Ответить молчанием

Никита проснулся от каких-то звуков и от движения. На входе в комнату стояла Ульяна и большим пальцем почему-то рассекала себе шею. Никита не сразу понял, что это не ему. Он лежал в обнимку с Кириллом, и сестра почему-то тому угрожала. Но увидев, что Никита проснулся, она улыбнулась. Стыдно за то, что они в таком положении уснули, почти не было. Никита понимал, как Кирилл эмоционально вымотался за день. А то, что он пришел к нему, когда чувствовал себя плохо, говорило о высочайшем доверии. Никита так не смог бы. Переживания он привык переносить в одиночку, закрывшись от всего мира. — Ну так что с братом? — поинтересовалась Ульяна. Кирилл отпустил Никиту и поднялся. Не то чтобы он хоть немного отдохнул. — Остается, — ответил он. — Поздравляю с пополнением, — сказала Ульяна и ушла в другую комнату. — Извини, что уснул так неожиданно, — попросил Кирилл и взял Никиту за руку, поглаживая. Тот заметил, что этот жест становился привычкой, приятной привычкой. Никита не мог дать название тому, что между ними происходило, это выходило за рамки понимания. Но вполне вписывалось в рамки его желаний. После той ситуации в шкафу, когда он выкинул то, чего сам от себя не ожидал, подобные мысли не покидали его. Он хотел, чтобы это повторилось, чтобы близко-близко. И это походило на одержимость. Перед тем как уйти, Кирилл удостоверился, что Ульяна в душе — работала вода, — и обнял крепко Никиту. Хотелось большего, но Никита понимал, что Кирилл уставший и всё ещё подавлен. Визит матери подкосил его. Никите хотелось мир преподнести к его ногам, чтобы все стало хорошо, но он лишь потянул Кирилла на себя и клюнул губами в щеку. Тот удивленно моргнул, погладил его по руке и ушел. Никита загрустил. Чем больше начинало что-то закручиваться, тем больше не хотелось расставаться с Кириллом. Он пошел на кухню, поискал в морозильнике что-то для быстрого приготовления и достал наггетсы. Когда сковорода уже нагрелась, пришла Ульяна. — О, молодец какой, — она рассчесывала пальцами влажные волосы. «Ну что у Данилы?» — спросил Никита. Он высыпал наггетсы на сковороду. — Всё окей, Кирилл приходил. Тяжелая у него ситуация. А Тадеуш очень милый. Потом вернулись родители Данилы. Так неловко было… Он, конечно, их предупредил, но так быстро знакомиться с ними я не планировала… «Это всё равно бы случилось» — заметил с насмешкой Никита. Ульяна рассказала ему про успехи с Данилой в тот же день. А еще она поделилась своими страхами. Что вдруг он добьется ее и потеряет интерес, что будет не так, как она хочет и представляет, что ему, может быть, тоже надо только одного. Никита попытался представить, что ему вдруг стало бы всё равно на Кирилла, но он скорее балериной станет, чем это случится. Ульяна с какой-то настороженностью спросила: — А что Кирилл тут делал? Никите подумалось, что, наверное, Кирилл бы посчитал слабостью этот визит к нему. «Просто приходил поговорить», — сказал он. — А потом просто уснул с тобой в обнимку? Никита понимал, насколько это странно, должно быть, выглядит. Но не видел причин в претензиях. «А что такого? Почему ты так предвзято к Кириллу относишься?» Ульяна вздохнула, вяла лопатку, помешала наггетсы. В сковороде забрызгало, и она опустила сверху крышку, села за стол. — Я ловлю флешбеки иногда, — призналась она, как будто собравшись с мыслями. — У Антона тоже была овчарка. Еще такая же красно-синяя американка, которая почему-то теперь у нас в шкафу. Дурацкие карие глаза. И вообще весь он такой хорошенький, якобы добренький, как он. Был. «Кирилл на него вообще не похож», — удивлённо заметил Никита. Он даже подумать не мог, что дело в этом. — Это не играет роли, я об общем впечатлении. Не осуждай меня. Я правда думала, что отпустила эту ситуацию, но когда Кирилл стал мелькать перед глазами, мне стало не по себе. Порой всплывает какая-то неприязнь. Можешь сказать ему, что я не специально, если его это беспокоит. Я, конечно, не против, что вы общаетесь, я вообще не в праве тебе что-то указывать. Но, наверное, будь во мне больше ебанутости и меньше здравого смысла, я бы не позволяла приближаться Кириллу к нам. Никита удивлялся всё больше тому, что слышал. Насколько какие-то травмы прошлого могут влиять на восприятие: абсолютно невиновный и хороший человек кажется врагом. И он внезапно тоже решил шокировать Ульяну: «Я гей» На языке жестов Никита даже не знал, как сказать это слово, поэтому воспользовался буквами. Ульяна смотрела на него почти с минуту, не двигаясь. Под этим взглядом хотелось даже опустить голову, почувствовать вину ни за что. Чуть позже она смягчилась, встала выключить плиту и осталась стоять там. — Я тут кое-что вспомнила. Ты этого не помнишь скорее всего. В то лето, когда мы были у бабушки. Ну, когда твоя мама… Узнала о болезни. Вдох выдох. Никита привык терпеть эту боль. Он не понимал, зачем она начала что-то рассказывать. — Там мы играли с соседскими ребятами. И с одним были очень дружны. Я не вспомню точно его имени. То ли Вова, то ли Влад. Ты как-то сказал, что не хочешь с ним расставаться. Одним вечером нам с тобой спать не хотелось, и мы разговаривали. Ты поделился со мной, что тебе грустно, когда он уходит, когда не обращает на тебя внимания, отвлекаясь на других мальчишек и девчонок. И знаешь, мне казалось, что я тебя понимала. Глупо говорить о какой-то влюбленности в восемь, но мне симпатизировал тот мальчик. И тогда твои слова мне казались правильными, потому что я понимала эти чувства. Только я не задумывалась, что говорил их именно ты. Потом Вова, или Влад, не приезжал больше в эту деревню, поэтому после большого стресса на следующий год ты и не вспомнил о нем. А дальше и мы перестали туда приезжать. «Я и правда не помню этого. И что это значит?» — Возможно, это было в тебе и раньше, — пожала Ульяна плечами. «И ты больше ничего не скажешь?» — Никита, я твоя сестра навсегда, пусть и не кровная, и я от тебя не отвернусь, что бы там с тобой ни было не так. Но я хочу знать, если вдруг ты почувствуешь себя плохо, или если кто-то будет обращаться с тобой плохо. Блин, я теперь еще больше переживаю из-за твоей уязвимости, Ник. «Хватит считать меня слабым. И хватит считать всех парней врагами. Вот ты бы могла подумать, что я кого-то обижу?» — Не обижайся, пожалуйста, но тебя кто угодно сам обидит. Ты же божий одуванчик, — улыбнулась нежно Ульяна. — Кстати о цветочках. Я вспомнила, что тебе кто-то нравился. Это… Парень? Никита осторожно кивнул. Он всё еще не верил, что Ульяна так легко его приняла. Он почему-то ожидал скандала. — Это что, Кирилл? Никита опустил взгляд. Было очевидно, что она так просто догадается. — Боже, — Ульяна прикрыла ладонью глаза, словно принимая поражение. — Это взаимно? «Вроде как да» — И вы что… Встречаетесь? За моей спиной..? «Нет, ещё нет.» — Ник, ты же понимаешь, что я против, — Ульяна смотрела прямо в глаза и чего-то ждала. Ждала, что ее убедят? Можно попытаться. «И что? Я чувствую то же, что и ты к Даниле. Это никак не отличается. Ты отбросишь чувства по чьей-то указке?» — Я не прошу отбросить чувства. Просто знай, если что-то случится… Я набью ему морду, — она сказала это так серьезно, что Никита не сразу понял смысл. А потом засмеялся, Ульяна подхватила. Она подошла к нему и обняла за шею, уткнувшись в волосы. — Я тебя очень люблю, но выражать это могу только через такую странную гиперопеку. Не знаю, как ты это терпишь, Ник. Ульяна отстранилась. Никита улыбался. «Мне это не всегда нравится, правда. Но если это такая любовь, то тебе можно. Хорошо, что ты у меня есть» — Всё, я сейчас плакать буду, прекращай, — предупредила Ульяна. — Будем есть?

***

Никита неловко мялся на пороге. Как будто первый раз оказался у Кирилла дома. Ощущения были совсем другие. Впрочем, всё сейчас было по-другому. Это и пугало, и привлекало. Кирилл стоял перед ним и не знал, что точно хочет сделать. Он немного оправился от приезда матери, вышел с больничного. В школе всё было как обычно. Разве что Кириллу показалось, что Ульяна стала чаще коситься на него, но он не сильно придавал этому значение. Всё его внимание принадлежало Никите. Остаться наедине с ним несколько дней не получалось. Кирилл старался сдерживать себя от того, чтобы взять при всех Никиту за руку. Такой славы им точно не нужно было. Сначала для себя бы разобраться. — Поможешь? — попросил тихо Кирилл. Никита, даже не уточняя как именно, кивнул. Пока отец с Арсением и Тадеушем уехали в магазин, нужно было подготовить кухню. Для пяти человек стола уже не хватало, поэтому его попросили достать раскладной. Кирилл позвал Никиту под предлогом познакомиться с братом. Тот пошел в школу, как и обещала Екатерина, пусть до конца года и оставалось всего две недели. Кирилл переживал, как он адаптируется, но пока всё было хорошо. — Можешь достать пока посуду? Наверху вон там, — попросил Кирилл, а сам пошел в гостиную за столом. Он чувствовал себя окрыленным, хотелось постоянно улыбаться и постоянно смотреть на Никиту. И просто хотелось. Всего. Когда Кирилл вернулся, Никита почему-то сидел на столешнице, опустив голову, рядом был стул. Он быстро поставил стол на входе и подошёл. — Что случилось? Он посмотрел на открытый шкафчик и понял, что не подрасчитал рост, чтобы достать оттуда посуду. Чертыхнулся. Никита показал, что у него закружилась голова. Кирилл бережно взял его за шею, поглаживая. — Я не подумал, что ты так не достанешь, прости. Скорая, лекарства? Никита вспыхнул, вспомнив, в каких условиях Кирилл спрашивал то же самое — когда они вылезли из шкафа, боже. Он поднял голову и посмотрел на Кирилла. Впервые он был на уровне его глаз, даже чуть выше. Немного перехватило дыхание. «Уже лучше, всё хорошо», — руки почему-то плохо слушались, но Кирилл понял и немного успокоился. В одном смысле. В другом — он был словно натянутая струна. Он приблизился ещё, Никита немного развел ноги, и Кирилл стал между ними. Он вновь обратил внимание на родинку на шее. Казалось, в воздухе сейчас заискрит. Кирилл немного потянул назад его шею рукой, Никита приподнял голову и почувствовал что-то абсолютно новое — чужие губы возле кадыка. Это ощущение… нравилось. Он взялся за плечи Кирилла и напряг пальцы, когда тот лизнул горячую кожу чуть выше, снова поцеловал, под челюстью, потом ближе к уху. Вторую руку Кирилл аккуратно опустил ему на бедро. По телу пробежали мурашки, и Никита громко выдохнул. Кирилл немного отпрянул, по шее вдруг прошёлся холодок. — Можно? — спросил шёпотом он, глядя на губы Никиты. Но тот почти не мог думать, его вело от шёпота Кирилла, отключился мозг. Его хватило только на то, чтобы податься навстречу. Кирилл привычным движением прихватил его губу. Всё внутри трепетало от того, насколько это было желанно. Насколько Никита был желанным. Думал ли он в первую встречу о том, что не сможет представить жизнь без того невзрачного мальчишки, что зашёл в кабинет с сестрой? Конечно, нет. Никита обнял его за шею, прижался ближе, в этом порыве они даже столкнулись зубами, усмехнулись. Кирилл уже двумя ладонями поглаживал по ногам Никиту — от этой ласки словно пробегали импульсы. Воздуха не хватало. Потом он провел руками по бокам вверх, опустил на талию, Никита подставился под прикосновения, выгнулся. Кирилл осмелился прикоснуться к губам Никиты языком и охнул, когда тот пустил в ход и свой. Неумело, не совсем понимая, как это делать, но готовый пробовать, повторять. Вдохнув очередной раз через нос, Кирилл почувствовал, как неумолимо тяжелеет в паху. Это было ново и стыдно. Оказывается, очень приятно, когда у возбуждения есть определенный объект. Кирилл осмелился вернуть руку Никите на бедро, переместил ее больше на внутреннюю сторону, показалось даже, что он почувствовал дрожь. Но при попытке поднять ее выше Никита дернулся, раньше чем сообразил, и, подавшись назад, стукнулся головой о шкафчик и зашипел. — Тише ты, Ник… — Кирилл накрыл рукой руку Никиты, которая терла пострадавший затылок, и заглянул ему в глаза. — Прости. Никита мотнул головой, улыбнувшись. Он сам не ожидал от себя такой реакции. Но Кирилл действительно хотел потрогать его ТАМ? И как бы он поступил, поняв, что у него стоит? Хорошо, что майка это прикрывала. Состояние Кирилла он отметить не успел. Щелкнул замок на двери, и тот тут же рефлекторно отскочил в сторону. Послышались голоса, и Кирилл ушел в коридор. Да, было бы супер неловко, если бы их так застали. Если кто-то и заметил, в каком подозрительно взмыленном состоянии были Кирилл и Никита, и насколько был не подготовлен стол, который бросили у двери, то никто виду не подал. Пока все участвовали в приготовлении ужина, Никита и Тадеуш немного познакомились, но сильно тесно общаться не получалось — язык жестов он, конечно, не знал. Мальчишка вел себя всё еще скованно и тихо, но постепенно привыкал к обстановке. Дружелюбной обстановке. Пегас бегал под ногами и получал от всех много внимания. — Кир, выбирай, либо перестраиваем гостиную в твою комнату, либо две кровати в твою старую, — предложил Станислав. Кирилл, конечно, мог бы хотеть жить с братом, но в то же время он рассматривал варианты с бо́льшим личным пространством, чтобы, например, его с Никитой не тревожили. Пока думал, он, наверное, слишком заметно кинул взгляд на Никиту. — Я бы хотел отдельно. И… двухместную кровать. После ужина Кирилл решил проводить Никиту, и в комнате, пока он переодевался, Тадеуш его ошарашил: — Наверное, если бы мама узнала, что ты тоже гей, она бы меня точно не оставила. Честно, Кирилл ещё не вешал на себя этот ярлык, поэтому слух немного резануло. — С чего ты взял? — спросил он. — А я не прав? — искренне удивился мальчик. — Мне показалось, ты из-за Никиты не хочешь со мной жить. Или по какой-то другой причине? Все-таки это было очень палевно, да? Раз даже ребенок догадался. Значит, отец с Арсением точно знают. — Я просто привык, что эта комната — моя крепость. И не смогу расслабиться, если буду знать, что ты в любой момент захочешь здесь находиться. Я так шестнадцать лет прожил. Но ты не думай, меньше времени я с тобой проводить не стану. Погуляем с Пегасом, когда я вернусь? Если что, я не прошу, я предлагаю. — Конечно, — кивнул Тадеуш. — Ты очень хороший, Кирилл. Тот не совсем понимал, как надо на такое реагировать, поэтому просто дособирался и вышел. Никита ждал уже на первом этаже. Кирилл почти взял его за руку, когда спустился по лестнице, но вовремя одернул себя. Он действительно гей? Готов ли он оклеймить себя этим словом? Наверное, ради Никиты — да. Но этот момент после ситуации с Платоном стал немного триггерным и требовал проработки. Однако сейчас он все равно знал одно. Остановившись у подъезда, Никита повернулся и словно хотел что-то сказать, но Кирилл несвязно опередил: — Мы встречаемся? Нет… Я… Я хочу предложить тебе встречаться. Ты хочешь? Ну, встречаться. Он закрыл лицо руками — господи, так глупо не связать пары слов. Никита всё равно смотрел на него с восхищением. На двор уже опускались сумерки, никого не было, и он потянулся к Кириллу, взяв за щёки. В его глазах уже горело согласие, но он кивнул, а затем коротко поцеловал в губы. Поцелуй растаял в улыбке Кирилла.