Третий лишний?

      Лорд Поттер вышел из дома Мари и Патрика Джейн и пошёл к тому месту, куда они аппарировали с Сириусом. Это было безлюдное, пустынное место, и можно было не опасаться, что кто-то из простых людей увидит, как исчезнет в никуда живой человек. Лорд Поттер не был спокоен и удовлетворен беседой с мальчиком. Хоть тот и согласился прийти к ним в родовой дом, в котором выросло и прожило не одно поколение Поттеров. Начиная от внука прародителя семьи Линфреда, тёзки самого Карла, который и построил этот дом, и заложил в него родовой камень, и до самого Карлуса. Но не было полной уверенности в том, что мальчик согласится принять их Род. Карлиус понимал, что он и сам находится в подвешенном состоянии. Как глава Рода, он несёт ответственность за все действия своего наследника, где-то не усмотрел, где-то просто сделал вид, что не замечает. Лорд не позволил сыну идти в мракоборцы, Поттеры - не воины, не разрушители, не убийцы, они, наоборот — созидатели, творцы, демиурги. Нечего делать на передовой, можно принести больше пользы находясь в тылу, и при этом остаться живым и невредимым. Но Джеймс так и норовил ввязаться в какую-нибудь потасовку с Пожирателями Тёмного Лорда. И к чему это привело? Что тот посчитал его семью основной опасностью для себя, ни мракоборцев, ни Авроров, ни Грюма, ни Дамблдора, а именно его детей! Младенцев, не умеющих ещё и ходить-то толком! То что Воландеморт был трусом, это факт, уж очень он дрожал за свою тушку. Однажды, через Ориона Блэк, их предводитель передал просьбу Поттеру, больше смахивающую на угрозу, чтобы тот сделал для него щит от непростительных проклятий. Но Карлус категорически отказал. Такого ещё небывало, чтобы демиург творил для защиты душегуба и злодея. Может этот отказ тоже был одной из причин того, что тот, которого все боятся называть по имени, напал на его внуков? Решил отомстить?       Лорд долго стоял на пустыре, решая куда отправиться в первую очередь. Он не был уверен, что сын забрал у Дамблдора мантию. Вот идиот! За столько времени ни разу не проверил, как хранится артефакт, ругал сам себя Поттер-старший. Как и велось у них в Роду, он передал ценную вещь сыну, когда тому исполнилось пятнадцать лет. И больше про мантию не спрашивал, он же тогда чётко объяснил ему, что наличие этого артефакта в их семье необходимо хранить в тайне. А этот дебил, видимо, растрезвонил о ней чуть ли всей Магической Британии. Лорд решил всё-таки узнать сначала у сына, а потом отправляться к старому козлу.       Когда он зашёл в дом в Годриковой впадине, то сразу понял, что в гостиной у сына сидит именно тот, кого он так жаждал увидеть и выдрать у него из бороды половину волос. Но, глубоко вздохнув и выдохнув, он спокойно зашёл в комнату. Невестки не было видно, Джеймс сидел в кресле напротив дивана, на котором вальяжно, как у себя дома, расположился старый интриган. Джеймс, увидев отца, вскочил с кресла и встал за него, прикрываясь его спинкой. На его лице уже не было ни опухоли, ни синяков. Да-а, невестка всегда была сильна в лечебных чарах и лекарственных зельях. — Карлус, мальчик мой, — запел Дамблдор, ничуть не меняя позы, — рад видеть тебя в добром здравии. А мы вот с твоим сыном ждём тебя, что ты нам расскажешь. Как там мальчик? У него всё хорошо? — Мальчик? Какой мальчик? — буквально опешил от этих слов Поттер. — Ну ты же ходил навестить внука? — как о чём-то обыденном, произнёс директор. — Навестить? — Лорд посмотрел на сына, тот стоял и…стеклянными глазами смотрел куда-то мимо него. Значит директор его уже «обработал». Поттер устало сел в кресло, за которым стоял его сын и в упор уставился на Дамблдора. Тот, взглядом доброго дедушки, смотрел на него поверх своих очков-половинок и добродушно улыбался в седые усы. — Где мантия? — стараясь быть спокойным, спросил Карлус. — Мантия? Ты имеешь ввиду мантию-невидимку? Дар Вечной Леди вашему предку? — невозмутимо поинтересовался директор. — Не строй из себя идиота, Альбус, — резко ответил ему Лорд. — Ты превосходно знаешь о какой мантии я спрашиваю. Так где она? — Меня Джеймс уже об этом спрашивал. Но я ему напомнил, что эту мантию я ему вернул давно, ещё до… До этого ужасного происшествия. — Вот как? Значит говоришь вернул? — откинувшись на спинку кресла, Лорд прищурив голубые глаза, сосредоточено смотрел на директора. — Ещё до происшествия вернул? А зачем вообще брал? — Но ты же знаешь, какие опасные тогда были времена, — благодушно и не моргнув глазом, произнёс Дамблдор. — Надо было придумать, как защитить молодых волшебников, когда им придётся встретиться с приверженцами Тома. Вот я и решил изучить вашу мантию и по её аналогу сделать другие. — Для борьбы с приверженцами Реддла есть специально обученные волшебники. Мракоборцы называются. Слышал про таких? Незачем было молодых, неподготовленных, вчерашних школьников подставлять под проклятия. Сколько тогда молодых ребят погибло, здоровых, умных, сильных и перспективных магов. И только потому что кому-то захотелось поиграть в войнушку! Ради чего полегли те молодые люди? Ради призрачного «общего блага», которым ты форсишь, надувая пустые мозги молодёжи. — Ты, мальчик мой, ничего не понимаешь… — завёл было свою волынку без конца и края старик, но Поттер резко и грубо перебил его. — Я давно уже не мальчик, и тем более не твой. Имей хотя бы немного стыда называть так взрослого мужчину в присутствии его сына. И не надо заводить здесь свою канитель про «общее благо». Не бывает общего блага, — Лорд опёрся руками о подлокотники кресла и наклонился телом к директору. — У каждого своё благо, для кого-то это материальные ценности, для других деньги и золото, для третьих здоровье, а для большинства это — семья! У тебя нет семьи и не было никогда, вот ты и куролесишь сам и тянешь за собой глупую молодёжь. Если ты такой борец за «общее благо», чего сам не воевал с этим злодеем? У тебя же есть опыт? Вызвал бы его на магическую дуэль и всё! Один на один! Или слабо было? …Но мне сейчас не до разбора твоих действий, меня сейчас волнует только одно — где мантия? Джеймс? — громко рявкнул Лорд Поттер, откинувшись вновь на спинку кресла. — Когда Джеймс меня спросил про эту мантию, я ему напомнил, что он отдал её своему другу, — не испытывая никакой неловкости от сказанных Поттером слов, спокойно ответил Дамблдор. — С каких пор тебя зовут Джеймсом? — уже выходя из себя, прорычал Карлус. — Джеймс, немедленно выходи из своего убежища, — когда сын встал перед отцом, тот продолжил допрос. — Где мантия? — Отец, профессор прав, я просто забыл за всеми этими происшествиями. Он принёс мне её за день до того вечера. Тогда у нас был Питер, он попросил мантию на один вечер, хотел подшутить над своей подружкой и произвести на неё впечатление. Я дал. А потом он пропал, — монотонно и заученно ответил сын. — Пропал на десять лет, — закрыв лицо руками, простонал Лорд Поттер, — и мантия пропала.       Минут пять стояла тишина, Джеймс так и стоял перед отцом, который сгорбившись сидел в кресле, закрыв лицо руками. А Дамблдор, прищурив глаза, сверлил взглядом затылок Лорда и в его глазах светилось торжество и удовлетворение. — Что произошло в тот вечер? — глухо спросил отец. — Мы с Лили были на помолвке Сириуса, а детей оставили дома с домовиками, мы были недолго, часа два, дети должны были в это время спать. Сработал сигнал нарушения защиты дома и мы тут же аппарировали домой, но было уже поздно. Генрих и Элиза лежали в манеже, а Гарри лежал рядом с кучкой пепла. Два эльфа были мертвыми, а один ещё жив, он и рассказал нам, что произошло. — И что же произошло? — убрав руки от лица, отец глянул на сына. — Мы тебе об этом уже рассказывали, — так же монотонно ответил Джеймс. — Расскажи теперь правду, — резко приказал отец. Он понял, что сын находится под заклятием подчинения и решил этим воспользоваться. — Ну что ты, Карл? Зачем давишь на мальчика? — влез со своим сочувствием Дамблдор, но Поттер навёл на него волшебную палочку, и когда успел достать? и произнёс обездвиживающие заклинание, старик с выпученными глазами замер на месте. — Говори сын, говори правду!       Джеймс рассказал всё как было на самом деле, что именно директор признал в ребёнке сквиба и предложил отдать его в маггловский приют, сказал, что у него есть один такой, где находится уже не один ребёнок-сквиб. Ему сами родители приносят своих детей, у которых не образовалось магическое ядро и он, по душевной доброте, помогает молодым семьям, потому что им потом трудно будет жить с ребёнком-сквибом среди волшебников. И эти люди ему за это очень благодарны. А потом этих детей признают умершими. А чтобы их случайно не обнаружили, он сам накладывает на них обруч, впитывающий магические потоки, если они вдруг появляются. Так что бояться им нечего. Никто не найдёт их ребёнка, а им будет почёт и слава за сына-героя. А за это Джеймс должен отдать директору мантию-невидимку на вечное пользование. И Джеймс согласился!       Сказав всё это, Джеймс упал на пол, у него начались судороги. Всё тело молодого мужчины сотрясалось и выгибалось, из его рта появилась кровавая пена, глаза вылезли из орбит, было страшно смотреть на эти муки живого человека, он не в состоянии был даже кричать. Видимо, не смея не подчиниться приказу отца, Джеймс нарушил непреложный обет. Лорд Поттер плакал, глядя на невыносимые мучения сына, но ничего не мог сделать. Магия решит сама. Или он сейчас умрёт, или станет сквибом…