Ответить молчанием

В спортзале играли в волейбол. Желто-голубой мяч слишком часто касался пола, и Кирилл понимал, что долго этот сет не продлится — скоро он тоже пойдет играть. Но почему-то именно в эти свободные десять минут он подсел к Даниле. — Слушай, тебе Ульяна ничего не говорила? Быльчинский оторвался от телефона. Посмотрел на поле, выловив взглядом Ульяну. Естественно, она была в ведущей команде и забивала достаточно много мячей. — Меня начинает волновать, что и ты, и она спросили у меня одно и то же. — Ого, правда? Слово в слово? Кирилл действительно боялся, что Ульяна выдаст тайну раньше, чем он соберется это сделать. — Нет, у нее это было: ты еще не знаешь? Кирилл не говорил? И мне не нравится это, знаешь ли. — Если ты вдруг мог подумать… — Нет, я несерьёзно. Итак, ты решил рассказать, с кем у тебя интрижка? Ого, он даже понимал, о чем речь пойдет. Интрижка — ужасное слово. Позже он попросит друга не употреблять его в их с Никитой сторону. Но сейчас же он не знал, о ком речь. Данила, похоже, прекрасно помнил, как отреагировал Кирилл, когда он тыкнул пальцем в небо про еще одни его экспериментальные отношения. — Именно сейчас я хотел убедиться, что ты ещё не в курсе. А то вдруг ты обижен и делаешь вид, будто не знаешь. — А, то есть Ульяна знает и тоже прощупывала почву? Почему я должен обидеться, блин? Хотя ладно, я понял. Я опять не при делах, и узнаю всё последним, да? — Давай после урока, а? Не хочу тут. Команда параллельного класса проиграла со счётом 25:9, и Кирилла с командой вызвали играть. С поля вернулась Ульяна. Никита сегодня проходил медкомиссию. Выяснилось, что ему не сделали обязательную прививку в этом году, и отправили проверять здоровье. — Ты в курилку идешь? — спросил Данила, когда ехал за Кириллом после физкультуры. — Там лестница. — Белк, я знаю, — конечно, он не тупой, с другом лестниц избегать привык уже на уровне рефлексов. — Там переход пустует теперь. Одно крыло школы закрыли, чтобы летом начать ремонт, но небольшой коридор остался открыт. Кирилл несколько раз заглядывал и видел, что туда никто не суется. — Почему мы не могли в кабинете поговорить? Или на улице, — Данила провел рукой по стене, и на пол осыпалась отсохшая краска. — Много лишних ушей, — Кирилл присел на корточки. — Ты просто скажи кто и зачем, мне больше ничего не надо. Можешь даже на ухо, — усмехнулся Данила. — И тебе ну… Всё равно будет на человека этого? На выбор мой, — Кирилл поднял взгляд на друга. — Если ты аргументируешь, я ж говорю. Я бесился из-за Румянцевой, потому что не понимал. — А потом понял как будто? Он понял, что Кирилл просто пытался убедить себя, что он не гей? Это было хорошим оправданием? — Это твой выбор, Кир. То, что меня что-то не устраивает, я могу высказать или оставить при себе, но решать все равно тебе. Если бы все так мыслили, наверное, жить в мире было бы проще. Хорошо, что Кирилл с другими людьми и не водился. — Хорошо, — он вздохнул. Дайте сил. Кирилл закрыл глаза. — Это Никита. Когда он посмотрел спустя минуту тишины на Данилу, тот задумчиво придерживал подбородок. — У меня была мысль, правда. Потому что я бы увидел, наверное, если бы был кто-то еще. Тогда, возможно, это мог быть кто-то, скажем, не из школы. Но тогда при чем тут Ульяна? — Это ты так откладываешь свой негатив или что? — не выдержал Кирилл. Данила очень явно закатил глаза. — Кир, ты дурак? И давно это? — Давно дурак? Да — достаточно. — Кирилл, — Данила нахмурился. — Ну, официально вот несколько дней. А вообще… Понял не так давно на самом деле. Наверное, долгое время не осознавал просто. — И Никита, получается, тоже, — хмыкнул Данила. — Мне интересно, как вы поняли, что это взаимно. Кирилл улыбнулся одним уголком рта. Путем проб, без ошибок. Почти. — Ну… — Боже, у тебя такое лицо. Ладно, я не хочу это представлять. Не смогу Нику в глаза смотреть. Ясно всё с тобой, и со мной тоже. Споткнулись о Милевичей. — Не споткнулись, — поправил Кирилл и поднял указательный палец вверх. — Запали. Данила усмехнулся. — Я что вспомнил. Когда Зорин меня тогда из кабинета не выпускал. Ну, ты понял, про что я? — Кирилл кивнул, внимательно слушая. — Он говорил о том, что ты точно латентный. Что это однажды откроется. Скоро или нет — неизвестно. Я не сильно верил ему, потому что злился, да и он много фигни всякой нес. И тебе не сказал, чтобы ты не грузился. Хотя когда ты сказал, почему он к тебе липнет вообще, я немного задумался. — Да он вообще дохуя загадочный. Сейчас что-то говорил тоже. Экстрасенсом себя почувствовал. К черту его, — закончил Кирилл, посмотрел на Данилу и с опаской спросил: — Всё нормально же? — Конечно, Кир. Когда они пришли в кабинет, Кирилл коротко кивнул Ульяне, давая знать, что всё, секрета нет. Он немного не верил, что ей действительно всё равно на него. Никита сказал, что всё с ней уладил, и это звучало как победа. Последняя неделя в принципе ощущалась как триумф, без преувеличений. Осталось уладить всё с отцом. Но тот, наверное, уже давно ждал, что Кирилл признается. Закуток коридора Кирилл все-таки облюбовал — пару раз они ходили туда с Никитой. Засовывали кусок от оконной рамы, найденный на полу, в ручку от двери, чтобы никто не зашел. Сидели на пыльном подоконнике одинокого окна, Кирилл под смех Никиты пытался повторить сложные жесты, но руки либо не слушались, либо это было очень медленно и в одну картинку не складывалось. Потом они долго отряхивали одежду от пыли, Кирилл шутливо помогал Никите, заканчивалось это щекоткой и тем, что оба на несколько минут замирали. Кирилл приперал Никиту к стенке, приближался и долго-долго смотрел ему в глаза. Эта пытка приносила почти что удовольствие. Жалко, что перемены в школе такие маленькие. Но всё же там, даже находясь одни, они не рисковали делать то, что действительно хочется. Об учебе уже не думалось: потому что осталась неделя и потому что было откровенно не до этого. В одну из перемен в сторону Кирилла бежали младшеклассники, а за ними он увидел Тадеуша. Было похоже, что те что-то у него забрали и отдавать не хотели. Шкеты были совсем мальчишками, даже ниже Тадеуша, который, как и Кирилл, был уже довольно высоким. Но всё решало их большинство. — Стоять! — Кирилл придержал за руку самого крикливого и увидел, что у него в руках бумажка. Никита, который был с ним, быстро вырвал ее из рук. — Что ты делаешь? Банда остановилась вся, следя за происходящим. Тадеуш стыдливо склонил голову, когда Никита отдал ему бумажку. — Отпусти! — крикнул мальчик, пытаясь вырваться. И, смекнув, что без информации его не отпустят, сказал: — Он письма любовные пишет, чокнутый! Кирилл не подал вида, что удивился. — И что, тебя это как-то трогает? Я его брат, и если ещё что-то подобное увижу, тебе не поздоровится. Понял? — Иди на хуй! — выдал мальчишка, как будто совсем не испугавшись. Хотя нижняя губа у него дергалась всё сильнее. Кирилл чуть не посмеялся ему в лицо, но отпустил беднягу. Когда зачинщик вернулся к своей массовке и все они быстро убежали, Кирилл обратил внимание, что и Тадеуша нет. Никита тоже не заметил, как тот ушел. — Честно, я прям подумал, что Тадеуш написал письмо именно ему. Надеюсь, это не так, потому что полностью гомосексуальная семья это даже смешно, — сказал Кирилл тихо, осмотревшись. Не хотелось, чтобы кто-то подслушивал. «Но это имеет смысл», — подловил Никита. Кирилл решил потом спросить, что он действительно имел ввиду. Как будто общаться в голос стало в школе опаснее. Может быть, научиться правильно изображать жесты, чтобы иметь возможность не говорить в такие моменты? Уроки у Тадеуша заканчивались раньше, и расписания его Кирилл не знал. Поэтому хотел обо всем спросить дома. Заодно был повод взять с собой Никиту. Когда они пришли домой, с кухни раздавался голос Арсения. — А предупредить не судьба было? Я редко появляюсь теперь дома. Неужели вы вспомнили, что у вас есть еще один сын? Я не знаю, я не его нянька. Он подросток, мам, постоянно гуляет. Не волнуйся, если он станет наркоманом, я его вылечу. Я не думаю, что он согласится, но сообщу ему, хорошо. Он устремил взгляд в коридор, где появились Кирилл с Никитой, и помахал им рукой. Затем нахмурился — видимо, его спросили о чем-то не очень приятном. Станислав сидел за столом и напряженно лепил котлеты. — Да, я живу со своим парнем. И лучше ничего сейчас не говори. Что? Познакомиться? Вы издеваетесь? Я не стану этого делать, и не просите. Я все еще в здравом уме. Вас не интересовала моя жизнь до этого момента, так с чего бы такая инициатива сейчас? Всё, я не могу больше говорить. Арсений отложил телефон и тяжело вздохнул. Кирилл и Никита зашли на кухню. — Что на этот раз? — спросил Станислав. — Нет, ну ты можешь себе представить? Они приглашают на юбилей. Тридцать лет совместной жизни. — Ну цифра все-таки значимая. — Они приглашают меня с тобой и Платона, — и, не дождавшись нужной реакции, Арсений подчеркнул: — Там же столько народа будет! Как они объясняться собираются? Тоха вообще с ними не виделся несколько лет. Цирк, да и только. Кирилл помнил, как родители обошлись с Платоном, когда узнали о его ориентации. Ему всё еще не верилось, что так могут поступить родные люди из-за того, что сын полюбил человека своего пола. Но с другой стороны, сам Кирилл ничего такого не делал, а его тоже оставили за ненадобностью. Есть вообще предел разочарованию? — Может, они поняли, что ошибались. Хотят наладить контакт, — предположил Станислав. — Ты слишком наивный. Я хоть и вступил в наследство на квартиру, не очень хочу иметь что-то общее с семьей. Не верится в их осознанность совершенно. — Но ты все-таки подумай над этим, ладно? Я буду рядом, и всё будет не так плохо. Не отметай сразу это предложение. Кириллу сложно было представить, как его отец пошел бы на мероприятие и во всеуслышание сообщил, кто его избранник. Но заявлять, что ты на такое согласен — сильно. — Еда еще не готова, Кир, Ник. Идите пока развлекитесь чем-нибудь, — сказал Арсений. Если он на самом деле не вкладывал какой-либо подтекст, то Кирилл сам его придумал и еле сдержал вырывающуюся улыбку. В гостиной теперь диван был всегда разложен и застелен. Только днем Кирилл накидывал на него покрывало. Одеяла пока не было, его роль выполнял плед. Едва Никита закрыл дверь и начал стягивать рюкзак, Кирилл прижал его к стеллажу. Похоже, пора бы начать ему привыкать к подобным порывам. От таких неожиданностей где-то в грудине как будто покалывало. В ответ Никита начинал лезть руками под одежду — на бока и спину. Ну уж нет, не только его можно застать врасплох. Кириллу хватало секунд десяти, чтобы дыхание потяжелело. Здесь, дома, за закрытой дверью можно было делать что захочется, без опаски осуждения. Естественно, как и у всех парней в таком возрасте, хотелось многого. Но Кирилл мало понимал, как это работает в таких отношениях. Он наклонился еще, потерся носом о щеку. Не меньше мыслей о каких-то неприличных вещах его порой затапливало нежностью, желанием сжать в объятиях и никогда не отпускать. Как он попался в эти сети так быстро? Пара недель и всё — он неисправимо увяз в этом болоте. — Я хотел спросить, — выдавил Кирилл. Никита замер, внимательно слушая. Он сразу понял, что это важно. — Как… как ты видишь наши отношения? И вообще, у тебя был опыт… с кем-нибудь? Как-то глупо, что мы столько общаемся, а я о тебе этого и не знаю. Никита понимающе улыбнулся, высвободил руки и начал избирательно жестикулировать, чтобы Кирилл его максимально понял — искать телефон не хотелось. «Нет, у меня не было никаких отношений. И я не знаю, как это должно быть. Нет ничего страшного в том, что эту тему мы не трогали. Кроме того, про тебя я тоже не знал. Пока Ульяна не проговорилась.» — Да, вышло по-тупому вообще… — вздохнул Кирилл. — Я бы не сказал, что это можно назвать опытом. Там история долгая. «Мне интересно лишь то, нравятся ли тебе девушки?» — спросил вдруг Никита. — Я… Румянцева мне не нравилась, просто так вышло, что мы выбрали друг друга ради желания самоутвердиться. Она — возможно, доказать, что может привлечь любого, я — доказать собственную натуральность. Я прожил этот эпизод и забил, потому что ничего себе не доказал, только травмировал. Решил плыть по течению. Всё это заварил Платон, и когда он уехал, дышать стало легче, а потом всё немного забылось, — Кирилл никогда не озвучивал то, что действительно тогда произошло. И теперь, когда сделал это, всё встало на свои места. Начало быть закономерным. Не правильным, но объяснимым. — Раньше… Наверное, кто-то и нравился. Не помню особо. Сейчас-то что? Сейчас мне ты нравишься. «Потому что мне, скорее всего, они безразличны» — Ты уверен? — Кирилл почти почувствовал тяжесть ноши этого заявления. «Мне сложно назвать хоть одного человека, который бы мне нравился. Не до этого было. Но Ульяна вспомнила один… случай в детстве. Я не думаю, что его можно считать серьезным, но это правда единственное, что можно взять в расчет. Я был совсем ребенком, и это был мальчик.» Кирилл тяжело понимал некоторые жесты, но суть уловил. — Я не знаю, что сейчас по этому поводу сказать, — признался он. — Честно, мне немного страшно, потому что вешать такие ярлыки опасно. Для репутации, чужого мнения, жизни в конце концов. Я не хочу, чтобы тебя это обидело, потому что я стыжусь не тебя, а… себя. Никита взял Кирилла за футболку на груди и потянул на себя, обняв. Даже если он не разделял те же переживания, видеть потерянного парня было непросто. Кирилл вздохнул, отстранился и посмотрел на Никиту так, что у того перехватило дыхание. — Но я не буду жалеть ни о чем, всё равно, — сказал он. «Не будь пессимистом, Кир. Посмотри вокруг, все как-то живут. Твой отец с Арсением, Платон. И мы тоже сможем» Кирилл припал к его губам, не справившись с соблазном. Никита умел утешать, умел «говорить» правильные вещи. Кирилл считал, что так не умеет. И это в Никите еще больше притягивало. А от поцелуев с ним Кирилла просто размазывало — в голове вместо мозга образовывалась вата. Тело, наоборот, напрягалось, везде. Руки всё искали где сжать, дотронуться, погладить. Язык занимался своим делом, успешно лишая твердости пола, потому что, когда он за руку подтолкнул Никиту к дивану, тот чуть не упал. Кирилл забеспокоился. — Всё нормально? Никита отмахнулся, дотронулся до его груди и заставил сесть. Да, его слегка повело, но это не страшно. Неловко было еще, что там, на уровне глаз Кирилла сейчас, было всё так же неспокойно. Никита неловко одернул майку, будто это могло помочь. Конечно, оба понимали, что происходит, когда учащается дыхание, накрывает желанием. Кирилл взял Никиту за руки, направляя на себя, и тот сел на него сверху, расставив колени. Положение более чем откровенное. Они буквально касались почти ВЕЗДЕ. Когда Никита заерзал, усаживаясь, и немного толкнулся вперёд, Кирилл стиснул зубы и схватился за его бедра. — Потише, — шепнул он. Никита замер, и взгляд его еще больше поплыл. Кое-как он смог прожестикулировать. «Мне так нравится твой шепот» Кирилл больше бездействовать не собирался. Он лизнул шею Никиты, просовывая руки под майку. Его удивило желание оставить на нежной коже отметку, но он удержался. Лучше на месте, где никто не увидит. Оставив последний поцелуй под челюстью, он переместил ладони на живот, поднялся выше. Никита как будто начал плавиться от прикосновений, стал мягким, тянулся к рукам, неосознанно старался увеличить контакт. Чтобы больше, сильнее, ближе. Никогда он не думал, что может ТАК чувствовать. Кирилл ощутил его дрожь, как свою, когда пальцами задел соски. Или его тоже тряхнуло? Никита взял его за волосы на затылке и приблизился. Наверное, у Кирилла были такие же глаза: поплывшие, как подернутые дымкой, зелёная радужка почти утонула в зрачке. Не отрывая взгляда, Никита сделал бедрами движение вперед, и Кирилла прошибло судорогой от удовольствия. Этого было так много и одновременно так мало. С губ почти сорвался стон. И тут в дверь постучали. — Кирилл, Никита? — говорил по ту сторону Тадеуш. — Идем ужинать. Никита дернулся, как будто собирался сбежать, но Кирилл остановил его. — Тихо, никто не зайдет без разрешения, — и сказал громко: — Да, мы сейчас! Поглаживая запястья Никиты, Кирилл улыбнулся и спросил: — Испугался? Тот кивнул и смущенно пожал плечами. Как будто не он только что творил что-то непристойное. Накал прошёл, и смотреть в глаза друг другу было совсем чуть-чуть неловко. — Кстати, когда я спросил про то, как ты видишь наши отношения, я имел ввиду, на что ты рассчитываешь? Какие жесты хотел бы от меня увидеть? — вспомнил Кирилл, чтобы хоть как-то разбавить тишину. «Немного не понимаю, о чем ты. Мне достаточно видеться с тобой. А что мы будем делать — не важно» — В кино пойдем? — предложил Кирилл, и Никита согласился. — Отлично, тогда сейчас есть, а потом я к Тадеушу загляну. Надо всё-таки узнать, что у него за любовные письма.