Heritage

      Солнце только начало свой восход над Сеулом, но машины уже заполнили весь город. Многочисленное количество тружеников встают пораньше в надежде избежать пробок. Утренний город прекрасен. Розово-голубое небо и тысячи, если не миллионы, еще не потухших фонарей. Прозрачный утренний туман и яркие вывески, витрины открывающихся магазинчиков и закусочных, все это можно описывать бесконечно.       Прогуливаясь ранним утром по Сеулу, Люциан не мог не восхищаться этим местом. Ужасы прошлого иногда напоминали о себе яркими, причиняющими боль воспоминаниями. Он пытался забыть, принять, отпустить. Но ничего не выходило, и он пытался забыться в окружающем его мире, алкоголе, пробовал наркотики, хотя это принесло больше проблем, чем пользы. И в этот раз Люциан пытался отвлечься красотой утреннего Сеула.        Устав от гула машин, он взобрался на одну из высоток. Смотря на все эти сооружения, построенные людьми, Люциан размышлял о том, что за странные существа эти люди (себя к ним он не причислял уже давно). Они не жили, они горели. Их короткая жизнь давала им возможность не просто существовать, она подгоняет их не идти, бежать по дороге жизни. Они могут творить поистине прекрасные вещи, могут быть настолько добрыми и наивными, что начинаешь подозревать, не притворяются ли.       А их ненависть? Она просто всепоглощающая, ярость, направленная на своих врагов, дает им столько силы, что не перестаешь удивляться. За всю свою жизнь Люциан видел немало войн, они начинались по разным причинам, но итог был один. Смерть. Много смертей. Хоть он и сам не ангел, но у него были причины на убийство, все-таки жизненная энергия на дороге не валяется.       У ненависти людей могут быть даже самые глупые причины. Самый яркий пример — власть. Какому-то человеку, занимающему высокую должность, становиться мало имеющейся, и начинаются войны, где ненависть к врагам естественна. Ну, а самая частая причина — это насилие. Кто-то кому-то навредил или убил и все, начинается месть, что тоже приводит к ненависти. Он не испытывает к людям любви или ненависти. Хоть он и находит некоторые стороны поведения людей занимательными, Люциану все равно на них. ******       Прогуливаясь по высоткам, он не ожидал встретить здесь благородного, хотя, стыдно признаться, просто не заметил его, пока тот не заговорил. — Я не знал, что на расследование отравили кого-то еще, — раздался за спиной Люциана голос, заставивший его мысленно обматерить неожиданного гостя до седьмого колена. Поворачиваясь к визитеру, он мысленно похвалил себя за то, что перед выходом из дома надел ветровку с глубоким капюшоном. Там оказался мужчина, по человеческим меркам он выглядел примерно на сорок лет. У него были белые волосы зачесанные назад с черными полосками по бокам и на бороде. Раз уж его приняли за одного из них, Люциан решил сыграть на этом. — Я здесь не по этой причине, — уверенным и спокойным голосом ответил он, слегка поклонившись. — И по какой же? — уже что-то подозревая, спросил мужчина, слегка нахмурившись. — Дела Рода, — сказал он, не вдаваясь в подробности. Поверив, благородный ушел, а Люциан облегченно выдохнул. Закрыв глаза, прислушавшись к тянущему чувству внутри, он понял, куда ему нужно идти. Когда он открыл глаза, то увидел, что солнце уже в зените. Услышав, как в его желудок поет симфонию китов, Люциан пытался вспомнить, когда он в последний раз ел. Это было еще до фестиваля, так что он решил сначала перекусить, а потом уже идти искать причину этого тянущего чувства, что появилось несколько дней назад. ******       Люциан был в бешенстве. Причина этого кроется в том, что тот, к кому вело то тянущее чувство, каждый раз перемещался, и ему постоянно приходилось менять направление. Нет, он, конечно, понял к кому его тянет и также понял то, что и его отец будет там же. И вот наконец-то он добрался до нужного места. К этому моменту солнце уже исчезло за горизонтом. Это был большой двухэтажный дом с большим двором, огражденный высоким забором. Во дворе кучковались тройка модифицированных и парочка благородных. Решив не заморачиваться, Люциан просто перепрыгнул забор.       Все находящиеся там резко замолчали и начали удивленно смотреть на молодую копию их домовладельца. Но долго это не продлилось, они как по команде напряглись и вернули серьезное выражение лица. Люциан усмехнулся. — Мне нужен Кадис Этрама Д. Рейзел, у меня к нему дело, — как по закону подлости в этот момент из дома вышел мужчина, которого он сегодня встретил. И мужчина явно словил когнитивный диссонанс, увидев еще одного Франкенштейна. Еще больше абсурда в картину «я нихрена не понял» добавил последнее упомянутый, вышедший из дома в компании Рейзела. Он недоумевал, чем там заняты модифицированные и почему не заходят. И тоже, заметив Люциана, замер статуей.       Виновник сей ситуации внезапно понял, что не стоило сегодня сюда приходить. А еще, что его ждет довольно незавидная участь. Решив действовать несмотря на отвлекающие факторы, он обратился к Рейзелу. — Кадис Этрама Д. Рейзел, я Люциан Вайтэн Д. Дэро пришел исполнить долг рода, — сказал он, протягивая руку Рейзелу. В этот момент в себя пришел Франкенштейн. Он шагнул вперед, слегка закрывая Рейзела собой. — Давайте не буде торопиться, — улыбаясь, произнес он, поднимая ладони вверх, будто успокаивая. — Мы все пройдем в дом и все обсудим, безопасность я гарантирую.       Немного подумав, Люциан согласился. Уж лучше все обсудить, чем прорываться с боем, в котором он явно проиграет, их тупо больше. Все еще немного опасаясь, он зашел в дом последним. Щелчок замка закрываемой Франкенштейном двери прозвучал как приговор. Но он не беспокоился, если что никакая дверь его не удержит. Когда все сели по местам и все получили по чашке чая, Люциан решил начать первым. — Я начну из далека. Сейчас мало кто знает, но в давние времена, когда люди еще нуждались в защите Ноблесс существовал род благородных* с особым духовным оружием. Оно было совершенно не боевое, единственное, что оно могло — это накапливание жизненной энергии и ее передача. Если говорить современным языком, их можно было назвать батарейкой с жизненными силами. Поэтому они заключили контракт с родом Ноблесс, они делились с ними накопленными силами, а те их защищали. Ведь несмотря на то, что они не были людьми, из-за особенности духовного оружия они были слабее других благородных, — Люциан ненадолго остановился, делая глоток чая, давая другим время для осмысления сказанных им слов. Все сидели с задумчивыми лицами. Кроме Франкенштейна и Рейзела, они явно знали о чем он говорит. — Так вот, со временем рождаемость в этом Роду понижалась до тех пор, пока от рода не осталась одна маленькая девочка и ее отец. Ее мать погибла при родах так как была слаба здоровьем, а прочие родственники умерли от старости. Ее отец, решил обезопасить свою дочь, отправил ее жить с Ноблесс. Но произошло несчастье. Во время поездки на них напали, это был оборотень одиночка. В тот день единственный взрослый из этого рода умер, а девочка была смертельно ранена.       Но она выжила. Это стоило ей многого, духовное оружие повредилось и жизненная сила не накапливалась. Так как она была маленькой, то не помнила ничего о себе и о роде. Потом ее удочерила довольно старая пара супругов, они не могли иметь детей. Малышка росла в любви и заботе, но, как и все последние члены ее рода, она была слаба здоровьем. Поэтому, когда она родила сына, умерла. Духовное же оружие, попав в младенца, вернуло свою целостность. Вот и сказочке конец, — как-то печально усмехнувшись, сказал Люциан.       Сказав это, он подошел к Рейзелу, встал на одно колено и протянул ему руку, когда Рейзел протянул руку в ответ, на голове у Люциана со вспышкой яркого света появилась красивая серебряная диадема**. Когда слепящий свет пропал, все увидели, как Люциан прижался головой к руке Рейзела.       То, что было после этого, все запомнят надолго. После того, как диадема коснулась руки Рейзела, из Люциана хлынула огромная волна красной, как кровь, энергии. Понемногу эта энергия стала впитываться в Рейзела. Когда передача энергии была окончена, парень, так похожий на Франкенштейна, упал без сознания. Рейзел акуратно подхватил парня и положил его на диван. Франкенштейн быстро подошел к своему мастеру. — С вами все в порядке? — взволновано спросил он, украдкой поглядывая на своего гипотетического сына. — Да, — ответил Рейзел, смотря на свои руки. Переведя взгляд на Люциана, он задумался. Во время передачи энергии, он почувствовал, что та часть энергии, которую ему отдали, лишь небольшая часть. Рейзел был немного шокирован, ведь он чувствовал себя так, как чувствовал себя до боя с Музакой. — Я отнесу его в гостевую комнату, — сказал Франкенштейн спокойным голосом, аккуратно беря парня на руки. Хоть он и говорил спокойным голосом, Рейзел уловил взволнованные нотки. ******       Уже когда Франкенштейн положил парня на койку, он заметил, что руки парня покрыты тонкой черно-фиолетовой пленкой. Довольно-таки знакомой пленкой. Он с возрастающим интересом стал разглядывать руки парня, потом все же решился дотронуться. Вот тогда произошло то, что шокировало и в то же время доказало, что Люциан действительно его сын. Когда он дотронулся до его руки, то внезапно услышал в своей голове радостный крик «папочка!» маленькой девочки пяти лет.