pale moon

В течение следующих нескольких дней рана стала заживать быстрее, и вместе с этим росло беспокойство Джемина. Он не мог избавиться от мысли, что не хочет покидать убежище, бежать к людям, как планировал ранее, и вообще как-то бороться за свою жизнь. Джемин корил себя за это, но отчего-то вся его сущность не хотела покидать это место... Покидать Джено. Альфа каждое утро приносил свежее мясо или дичь, обрабатывал рану, спрашивал самочувствие омеги и снова уходил. Джемин не знал, куда, и не спрашивал, но почти всегда Джено возвращался из таких "походов" либо с добычей, либо с ингредиентами для лекарств. Они мало разговаривали, но неловкости не ощущалось. Джемину ужасно хотелось наружу. Да, он мог выходить из пещеры, чтобы подышать свежим влажным воздухом по утрам и сухим холодным по вечерам, но ему хотелось обратиться. Омеге было не по себе, что Джено за просто так кормил его, отдавал свое место для ночлега, пресекая все попытки Джемина воспротивиться. Хотя, на самом деле, попытка была лишь одна и закончилась тем, что Джено, покачав головой со вздохом, просто поднял омегу и аккуратно уложил спать, накрыв одеялом. – Спокойной ночи, – мягким, почти бархатным голосом произнес тогда Джено, а Джемин не мог отвести от него взгляда. Сердце начинало колотиться сильнее, и омега все еще не знал, почему. И, наконец, наступил день, когда Джено, развязав поутру повязку на плече Джемина, с улыбкой произнес: – Смотри, будто ничего и не было, – он мягко посмотрел на омегу, который внимательно и с восхищением то осматривал место ранения, то поднимал взгляд на альфу, полный благодарности: – Даже шрама не осталось, – заметил он и осекся, поджав губы. Джено уже хотел было опустить рукав рубашки, но замер, уставившись на следы недавней попытки самоубийства. Конечно, Джено их видел раньше, но предпочитал делать вид, что не замечает, а сейчас почему-то задумчиво рассматривал. – Джено... – прошептал омега, потянувшись пальцами было, чтобы самому опустить рукав, но альфа не дал это сделать, внезапно глянув прямо в глаза и перехватив пальцы. Джемин затаил дыхание, мгновение – и он опустил голову, чувствуя, что слабеет. Его сердце подскочило в груди в следующую секунду, когда Джено стал слегка поглаживать шрамы, заставляя парня покрыться мурашками. – Жаль, что они не могут так навсегда зажить, – севшим голосом пробормотал Джемин, нарушив установившееся молчание. Джено вновь взглянул на него и чуть сильнее сжал ладонь. – Мне кажется, что тогда ты не хотел этого, – глухо ответил альфа, немного нахмурившись и отводя взгляд, но не выпуская ладони. – Меня должны были выдать замуж, – сглотнув, начал Джемин, – за моего некогда лучшего друга... Конечно, по расчету, – добавил он чуть громче, – это было все омерзительно и совсем неправильно. Я не был готов ко всему этому, а мой бывший друг еще и стал просто невыносим после потери своего возлюбленного. Он пытался... склонить меня, – замявшись, произнес Джемин, а Джено повел плечами, будто сбрасывая напряжение. – Всем было наплевать на меня, и я отчаялся... Хотел перерезать горло, но руки так тряслись, – невесело хмыкнул Джемин, продолжая говорить еще тише, – вот и стал резать. Наивно думал, что "испорченную" омегу не возьмут. Глупый... Надо было... – порывисто произнес Джемин, но тут же закрыл рот, распахнув глаза и испуганно посмотрев на Джено. Тот сел ближе и немного наклонился вперед: – Надо было что? – голос стал жестче, и Джемин поежился, почувствовав себя и правда очень глупо. Душу затопил стыд. – Я тогда подумал, что надо было поранить лицо, чтобы... было видно, – наконец, сказал Джемин и весь сжался, отчего-то подумав, что сильно разочаровал Джено. Но альфа лишь обхватил обеими руками красивое, будто выточенное лицо омеги, и прошептал: – Никто и никогда не стоит того, чтобы ранить себя. Запомни это. Джено все сидел так близко и смотрел в глаза омеги, который, к собственному удивлению, начал успокаиваться – все то напряжение, страх – все, что гложило его эти дни, куда-то отступало. Альфа, казалось, не сказал ничего такого, он не жалел и не ругал. Но Джемин чувствовал, как что-то будто переломилось. Джемина будто вытащили на поверхность, подняли со дна и дали вдохнуть. Джено сидел и ждал, слушал, как бешеный ритм сердца постепенно замедлялся, а дрожь спала с тела. Он заметил, как спадало напряжение и с него самого, выдохнул. Джено хотел задать главный вопрос, тревоживший его несколько дней. Интуитивно поняв, что сейчас – самое время, и омега не будет так напуган, он решился: – Почему в тебя стреляли? Джемин дернул головой, и на секунду Джено подумал, что все-таки ошибся и поспешил, но омега, вновь удивительно для себя, почувствовал покой. Он понимал, что хотел поделиться с кем-то, рассказать все как на духу, и теперь был готов это сделать – не то он так и будет метаться в кошмарах. Джемин уже не боялся, что Джено отправит его к Джехену – омега считал эту мысль абсурдной. – В тот день, когда ты нашел меня, и была свадьба. Многие волки прибыли из других кланов, но я приметил только одного – слишком знакомым мне показался... Но церемония даже не успела толком начаться – началась стрельба. Это был клан того волка, и я вспомнил его. Когда-то тот альфа хотел взять меня в мужья, но ни я, ни стая не дали согласие... И вот он пришел мстить... Я не знаю, почему он просто не похитил меня или еще чего, – Джемин пожал плечами, целиком погрузившись в воспоминания, – для чего нужно было перебить столько волков... Наверное, у него были свои планы – наш клан жил в хорошем месте, недалеко от моря, а его – по ту сторону скал. Я не знаю. Но альфу, что должен был стать моим мужем, убили, а меня ранили. Я убежал, а потом ты уже нашел меня. Джемин замолчал, а Джено обдумывал услышанное. Омега, будто вспомнив, улыбнулся и произнес: – Я очень благодарен тебе. Не знаю, сколько бы продержался сам... Ты приютил меня, вылечил... По правде говоря, я даже не знаю, куда мне теперь идти, – Джемин смутился, – можно к людям попробовать... – Я не для того выходил тебя, чтобы тебя убили потом люди, спустив шкуру, – перебил Джено, – немногие альфы решаются идти в людские поселения, и то... Гиблое это дело. – Но мне некуда идти, Джено... – отвечал Джемин, в душе будучи солидарным с альфой. – Я не вернусь в стаю. Я даже не уверен, оставили ли там кого-то вообще в живых. – Ты можешь остаться со мной, – пожал плечами альфа, – если захочешь, конечно. Я не обижу. Но к людям не отпущу. – И разрешишь мне охотиться, просто жить с тобой? – изумленно спросил Джемин, не ожидавший, что Джено вот так просто предложит такое. Чего греха таить, ему было приятны такая забота и открытость со стороны малознакомого альфы (а так ли уж малознакомого?). – Ну, не могу же я волку запретить охотиться, – усмехнулся Джено, вставая, – будем выживать тут вместе, а там... видно будет, – улыбнулся он, и омега ответил на улыбку, чувствуя разливавшееся в груди тепло. – А можно сейчас? – подскочил Джемин, заставив Джено приподнять брови. – Ну, а что? Я так давно не был... – и сделал такое грустное лицо, что альфа не выдержал и засмеялся. Омега даже застыл на месте от удивления – альфа смеялся так по-доброму и искренне, а затем подошел и положил руку на плечо. – Конечно, можно, – Джено улыбался слишком тепло. На Джемина никогда так не смотрели, но ему было безумно приятно и даже радостно. Он улыбнулся еще шире: – Сегодня ужин готовлю я, – он кивнул, а Джено покачал головой, думая, что этот омега – все еще такой ребенок. От этой мысли теплело на сердце, но ее перебила другая, и уже вдогонку уже убегавшему омеге Джено крикнул: – А как звали того альфу? Джемин остановился, нахмурился на мгновение и ответил: – Джехен... Ладно, пока! – и на бегу превратился в трехцветного волка. "При свете дня он еще краше..." – только и подумал Джено, рассеянно оглядевшись и потянувшись. Солнце только достигло зенита. – Значит, Джехен... – прошептал Джено, потерев переносицу и задумавшись. Кивнув самому себе, он тоже покинул пещеру, надеясь вернуться раньше Джемина.