Третий лишний?

      Утром первого ноября 1991 года, никто в Магической Британии не предполагал насколько за эту ночь изменилась жизнь волшебников. Чуть ли не четверть магов проживающих в волшебном мире, в эту ночь попали в больницу Святого Мунго с ожогами, разъеденной кожей, а у некоторые и разрушением кости на левом предплечье. Что это было, все догадывались, но боялись произнести вслух свои мысли и тайные желания. За десять лет отсутствия своего господина, те кто в своё время пошел за этим магом, соблазнённые его красивыми и правильными словами о необходимости проведения реформ, как в политической, так и в бытовой жизни магмира Англии, но в последствии пришедшие в ужас от тех способов, которыми пытался внедрить свои взгляды в жизнь их босс, привыкли к мирной и спокойной жизни, без оглядки и без вздрагивания. Тот факт, что метки исчезли буквально у всех адептов Тёмного Лорда, однозначно указывало на то, что его больше нет в этом мире. Как это произошло никто не решался узнавать и, естественно, никто не связывал пропажу профессора Квиррелла с исчезновением меток, но подспудно догадывались, что троица Поттеров, каким-то образом, причастна к этому.        Почему у магов появились такие домыслы? Да потому что, когда Великая Мать волшебников проходила по замку Хогвартс, двоих из присутствующих на том пресловутом ужине, в этот момент в замке не было.       Один из них, замкнутый в себе человек, высокого роста, худощавый, с длинными руками и ногами. Продольно вытянутый череп покрытый чёрными, густыми волосами, прямыми паклями свисающими до плеч, узко очерченное лицо с выразительными чёрными глазами с пронзительным, пронизывающим насквозь, холодным взглядом. Длинный, с узким кончиком, нос и тонкие, всегда неодобрительно поджатые, губы подчёркивают его непростой характер. Он всегда холоден и никогда ни к кому не проявляет чувств, необщительный и склонен «уходить в себя». В разговоре с другими людьми, он никогда не говорит напрямую, в каждом произнесённом слове чувствуется подтекст. И даже имя у него холодное, как ледяная глыба — Северус Снейп.        Этот человек, профессионал своего дела, отличный зельевар, почувствовав жжение на своей руке, понял происхождение этой боли, и незамедлительно принял обезболивающее зелье собственного приготовления, он им отпаивал себя после круциатусов Лорда, во времена силы и могущества последнего. Как он смог оказаться одновременно в двух местах, и больничном крыле, куда они принесли Поттеров после их сражения с Волан-де-Мортом, находившемся в теле Квиррелла, и в туалете, где те же Поттеры сражались с троллем, он не понимал, да и не пытался понять, догадываясь, что здесь всё не так просто и заморачиваться по этому поводу не имеет смысла даже пробовать.        Они с Хагридом вытащили окаменевшего тролля из замка и он отлевитировал его за хижину лесника, установив истукана на огород, как пугало от птиц и лесных мелких зверьков. А потом, …просто напился хагридской настойки с хозяином хижины, чтобы отвлечься от ломоты в предплечье руки, и выкинуть все неясности из головы. Поэтому они только вдвоём из всех живущих в замке, помнили всё что произошло в Большом зале, только с той разницей, что Хагрид думал, это ему всё привиделось в пьяном бреду, ну, а Снейп… Снейп всё понимал и двусмысленно молчал, делая туманные и расплывчатое намёки, убеждающие его «соратников», что Тёмному Лорду пришёл окончательный пи… конец.        Жизнь в волшебном мире практически не изменилась, только повылазили из своих тайных убежищ, те кто десятилетие прятался, как от властей, так и от подельников Лорда. Но эти проблемы мало волновали наших героев, поэтому давайте вернёмся к ним.

***

      Спустя неделю после происшествия с троллем, Гарри после отбоя сидел на своей кровати и читал книгу, освещая страницы наколдованными светлячками. К нему подошли его соседи по спальной. Впереди всех стоял Малфой. — Поттер, — обратился он к Гарри покровительственным тоном и глядя на него с высоты своего «величия», — мы согласны дружить с тобой. Гарри поднял голову от книги и посмотрел на блондина. — Во как! И что же вас побудило на такой …жест? — приподняв брови, удивлённо спросил Гарри. — Мы решили, что ты такой же как мы и дружба с тобой нам всем, и тебе в том числе, будет выгодна в будущем. Так ведь, ребята? — Малфой повернулся к стоящим за его спиной мальчишкам и те дружно закивали головами.       Гарри закрыл книгу и махнув рукой, направил светлячков на них, светлячки замерли над их головами и ярко осветили растерянные лица первокурсников. Гарри пристально просмотрел на мальчишек. — А я разве просил вас о дружбе со мной? — нахмурив брови, он вопросительно посмотрел на Нотта. — Нет, но… — Нотт замялся, понимая что Малфой сделал большую глупость, сказав о выгоде дружбе с Поттером, и теперь навряд ли что можно будет исправить. Поттер не захочет, не то что бы дружить, он с ними просто общаться не будет и всё останется как прежде. А отец написал, чтобы с Поттерами помирился и не задирал их. — Вот именно, что — НО, — откладывая книгу в сторону, произнёс Гарри, — я не вижу никакой выгоды для себя и для своей семьи в дружбе с вами. — Но ты же сам хотел дружить, ещё в поезде! — обиженно воскликнул Малфой. — Хотел, — сдержанно ответил Гарри, — да ведь ты первый отвернулся от меня, — прищурив глаза, он перевёл взгляд на Малфоя. — Я…я ошибся. Мы все ошиблись, — тихо пробормотал тот, опустив глаза в пол. Гарри понимающе кивнул головой, рассматривая своего сокурсника. — Знаешь, Малфой, есть такая общечеловеческая истина, — «Единожды предавший, предаст снова», — холодно проговорил слизеринец и махнув рукой, задвинул полог на своей кровати, отгородившись от неприятного разговора и лицезрения лицемерных лиц однокурсников.       Всё осталось так как и было до этого разговора. Гарри, как обычно игнорировал факультет, при этом получая больше всех баллов для него, а факультет не лез к Поттеру. Гарри общался в только с братом и сестрой, иногда к ним присоединялись Рон Уизли и Гермиона Грейнджер. Элизабет подружилась с этой магглорождённой волшебницей, и помогала ей принимать и правильно понимать законы по которым живут маги. Грейнджер была понятливая и всё схватывала на лету. А вот с Роном бывали проблемы. Он, как будто специально провоцировал Малфоя и его компанию на ссоры, в которых, кстати, ему часто доставалось от Малфоя, который был и умнее, и хитрее и магически сильнее развит. А физически — за его спиной всегда маячили два тупых амбала, кулаки которых были похожи на молотки.       Гарри часто наблюдал за Дрейко Малфоем, ему было жаль этого мальчишку, который уже в таком возрасте искал выгодные связи для дальнейшей жизни. Он никогда не видел, чтобы тот смеялся от души, как это делают другие дети. Гарри не понимал, как тот может жить без смеха. Мама как-то говорила, что если родители не научили ребёнка смеяться, радостно удивляясь, сочувствуя, желая добра, если они не сумели вызвать у него, хотя бы добрую улыбку, он будет смеяться злобно и смех его будет насмешкой. С Малфоем так и было, он только насмехался над теми, кто был слабее его и… беднее, похваляясь тем, что ему мать каждую неделю присылает всякие сладости. И даже угощал он не от души, а по выбранному им списку нужных людей. А уж, когда профессор Снейп, на сдвоенных с гриффиндорцами занятиях, злобно и унизительно проходился по Рону или ещё по кому-либо из этого факультета, вот тут Малфой был на седьмом небе от счастья и на перемене добавлял от себя, цинично и зло насмехаясь над теми, кто на этот раз попал под горячую руку, точнее под холодный и безжалостный язык, преподавателя зельеварения. Как ни странно, но Поттеров Снейп не трогал, и общался с ними настолько, насколько позволяла педагогическая этика и необходимость. Малфой тоже не приставал к Поттерам, зато доставалось их друзьям. Грейнджер он называл не иначе, как «грязнокровкой», сам не понимая, что это значит, а Уизли - «нищебродом». У того было пять старших братьев, трое из которых учились здесь же и младшая сестра, поэтому мальчишке доставались поношенные старшими братьями вещи, и даже волшебная палочка у него была брата, который уже закончил учиться и купил себе новую. Генри всегда угощал друга, когда их бабушка присылала внукам всяких вкусностей, но тот ни разу не угостил его тем, что ему присылала его мать. Может быть стеснялся, что не такие изысканные печенья и пирожки были у миссис Уизли, а может жадничал, что было скорее всего, потому что Генри говорил, что миссис Уизли очень вкусно готовит.       Директор Дамблдор скучал, скучали учащиеся, преподаватели, и чтобы разбавить рутину директор пригласил в школу на пост преподавателя по ЗоТИ — Златопуста Локонса, известного писателя в мире волшебников и кавалера ордена Мерлина третьей степени за многочисленные подвиги, которые он автобиографически, и далеко не скромно, описывал в своих книгах. Эти книги и стали учебниками, по которым должны учиться все юные волшебники от первого по седьмой курс…