Третий лишний?

       Регент Поттер смотрел вслед своему наследнику, бежавшему за крёстным. На душе старого мага было тяжело, мальчик так и не принял их семью в своё сердечко, неделя проведённая в доме Поттеров не смогла растопить ледяную корку отчуждения и обиды у этого непростого ребёнка. Он корректно контактировал со всеми, но сам не проявлял инициативы в разговорах. Вежливо отвечал на вопросы о своей жизни и о семье. Сам же не задавал никому никаких вопросов, он подолгу проводил время в комнате предков, общаясь с их портретами. О чём он с ними беседовал Поттер-старший так и не смог узнать, а когда он спросил об этом отца, тот, в своей манере выпустив в него заряд непристойных выражений, ответил, что мальчик интересуется тем, чем ни он сам, ни его безмозглый сын даже не задумывались спросить у них. Ну и о чём? Лорд Чарльз презрительно посмотрел на сына и, усевшись в нарисованное кресло, закрыл глаза - значит больше от него ничего не добьёшься.       Мальчик стойко перенёс непростые ритуалы введения в Род. Сначала надо было провести обряд обратный обряду погребения, то есть принести матери Магии подношения, чтобы она признала ребёнка живым. Для этого понадобилось почти пол-литра крови мальчика. Магия долго кружила вокруг раздетого догола ребёнка, не касаясь его. И только час спустя, она окутала его прозрачным куполом, приняв под своё крыло. На следующий день проводили обряд введения мальчика в Род, как новорождённого. Здесь уже обошлись маленькой каплей крови. Когда Лорд капнул на янтарь, который является родовым камнем Поттеров, кровь мальчика, она вспенилась и зашипела, как бывает, когда на что-то горячее попадёт капелька жидкости. Янтарь впитал в себя кровь и из него вышли три прозрачных луча, один проник мальчику в голову, второй в сердце, а третий в ладошку правой руки и на запястье ребёнка появился браслет с рунами обозначающими принадлежность к семье Поттеров. Такие браслеты были у всех мальчиков родившихся в этой семье, еще со времён прародителя Линфреда, у которого было семеро сыновей и четыре дочери. А сделаны они для того, чтобы избежать близкородственного кровосмешения. Когда молодые люди переходят границу родственных отношений, то браслет начинает жечь запястье, а если они не останавливаются, несмотря на ужасную боль, то браслет…отсекает правую кисть у провинившегося парня. О таких случаях Лорд Поттер не слышал, но это не значит что их не было в их роду. С того момента, как на запястье его старшего внука появился этот браслет, мальчик должен носить фамилию Поттеров.        Следующие два дня Лорд Поттер с внуком по два часа в день проводили в ритуальном зале. Дедушка готовил себе наследника, рассказывая об обычаях и традициях своей семьи и об обязанностях главы Рода. Мальчик не просто всё внимательно слушал, а еще и записывал что-то в простую тетрадь, но у самого деда ничего не спрашивал. Он с ним вообще почти не разговаривал, только отвечал на вопросы о самочувствии и настроении. Немного расслаблялся в присутствии Элизы, но и ей не задавал вопросов и сам мало что говорил, больше слушал. На бабушку тоже мало реагировал и отклонялся, когда она хотела его поцеловать, как других своих внуков. За обедом вел себя безупречно, не отвечая на подколки и, зачастую, резкие высказывания брата о магглах. И только однажды Гарри проявил эмоции в разговоре с братом, когда тот спросил, умеет ли он летать на метле. — А ты умеешь ездить на велосипеде? — насмешливо спросил брата Гарри. — На лисипеди? Это что за штука? — с неподдельным любопытством поинтересовался Генри. — Не лисипед, а велосипед. — исправил его Гарри, — Это такая машина, которая ездит на двух колёсах, но чтобы она ехала надо ногами крутить педали. — Она ездит по земле? — спросил Генри. — Конечно по земле, не по воде же. — ответил ему брат. — Ха! Тогда это не интересно. На метле летаешь по воздуху, это самое замечательное чувство, когда взлетаешь почти к небу и находишься высоко над всеми. Чувствуешь себя важнее и выше всех остальных, — гордо произнёс Генри, и потерял всякий интерес к брату и разговору.        Между братьями лежала огромная пропасть. Генри винил его во всем, что произошло с их родителями, он сильнее сестры переживал утрату родительской любви и особенно повышенного внимания отца. С дедом капризы не прокатят, да и бабушка строгая. Если бы этот… не появился в их жизни, у него бы сейчас была новая метла, с которой он собирался ехать в школу, но дед не купил ему метлу, сказав что у него их и так три штуки, зачем ещё одну. Он не понимает, что сейчас выпустили новую модель, с встроенным тормозом и управлением. У Малфоя такая уже есть, а чем он хуже этого прилизанного блондина? Вот отец бы даже не спрашивал, зачем ему новая метла. Поэтому Генрих злился на своего брата и не понимал, почему сестра так к нему привязалась. Она что, совсем не жалеет о родителях? То что Гарри станет старшим наследником и в своё время примет Род и титул, Генри ничуть не волновало, на фиг ему эти заморочки с главенством и лордством. Слишком большая ответственность, а вот то, что брат будет иметь право распоряжаться деньгами семьи, его напрягало. Он подспудно чувствовал, что тот не даст ему воли жить свободно и как хочется.       В последний день пребывания Гарри в доме Поттеров, Лорд Поттер провёл последний обряд, передачу наследия внуку. Гарри отказался, чтобы дедушка Карлус стал его опекуном, у него уже есть и мама, и деда Марк, и бабушка Марта, и крёстный, зачем ему ещё опекун? Но на регенство деда согласился, когда узнал что это значит. Он разумно подумал, что пока ещё мал разбираться со всеми этими делами и финансами семьи, пусть дед ими занимается. После обряда у Карлуса Поттера с пальца исчез большой перстень с янтарём, перстень Лорда, оно заменилось кольцом регента юного наследника, а у Гарри появился перстень юного Лорда. Дед надел на старшего внука комплект наследника, который мастерил сам лично, всю эту неделю пропадая в своей мастерской. Это была маленькая серёжка в ухо - от ментального воздействия, кулон с кроваво-красным рубином — защита от чар подчинения и ещё одно маленькое колечко, которое будет нагреваться, если в пище или напитке будут посторонние примеси, зелья приворота и доверчивости. Это был последний день, когда Гарри провёл в их доме. С тех пор он больше к ним не приходил. И только присылал ответы на письма сестры со своим вороном, с которым никогда не расставался.       Паровоз дал последний гудок и дети стали запрыгивать в вагоны, а родители и опекуны, наоборот, выпрыгивать из них, чтобы не уехать в Хогвартс. Поттер нашел взглядом вагон, в который посадил своих внуков, и заметив их высунувшихся из окна, помахал им рукой. За внучку он не очень переживал, она очень разумная девочка, а вот за мальчиков беспокоился, как они там будут одни. Генри такой взбалмошный, вылитый отец в этом возрасте. Воспоминания о сыне кольнули в сердце острой иглой. Отрезав Джеймса от семьи, он даже про себя не мог безболезненно называть его сыном. На перрон из красного вагона выпрыгнул Сириус Блэк. Он тоже нашёл окно, в которое смотрел его крестник и помахал ему рукой. Когда поезд скрылся за поворотом, все кто остался на перроне направились по своим делам. К Поттеру подошла Молли Уизли и укоризненно глядя на него, спросила далеко неучтивым тоном. — Как себя чувствуете, мистер Поттер? — Спасибо, нормально. А что такое? — приподняв удивлённо бровь, поинтересовался Поттер. — Как Вы могли так поступить с родным сыном? — визгливым и неприятным голосом произнесла женщина, — Подумаешь — печать предателя крови! Чересчур вы все зациклены на чистоте этой самой крови. Думаете, вашу семью спасёт то, что Вы выкинули родного сына из семьи? — Женщина, тебе что от меня надо? — брезгливо спросил Поттер. — Живёте своей никудышной жизнью и живите дальше, не Вам судить и давать советы, как мне поступать. — Молли, в чём дело? — к ним подошёл Сириус. — А ты тоже хорош! — накинулась на него миссис Уизли. — Друзья так не поступают! — Друзья? О ком ты говоришь? Не о себе ли? Что же вы, такие друзья, не приютили Джеймса и Лили, когда они оказались в трудных условиях? — А почему мы должны были их приютить? — уткнув руки в бока, воинственно спросила рыжая женщина. — Раньше они были родителями жениха нашей дочери, а теперь, кто они? Это всё из-за вас! — Да,  кстати, — перебил её выкрики Поттер, — я расторгнул тот нелепый договор по-поводу помолвки вашей дочери и своего внука. — ЧТО? — заорала миссис Уизли так, что на них стали оборачиваться другие волшебники. — Молли, не ори так. На нас и так все смотрят. Тебе же сказали, что брачный договор расторгнут. Всё, иди по своим делам, а нам с регентом Поттером надо поговорить без посторонних, — Сириус бесцеремонно развернул грузную женщину к себе спиной и чуть подтолкнул её к барьеру. — Иди домой, а если есть претензии, то мы их обсудим с твоим мужем. — С регентом? Так он уже не Лорд? — ехидно спросила женщина. — Ну и поделом тебе, старый маразматик. Из-за какой-то тряпки, чуть не убил своего сына! — Молли, иди пожалуйста, пока я не разозлился? — рявкнул на неё Блэк. — Не знаешь в чём дело, не лезь своими домыслами. — Это я не знаю? — не успокаивалась женщина. — Да нам Альбус все рассказал! — Не знаю, что рассказал тебе Дамблдор, но здесь не место и не время обсуждать это, — выходя из терпения прорычал Сириус. — Женщина, иди домой и займись хозяйством. Постирай что ли одежду дочери и свою тоже. — он взял за руку бывшего отца своего друга и аппарировал с ним прямо с места.       Через несколько мгновений они оказались на аппарационной площадке Косой Аллеи. Поттер, резко выдернул свою руку из руки Сириуса и отвернулся от него, его стошнило. Проведя себя в порядок, он закричал на Блэка: — Совсем рехнулся! Меня чуть не расщепило! Предупреждать надо! — Простите, дядя Карлус, но ещё немного и я бы врезал ей, и не посмотрел бы что она женщина! — смиренно ответил Сириус. — Да, изменилась Моллисет, я же помню её ещё девчонкой. Смешливая была, а уж привередливая к одежде. Мать чуть до белого каления не доводила в магазинах. Это всё печать и отсечение от семьи, — печально сказал Поттер. — Да ещё и Дамблдор обрабатывает их не хило, — добавил Сириус. — Не говори. Вот чем он их берёт? — Да всё тем же непреложным обетом. Или деньгами. Пойдёмте куда-нибудь посидим. Поговорим, — предложил Сириус. — Пошли в «Дырявый котёл», там сейчас никого не должно быть. Рано ещё.       Они пошли по направлению к пабу «Дырявый котёл». Там действительно никого ещё не было, только хозяин паба протирал тряпкой столы. Они сели за самый дальний стол и заказали себе пиво. — Как там Лили? — начал первым Поттер, когда они выпили по кружке и заказали ещё. Про сына он не мог спрашивать. — Она-то нормально! Ей не привыкать жить с магглами. А вот Джеймс, всё ещё никак не акклиматизируется, — ответил Сириус, облизывая языком белую пену с губ. — Они живут в том доме, где жил Гарри с Мари. Практически на всём готовом. Мы из этого дома забрали только игрушки и книги мальчика. Так что они неплохо устроились. — Так это правда, что ты женился? — Да, я женился на женщине, которая стала матерью для моего крестника, — спокойно ответил Сириус, глядя в глаза Поттера. — Что ж на свадьбу не позвал? Всё же не чужие, родня, как ни как,— обиженно спросил тот. — Мы зарегистрировались только маггловским браком. А магический проведём на зимних каникулах, когда крестник будет дома. В этом месяце не успели. Я же купил дом, пока обустроились, время подошло в школу ехать. Вот тогда всех и позову. И мать тоже. Не знаю придёт ли? Она почему-то именно меня считает виноватым в пропаже брата. — Придёт, я здесь недавно пересекался с ней, она, конечно, обижена на тебя, но… Знаешь, мы сейчас в таком возрасте, что обижаться на своих детей глупо. Я не обижаюсь на Джеймса, просто другого выхода у меня не было, и мать его всё понимает, но всё равно с укором в глазах смотрит на меня. А дети? Элиза молчит, но чувствую, что ей не просто так это молчание даётся, это она из-за брата держит себя в руках. Зато сам Генри бесится и психует. Не знаю, может не надо было их в этом году в школу отправлять? Поучились бы ещё годик дома. И сами привыкли бы, да и разговоры поутихли бы. Это для меня они, что комариный укус, а для детей… Психика у них слабая. Как думаешь, Гарри сможет привыкнуть к нам? — Не знаю, дядя. Честно не знаю, он вообще на эту тему ничего не говорит. А когда спрашиваю, только пожимает плечами и знаешь что отвечает? - «Не суди, да не судим будешь!» Представляешь, это мальчику только одиннадцать лет. — Да, умный парнишка. Я безмерно благодарен этой женщине, которая не бросила его, не испугалась и вырастила отличного человека…