pale moon

Джемин проснулся от громкого стука открывшейся форточки и пронизывавшего холода. Сильный, почти ураганный ветер со свистом врывался в небольшую светлую комнату, и парень с неохотой встал с мягкой постели и, зябко ежась, подошел к окну. Ему снился кошмар, но не такой страшный, как тот, что ожидал Джемина сегодня. Сегодня – день его свадьбы. Его, как старшую омегу, вступившую в брачный возраст, выдают замуж... И за кого? За его лучшего друга, правда, уже бывшего. За Марка, которого он знал еще до того, как впервые превратился тогда еще в волчонка с трехцветной шерстью и долго не мог держаться на слишком худеньких лапках, когда внук одного из старейшин стаи Марк выглядел истинным воплощением альфы – угольно-черный огромный волк, которого боялись, кажется, все обитатели леса. Джемин боялся только самого себя. Он знал, что его судьба – лишь стать парой одного из альф стаи, но до последнего надеялся встретить истинную пару и сочетаться браком по любви. Такое случалось, хотя и довольно редко. Джемин верил до того дня, пока не понял, что Марк стал вести себя немного отстраненно и как-то слишком серьезно, много говорил о предназначении, о будущем, о любви… А потом он пришел вместе с семьей свататься. Все эти обряды, заученные фразы – Джемин ненавидел это все: как его родители расшаркивались перед старейшиной и родителями Марка, как Марк с неким превосходством смотрел на самого Джемина, будто уже сейчас их должны были отвести в комнату, чтобы Джемин навсегда стал помечен навязанным альфой. Джемин знал Марка всю жизнь – тот не мог по-настоящему влюбиться в него. Марку долгие годы нравился веселый мальчишка Донхек из семьи целителей. Джемин был уверен, что чувства взаимны, пока страшная болезнь не покосила сразу несколько семей, забрав с собой и Донхека… Возможно тогда все изменилось? Вскоре Джемин тоже начал бояться Марка. Марк приносил подарки, звал на прогулки, на которых Джемин умолял того одуматься и перестать потакать отцу. Но альфа был непокорен. Однажды Марк попытался силой поцеловать омегу, которому было все это противно. Тогда на Джемина впервые подняли руку. Потрясенный предательством парень в тот же вечер, стащив кухонный нож, хотел было перерезать себе шею, но не смог, и трясущимися руками попытался порезать себе руки, надеясь перерезать вены, но не успел – тогда в комнату внезапно зашел папа. Джемин надеялся на отмену свадьбы – кому нужен искалеченный омега с уродливыми шрамами? Но родители тщательно скрывали факт попытки самоубийства от всех членов стаи, кроме семьи Марка, заставляя Джемина ходить всегда в одежде с длинными рукавами. Джемин знал – ему не дадут покончить с собой снова. Этот брак был слишком важен для его родителей и важен для семьи Марка – даже с покалеченными руками омега оставался очень красивым и потому был очень выгодной партией. Джемин чувствовал, что слишком слаб, и теперь молча ждал своей участи. «Такие дряни вроде тебя слишком хотят жить. Ты не способен на убийство, и уж тем более на самоубийство. Советую тебе, как друг, повзрослеть и постараться стать мне хорошим супругом», - сухо произнес тогда Марк, а Джемина только передернуло на слове «друг». «Тебе нужно перестать быть эгоистом и подумать немного о других, насколько это важно для всех нас, для родителей, для меня», - говорил Марк, а Джемин не понимал. Неужели это эгоизм – хотеть быть самому счастливым? ..В комнату зашел отец и нахмурился, посмотрев на так и не закрытое окно, и на сына, погруженного в мысли. От звука закрывшейся форточки Джемин дернулся, взглянув на отца. – Хорошо, что ты уже встал. Сегодня важный день, мешкать нельзя. Спускайся вниз, после завтрака тебе принесут свадебный костюм, – вот и все. Сухой голос, краткие фразы. Отец мгновение смотрит на сына и, дождавшись вялого кивка, тут же выходит из комнаты. Джемина облачили в простые белые рубаху и штаны, а далее надели свадебный плащ. Омега думал, что этот день не может быть еще хуже, ему казалось, что уже ничто так не расстроит и не шокирует его. Но когда на плечи опустилась тяжелая ткань плаща, едва не вскрикнул от переполнившего в мгновение его отвращения и ужаса. Это был ослепительно белый плащ, расшитый алыми розами. Столь ярко, что Джемин аж зажмурился. Он ненавидел розы, ненавидел этот неестественно-белый цвет – даже снег – и то, казалось, не был настолько белым. В зеркале Джемин видел себя, будто в крови, видел, как эта кровь словно льется из этих проклятых алых бутонов, а темные шипы будто каждую секунду ранили его самого. Он видел себя сущим уродом и не понимал, как такое вообще могло происходить взаправду. Джемин потянулся было дрожащими руками, чтобы разорвать одежду, но отдернул их, заметив колючий взгляд папы, зашедшего в комнату. Мужчина взял сына под руку, чтобы повести на лесную поляну, где и все должно было состояться. Джемин подумал, что это он должен был заболеть и умереть тогда, вместо Донхека.