pale moon

С побережья дул ветер, доносивший до чуткого волчьего носа соленый запах моря, смешанный с горьковатыми нотками водорослей и песка. Шторм постепенно усиливался, небо хмурилось, но дождя не ожидалось – так, по крайней мере, заверяли шаманы стаи. Джемин прикрыл глаза, слушая плеск волн вдалеке, поражался тому, как приятно сочетаются ароматы моря и хвои. Страшно хотелось обратиться, бежать быстро-быстро, чувствовать все запахи, слышать все звуки – ярко и громко, чтобы аж до одури. Джемин давно не охотился, и еще больше не взбирался по отвесным скалам, с которых так легко сорваться – но не ему, не волку, что знал там каждый камешек и каждую зверушку. Джемин надеялся утонуть в этих мыслях, чтобы ничего не видеть больше и не слышать. Он решил после свадьбы отпроситься поохотиться. Если и надо смириться со своей судьбой, то пусть напоследок позволят ощутить этот запах, звук…и вкус свободы. Они резко остановились. Джемин распахнул глаза, увидев всех членов стаи и множество гостей из других кланов, и передернул плечами. Только ветер нарушал установившуюся тишину, и Джемин увидел вдали молитвенный алтарь, сооруженный из камней и украшенный еловыми ветками. Здесь шаманы проводили важнейшие обряды, обращались к богам. Еловые ветви здесь лежали всегда, но во время особых событий вроде свадьбы или похорон, в эти ветви вплетали ленты или даже цветы. Джемин сжал руку в кулак, ногтями больно продавливая кожу, – в еловые ветви вплетены белые ленты и вставлены алые розы. У алтаря уже стоят шаман и Марк. Оба в белом. Джемину хочется зажмуриться, ему кажется, что еще немного – и он ослепнет. Наконец, папа, еще крепче сжав руку, медленно повел его по дорожке к алтарю, а Джемин успевает бросить рассеянный взгляд на гостей. Их слишком много, и во многих нет искренней радости от сегодняшнего дня – они всего лишь пришли подтвердить себя как союзников, членов альянса, и подарки у них не для молодоженов – для старейшины стаи, у которого «радостное событие». Джемин зацепился взглядом за смутно знакомое лицо высокого статного альфы с холодным взглядом, но не успел рассмотреть его хорошенько. Омеге показалось, что гость как-то странно усмехнулся. Оказавшись у алтаря, Джемин внезапно ощутил спокойствие и даже расслабился. Руки больше не дрожали, и он был готов произносить нужные слова. Но Джемин ощущал себя будто под водой. – Святые Один и Фрея, о великий Тор! – громогласно начал шаман, а где-то вдалеке будто одобрительно прогремел гром. – Сегодня великий день, –продолжил он, глядя вперед горящими глазами, – и мы сегодня станем свидетелями того, как Марк, сын… – речь шамана внезапно прервалась сверкнувшей молнией и прогремевшим громом прямо над головой. В ту же секунду крупные капли начали падать на землю, будто в насмешку над всеми предсказаниями, а со стороны гостей послышался шум. Джемин, засмотревшийся на небо, не успел почувствовать перемену, случившуюся за мгновение. Из состояния задумчивости его вывел звук выстрела, а затем то, как его больно толкнули, заставив упасть на землю. Началась потасовка. Люди вокруг закричали в ужасе и стали разбегаться кто куда, многие обращались в волков на бегу, а Джемин увидел прямо перед собой тело шамана, который так и не успел закончить обряд. Он тоже вскрикнул в ужасе, и почувствовал, как кто-то тащит его за собой. – Тихо ты, – зашипел Марк, оттаскивая парня за плащ подальше от перестрелки. Джемин заметил, как несколько приглашенных кланов вытащили пистолеты и стреляли по гостям. – Черт возьми, я не позволю сорвать нам свадьбу, а тебе – так глупо сдохнуть. Или еще чего хуже – достаться Джехену. – Ты сказал «Джехен»? – захрипел Джемин, пытаясь сопротивляться альфе. Он вспомнил лицо того странного альфы. Джехен, альфа из соседнего клана – они жили по ту сторону скал. Джехен, что пытался добиться согласия на брак, еще когда Джемин был совсем юн. Джемин не видел его последние несколько лет, но слышал, что отец Джехена, вожак клана, хотел расширить свои владения за счет брака сына с омегой здешней стаи. И, конечно же, Джехен возжелал Джемина, но старейшины чувствовали подвох и не дали согласия. «Он выбрал идеальное время для мести», – пронеслось в голове Джемина, прежде чем он услышал очередной выстрел рядом с собой и больно ударился головой. – Марк, какого… – прошипел Джемин и приподнялся, увидев альфу, упавшего навзничь с простреленной головой. Он дернулся, взвигнув, огляделся по сторонам, чтобы позвать кого-нибудь на помощь. И увидел, как немного поодаль неизвестный ему альфа, вероятно, приспешник Джехена, направил дуло пистолета прямо на него. Дальше все происходило слишком быстро. Выстрелы стали раздаваться слишком близко, и Джемин начал вертеться, пытаясь увернуться от пуль и отползти подальше. Длинный плащ мешал двигаться, и Джемин просто порвал его – подол плаща так и остался сжатым в руке Марка. Сквозь крики, грохот пальбы и раскаты грома, ливень, что уже заливал лицо подобно слезам, Джемин проползал вперед. Уши закладывало, тело била дрожь, и он молился Фрее. Почему-то именно сейчас он хотел выжить. Любой ценой. В голове звенела мысль о том, что нужно превратиться и бежать, бежать в лес, ведь он почти выбрался с поляны. Собрав остатки сил, Джемин выпрямился, разбежался и подпрыгнул. «Быстрее, быстрее, пожалуйста, быстрее», – тихий умоляющий шепот. Тело свела судорога, все потемнело, а потом наступила боль. Джемин чувствовал, как вся его сущность выворачивается наружу, как все вокруг становится ярче, четче и громче. Глаза будто в крови, кожу словно сдирают, а затем надевают новую… Он приземлился на лапы, немного пошатнувшись. Это было всего секунду, но это было и правда очень тяжело. Обессиленный, да еще и не обращался давно. Мысли испарились из головы. Инстинкт велел бежать, и Джемин побежал. Он влетел в лес, быстро перебирал лапами, двигал ушами, слушал, как звуки человеческой жизни быстро стихали, а на их место вставал крик воронов, шуршание кроны деревьев, шум прибоя вдалеке. Джемин чувствовал, что с шерсти уже стекает струями вода, но продолжал бежать, тряся головой. Он остановился, только когда воздуха перестало хватать. На самом деле, омега не видел, куда бежал – шок и страх того, что его догонят и убьют затмевали все остальное, и потому теперь смог осмотреться. Вдалеке виднелось подножье скал, окруженное сосновым бором, а позади осталось побережье моря – Джемин повел носом, убедившись в этом. Как бы ему не хотелось побыть у воды, он знал, как это опасно – бриз обязательно принес бы его запах прямо в поселение. Конечно, эти скалы никогда не выглядели особо дружелюбными, но, по крайней мере, Джемин точно знал, что там есть небольшие пещерки, в которых можно было укрыться от дождя и выждать некоторое время. Мысли прервала боль, резанувшая по плечу, когда он повернулся и хотел было продолжить путь. «Черт, эта скотина все-таки задела меня… Вот, почему мне было так больно обратиться», – понял Джемин, увидев зияющую, довольно глубокую рану. Кровь кое-где запеклась, оставив след на лапе, а неприятное жжение усиливалось при каждом движении. Шок спал, и теперь Джемин чувствовал, как плохо ему становилось и утекали силы. Он испугался, что его могут найти по следам крови, но ничего не мог с этим сделать – омега не знал, сколько он так бежал. «Фрея», – прошептал Джемин, устремив взгляд в темно-серое небо, надеясь, что ливень еще не скоро кончится и смоет все следы. Двигаться стало больнее. Прихрамывая, Джемин побежал трусцой, оглядываясь в поисках укрытия, но переоценил свои силы – он не мог бежать так быстро, и к подножью скал добрался лишь тогда, когда дождь прекратился, а солнце, ненадолго выглянувшее из-за туч, быстро село за горизонт – осенью смеркалось рано. Темнота не пугала Джемина – ему становилось только больнее, а тело начинало ломать. Он практически пересек сосновый бор и уже видел небольшую пещерку, спрятанную за валунами, как споткнулся, зацепившись за ветку, и упал на бок, прямо на раненое плечо. Омега заскулил, чувствуя адскую пульсацию, попытался встать, но не смог. Он катался по земле в агонии. Когда перед глазами все начало расплываться, и он не мог сдерживать тихий жалобный вой, неподалеку раздались шаги. Мягкие, осторожные, но уверенные. «Фрея, спаси», – взмолился Джемин в последний раз, уронив голову на землю. Почти полностью стемневшее небо лишь холодно смотрело в ответ. Шаги остановились. Чье-то дыхание. И прежде, чем Джемин потерял сознание, перед глазами мелькнул бледный всполох.