Грязная любовь

Он от чувств избавится хочет. Изабель же понять ничего не может. Он не ответил ей, ушёл просто. Она в одеяло кутается и глаза закрывает. Она о нём снова думать всё утро будет. Она всегда о нём думает, только он не замечает этого никогда. Изабель на поправку быстро пошла. Через два дня прежней вернулась: при параде, на шпильках, в мини юбке и откровенной блузке. С волосами завитыми и собранными в прическу высокую, с улыбкой широкой и с блеском в глазах тёмных. Она с Максом много времени проводит, с матерью ссорится наконец перестала. Ей всего достаточный было, только вот Алека она видеть перестала. Он скрывается вечно, избегает её, словно она снова провинилась в чём-то. А Джейс умалчивает всё, Изабель избегать старается. От чего ещё обиднее. Он скрывает что-то, но правды добиться не получается. — Иззи, нам поговорить надо, — Клэри без улыбки к подруге подходит и вдыхает глубоко. Изабель планшет откладывает и Фрэй кивает. — Я не знаю, что было, когда они пошли к Королеве фрейри, но могу догадаться. Я тебе сказать не могу, это не моя тайна, но поговори с Алеком. Он себя тренировками истязает, мало спит и ест. Джейс волнуется жутко, но сам подойти к тебе не может. Причину ты потом узнаешь, если Алек рассказать всё сможет. Рыжеволосая тараторит быстро, но Изабель каждое слово понимает, в пол смотрит, губы кривит недовольно. Ей верить хотелось, что Алек бросил избегать её, но она ошибалась снова. Он снова за старое взялся. Она кивает подруге сдержанно, и быстрым шагов в тренировочный зал направляется. Она брата сразу видит и кулаки сжимает. Алек грушу чёткими ударами бьёт, но в движениях уже усталость прослеживается. — Ты снова избегаешь меня, — Изабель громко говорит, так, что от стен эхо идёт. Но она даже вида не поддаёт, взгляда с брата старшего не спускает. Алек к Изабель поворачивается, взглядом по наряду её проходится, челюсти сжимает и снова отворачивается.   — Ты говоришь глупости, Изабель, — Алек снова старшего из себя строить пытается, с ней, как с ребёнком разговаривает. Изабель губы поджимает и брата обходит, с ним взглядом встречаясь. — Мы поговорим, Алек. И если придётся — здесь, — брюнетка решительно настроена, взглядом тяжелым давит, но Алек глаза закатывает, обойти её пытается, но она кулаком ему в живот упирается и головой качает. — Мы уже избегали друг другу, пока чуть не потеряли. Разве этого было недостаточно? Алек отрицать пытается, но тут же сдаётся. Она права ведь, он сам это понимает, её измученную вспоминает и сразу морщиться начинает. Он потерять её не может. Он простить себе никогда этого не сможет. Он без неё даже существовать не сможет. Изабель для него слишком много значит. — Ты понять не сможешь, — голос Алека хриплый слишком, когда он взглядом с сестрой встречается. Она отвернётся, как узнает, он уверен в этом. Изабель принять такое не способна будет. Он — её старший брат, он защищать её должен, пару подобрать достойную, а он наоборот, в каждом её парне изъян видит. Он достойных не видит. Он только с собой Изабель видеть хочет. Ему представить мерзко, что её другой коснуться может. Он руку ему сломает, на куски порежет. Они права трогать его сестру не имеют. Алек женщину в Изабель видит, он хочет её до невозможного правильно. Он вид делает, что выреза на блузке глубокого не замечает, слишком короткую юбку сестры игнорировать пытается. Но сдается каждый раз, когда снова её видит. Алек свою сестру идеальной считает, он чувства к ней особые испытывает, его мысли безобидность рядом с ней теряют. Он в каждом углу её зажать хочет. Своими губами по её губам мазать, руками по телу до безумия водить, стоны тихие губами ловить, каждый изгиб теле изучить хочет. Алек хочет до того сильно, что смерится с этим не может уже, тренировками себя изводит, только Изабель его голову покидать не собирается. Она в сердце прочно обосновалась, из головы точно не уйдет уже. Он рядом с ней контроль потерять боится, в глазах её вместо любви — отвращение увидеть не хочет. Она знать не должна, чувства его под запретом для неё быть должны. Но Изабель иначе считает, она сразу всё понимает, когда его борьбу в глаза видит. Её глаза светиться начинают, когда она шаг к нему делает, рукой за шею обнимает и губы его своими крепким поцелуем запечатывает. Алек дышать не может, он понять что-то пытается, да только в голове хаос полный. Он чувствам своим со стоном сдается, Изабель за талию ближе притягивает, поцелуй углубляет. Но Изабель отстраняется и взгляд его замутненный поймать пытается. Алек дышит тяжело, когда в тёмных глазах ответные чувства видит. Ему ясно всё становится, но он отрицать всё старается. — Это неправильно, Иззи. Так быть не должно… — но Изабель улыбается широко и головой качает. — Нет, Алек. Это чувства, они неправильными не могут быть. Я давно понять всё смогла, избегать пыталась, отрицать, потом смерится сумела. Я от тебя отказаться не способна, — Изабель с улыбкой говорит, в глаза брату смотрит, ладонью по его щеке нежно ведёт. — Но Конклав, Изабель. Они узнают, рано или поздно, и мы поплатимся за это, — он хмурится сильно, свою сестру и сердце свое образумить пытается. Но Изабель фыркает и на шаг от него отходит. — Это риск, Алек. Никак иначе и быть не может. Если рисковать не согласен — отпусти меня в другой Институт. Ты же знаешь, меня примут, — она за уверенностью боль скрыть пытается, в глаза ему не смотрит. Он прочтёт ведь всё. Она не хочет, чтобы он жалел её. Но Алек к ней ближе подходит, голову сестры за подбородок поднимает и первым целует. Он от неё отказаться не способен просто, он от неё зависим уже. — Это значит, ты готов рисковать? — Изабель надежду в голосе скрыть не может, она смотрит с любовью сильной, улыбается нервно. — Если ты всегда рядом будешь, — Алек больше время на слова не тратит, он сестру на руку подхватывает, подальше от всех уносит, на ходу засосы на её шеи оставляет. Изабель стонет протяжно, когда они в комнате оказывается, заглушающую ставят и от одежды избавляются. Он на ней метки свои поставит, своей собственностью считать будет. Изабель же плечи ему расцарапает до крови, засосы на груди оставит и улыбаться каждый раз будет, когда он морщиться от боли станет. Он Иратце наносить не станет, ему её метки на своем теле нравятся. Друзья улыбки скрывать не станут, когда эти двое вместе исчезать будут. Они их по-одному и не ищут больше. Изабель помаду поправлять на ходу будет каждый раз, на рейд торопясь, блеск в глазах не скрывая и блузку застёгивая. Алек волосы пригладить пытаться будет, но губы от поцелуев гореть не перестанут. Он взгляд на неё кинет, ухмыльнётся снова и к работе вернётся, смешки Джейса игнорируя. Изабель шикать на хихикающую Клэри будет, пристыдит её за то, что та сама плохо засосы скрыла. Клэри покраснеет густо, взгляд на Джейса смущенный кинет. Изабель лишь глаза закатит, Алеку воздушный поцелуй пошлёт и смеяться заливисто начнёт, когда он хмурится станет. Они ночью встретятся снова, в её или его комнате. Это значения иметь не будет. Главное, они вместе снова будут. Изабель с ним в безопасности всегда будет, а он с ней рядом себя не потеряет. Она для него значения больше жизни имеет, он для неё и есть вся жизнь. Они скорую войну чувствуют и друг друг терять не собираются. Это неправильно, по-людским законам — это противно даже, грязно и мерзко, но им дела до этого нет больше. Их чувства сильнее всех правил в тот момент, когда она ночью к нему так доверчиво жмётся, на его груди крепко засыпая, а он её в макушку целует и волосы гладкие перебирает, пока сам не засыпает. Их любовь сильнее всех запретов оказалась. Они предстающую войну только вместе выдержать смогут. В этой войне они друг другу потерять могут, оба понимают, поэтому каждый момент ценят, каждый раз на рейды уходя и взгляды прощальные кидая, словно этот раз — последним оказаться может. Но пока войны нет, пока они ещё могут быть вместе — они друг другу не отпустят. Они без друг другу жить уже не смогут.