пальцем указывая на тот самый мольберт. — Я знаю. У меня не было ни времени, ни красок, хён, — виновато отвечает младший, поглаживая своего идеального любовника. — Сегодня у тебя есть всё, — Чимин встаёт и достаёт что-то из-под кровати, а затем вручает удивленному Чонгуку. — Это? — не предпринимает попыток отгадать младший. — Профессиональные краски, — заключает Пак, а после наблюдает как Чон кровожадно разрывает, так заботливо обмотанную Чимином, упаковку. — Чимин-хён! — чуть ли не пищит парень и, как ребёнок, которого попросили обнять настолько сильно, насколько он любит, обнимает Чимина. — Я рад, что тебе понравилось, — он не может нарадоваться реакции своего парня. — Но хён, мой подарок ещё не готов, — вдруг отвлекается Чонгук, сведя брови к переносице. — Это не так важно, Чонгук. Мы же не соревновнуемся. Когда будет готов, тогда и подаришь, — тихо произносит светловолосый, продолжая любоваться младшим. — Мой подарок уже тут. Это ты, Чонгук. — произносится в голове Чимина, но свои мысли он почему-то оставляет неозвученными.