Треугольник

Провал операции – это ведь ещё не самое страшное, правда? Хотя, после такого, наверно, самое. Измайлов никак не мог понять, как так получилось, что преступники всё узнали. Кто слил им информацию? Гриша не думал, что такое может быть только в дешёвых сериалах с НТВ. А что ещё страшнее – теперь ему нужно сообщить Рыбкиной о провале операции. Вот только как это сделать, если тебе невероятно стыдно? Умом майор прекрасно понимал, что тут нет его вины, но где-то внутри себя это чувство гложило и заставляло пропасть расти. Ведь получается, что Алиса за зря рисковала своей жизнью…? Измайлов приходит домой еле волоча ноги. Он устало снимает куртку, небрежно бросает ключи. На этот раз он не улыбается жене в ответ, он слишком устал для этих игр. Алёна непонимающе смотрит на мужа и не может разобрать в чём дело, почему неизменный сценарий вдруг изменился? Гриша садится на диван и устало прикрывает глаза. И когда Алёна начинает спрашивать в чём дело, Измайлов не может открыть глаза, это действие ему кажется слишком сложным. Майор устал, их загнали в угол и, что с этим теперь делать никто не знает. Рыбкина звонила три раза, и все три Измайлов тупо смотрел в телефон и не мог взять трубку. Кажется теперь Измайлов, как и хотел когда-то, оказался на месте Алисы. Ему предстоит сообщить ей кое-что очень неприятное. Алёна задает ещё пару вопросов о том, нужно ли Грише что-нибудь, и на все вопросы получает отрицательный ответ. Про себя майор отмечает, что из Смирновой вышла бы отличная медсестра. Добрая, милая, заботливая. Но точно не жена Григория Измайлова. Парень поднимается наверх и ложится в кровать. Закрывает глаза и проваливается в сон. Как же можно было так бездарно провалить такую плёвую операцию…? Алиса звонила Грише, но тот трубку так и не взял. Видимо не хотел что-то говорить, но вот вопрос: что? Самое логичное – провал операции, но это слишком банально. Тут должно быть замешано, что-то очень сложное и запутанное. Что-то вроде человеческих чувств. Ничего нет ужаснее и прекраснее этого. Поэтому четвертый вызов она сбрасывает сама и кладёт телефон рядом на подушку. Возможно, начальнику нужно немного времени, чтобы со всем разобраться. И Алиса любезно предоставит ему это время до завтрашнего вечера, а потом накинется фурией, если он не ответит на её вопросы. Ну или хотя бы не подойдёт к нему с расспросами не очень ласковой кошечкой. Рыбкина закрывает ноутбук и ложится спать. Но сон так и не шёл. В голове гудели мысли о том, что случилось, и почему никто не хочет сообщить главному оперу исход операции. А ещё завтрашний вечер с Алёной добавлял мыслей. Точнее нагонял всяких ненужных и не важных вопросов. О чём говорить? Какую маску надеть? Как вести себя с Гришей, с Артуром? Какая-никакая, а Рыбкина – женщина, и её женская логика всегда была при ней. Правда, появлялась редко, когда Алиса оставалась сама с собой, наедине. И поэтому дома всегда брала гитару, чтобы отвлечься, а что тут? Что делать, если ты лежишь в четырёх белых стенах, а окна и те наглухо закрыты. Для полного счастья не хватает только мёртвой тишины. Но спасибо больничной палате и старенькому кондиционеру, который тарахтел в полной тишине. Утром Гриша просыпается с таким же отвратительныйм ощущением, как от похмелья. Хотя вчера он не пил, ну или точно не помнил. Но, вроде как, не пил. Голова была будто свинцовая и хотелось выпить кофе и закурить. А может на Измайлова так провал операции действует? В любом случае, парень встает с кровати и идёт в ванную комнату, чтобы привести себя в божеский вид. Пригладить волосы, «найти своё лицо», которое совершенно случайно потерялось ночью. Наверное многим знакомо такое чувство, когда смотришь в зеркало, и там, вместо своего лица, видишь какое-то другое. И ладно бы нормальное, а так –_ бомжа какого-то, который перед этим подрался с кем-то и бухал месяц. Измайлов чистит зубы и замечает, что, вроде как, он оживает. На лице появляется хоть какой-то румянец, а мешки под глазами куда-то скатываются восвояси. Парень спускается вниз, и там его уже встречает жена, которая готовит кофе и тосты с авокадо, потому что полезнее. Алёна стоит в пижамке с мишками и совершенно не замечает своего мужа. Зато Гриша наблюдает за своей женой, следит за каждым движением. Он очень любит просто наблюдать за людьми. В Алёне есть всё — грация, красота, нежность, забота. И всё это проявляется в каждом её движении, но почему-то не «цепляет». Нет какого-то крючка, нет чего-то очень важного для Измайлова. Измайлова поворачивается и улыбается своему мужу, а после желает ему доброго утра. И так начинается каждый долбаный день.  — Ну что, какие планы на сегодня? — спрашивает Алёна, делая глоток из своей кружки.  — Сегодня Рыбкину выпишут, и вечером мы все встретимся, — говорит Измайлов, доедая свой завтрак.  — Что насчет еды? — спросила девушка, смотря на мужа.  — Можем заказать что-то из ресторана, — предложил Гриша, предварительно подумав перед этим, что его жене будет немного сложно прийти с работы и начать готовить.  — Я хотела сама что-нибудь приготовить, — как-то расстроенно сказала девушка.  — Алёнушка, солнышко, никаких проблем, — тепло ответил ей Измайлов и улыбнулся. Гриша садтся в машину и обнаруживает свой телефон. Он, оказывается, забыл о существовании сего прибора на целое утро. И там было 3 пропущенных от Алисы и 6 от Володи. Что ж, хорошее настроение отменяется. Сейчас Измайлову вновь придётся разгребать лабиринт без выхода. Интересно, как это сделать? Алиса была невероятно счастлива, когда пришёл врач, отдал ей бумажку с лекарствами и отправил с божьей помощью. Потому что от больничного Рыбкина, естественно, отказалась; без работы она была, как рыба без воды. Поэтому, сразу после больницы, она воодушевлённая поехала домой, чтобы положить вещи и отправиться на работу. На любимую работу. В отличие от некоторых, а именно: от весёлой троицы дятлов, Рыбкина любила то, чем ей приходилось заниматься. Почему, она и сама не знала; просто потому что. Девушка заходит в отдел. И всё это напоминает ей тот самый «первый раз», когда она здесь появилась. Все оборачиваются, смотрят, теряя челюсти на полу и мешая их друг с другом. На долю секунды, в голове Алисы даже промелькнула одна интересная мысль. А не зайти ли к Измайлову так же, как и тогда? Шальная мысль превратилась в полне реальную. Девушка осознала это, когда дёргала ручку двери начальника. Но его не было на рабочем месте. Опаздывает, собака, точнее задерживается. Рыбкина мотнула головой, тяжело вздохнула и пошла в кабинет оперов. Девушке стоило больших усилий, чтобы не завалиться в кабинет со словами: «Вечер в хату, мамка вернулась». Но Рыбкина нашла в себе силы сдержаться; хотя всё же нашла что сказать, колкого и обидного.  — Я так понимаю, вчера вы всё успешно провалили? — спросила девушка. На что трое дятлов молчали, опустив головы.  — Что языки в жопу засунули? — спросила Алиса, обведя всех троих суровым взглядом. — Отвечаем на вопрос, — повторила просьбу Рыбкина.  — Измайлов запретил говорить тебе что-либо об этом, — сказал Елисеев.  — Напоминаю, что, в отличие от него, я могу вас избить, и совесть меня мучать не будет, — напомнила Рыбкина.  — Сами разбирайтесь, — психанул Олег. — Операцию мы вчера провалили с треском, — начал он, под суровым взглядом Рыбкиной. — Но нашей вины тут нет. Мы пришли, а девушки уже мёртвые были, и в здании сидели только охранники, — рассказал парень.  — И что это значит? — задала риторический вопрос Алиса, раскачиваясь на стуле.  — Что? — переспросил Котельников.  — А это значит, что их кто-то предупредил перед вашим приездом, — разъяснил Рыбина, не забыв при этом, одним только взглядом, унизить Диму за такие глупые вопросы. Но светскую беседу продолжить не удалось – в кабинете показалось немного помятое лицо Измайлова. И именно оно предложило прогуляться. Сначала двое молча шли по отделу. Будто бы им нечего было сказать друг другу, что было, конечно, не так. Внутри Рыбкиной всё кипело, от злости и ярости, а внутри Измайлова был лёд от того, как всё похолодело. Ведь сказать подруге, что они в жопе, и что с этим делать он не знает – то ещё испытание, для слишком самоуверенного Измайлова. Но парень таки решился начать разговор первым.  — Выглядишь, как будно три дня в больнице лежала, — сказал Гриша, ухмыляясь и останавливаясь у колонны.  — Скучала по твоим шуткам, — ответила с улыбкой Алиса. — Опера рассказали, что случилось вчера. Ничего мне объяснить не хочешь? — еле сдерживаясь, чтобы не сорваться спросила она. Пару секунд Гриша собирался с мыслями и, взяв Рыбкину за локоть и отводя в более укромное место, начал тихо говорить. Чтобы окружающие не могли услышать.  — У нас в отделе завёлся крот. Алиса, непонимающе посмотрела на майора.  — Это значит, что вчера кто-то слил всю инфу «этим».  — А кто знал об этом? — спросила Алиса.  — Все, — растерянно ответил Гриша. Рыбкина замолчала, анализируя полученную информацию. Судя по молчанию Гриши, плана у него не было, и что делать с этим он тоже не знал. Алиса задумалась над тем, насколько будет сложно найти одного человека в целом отделе. Наверно, невозможно.  — Не ссы, Измайлов, всё ровно будет, — толкнув друга плечом и ухмыльнувшись сказала девушка. — Надо к Мухичу сходить, спросить, кто точно знал про этот ордер и присмотреть за ними.  — Спасибо, Алис, — сказал парень, удаляющейся фигурке вслед. Девушка зашла в кабинет к следователю. Мухич поприветствовал её улыбкой и спросил, как она себя чувствует. Дебил или не дебил, а очень милый и заботливый. Рыбкина ответила на все интересующие его вопросы и начала аккуратно задавать свои. Так что Игорь ничего не заподозрил. Потому что доверяла она ему так же, как и пьяной пятнадцатилетней себе. Положиться было можно, но совершенно точно не стоило. Из рассказа Мухича стало известно, что об этом знала Гудкова и новый следак. Который появился тут около полугода назад. Милый, добрый мальчик. Но почему-то подозрения Алисы падали сразу на него. Уж больно не любила капитан добрых и милых мальчиков. Поскольку знала, что все люди носят маски, и за маской доброты и заботы чаще всего встречается нечто противоположное. Поговорить с этим добрым и хорошим Олегом, Рыбкина решила завтра, а сейчас ей не терпелось рассказать об этом Грише, и она написала ему сообщение с текстом: «мол, где ты шляешься» Гриша же в это время был у Яковлева и отчитывался за успешно проваленную операцию. Сначала Яковлев кричал продолжительное время, но потом Грише удалось его успокоить, и они начали беседу в более-менее нормальной обстановке. А если быть точнее, то Владимир Сергеевич больше не угрожал Грише саблей и вообще убрал её обратно в чехол на стене. Яковлев задавал вопросы на которые Измайлов не знал ответов. Но в итоге было принято решение никому не говорить о кроте, а все слухи о нём опровергать. И начать потихоньку присматриваться к каждому, а потом обрабатывать каждого подозреваемого. План, вроде как, и был не плохой, но почему-то Грише с трудом верилось в его дееспособность. Ну да ладно, другого всё равно нет. С таками мыслями Измайлов заходит в свой кабинет и начинает размышлять над сложившейся ситуацией. Получилось так, что они попались в собственную ловушку. И, вопрос: как их так угораздило-то?! Но от этих мыслей Гришу отвлёк отчёт от экспертов. Измайлов принялся его читать. Фото, конечно же, прилагались. И вот, вроде Измайлов не первый год в полиции, повидал многое, но на это смотреть было тяжело. А ведь многим из этих девушек даже и двадцати не было, совсем ещё девочки, которым жить и жить. И вот, из-за каких-то уродов их жизнь так быстро и легко прервалась. Просто потому что какой-то дядя Вася не хочет попасть в тюрьму, были до смерти забиты ножами восемь девушек. Но развиться этим мыслям не дала опять Рыбкина, со своим слишком «домашним» СМС. И вот не прошло и пяти минут, как кареглазая уже была в кабинете и сидела рядом, читая отчёт и всматриваясь в фото.  — Как ты можешь так спокойно на всё это смотреть? — спросил Гриша, следя за девушкой.  — А ты типо нет? — ответила вопросом на вопрос Алиса. — Мне их, конечно, очень жалко, но если всех жалеть будем, кто ж работать будет.  — Верно, — задумчиво отвечает Гриша. — Что ты узнала у Мухича?  — Есть у них в отделе новый паренёк — Олег. Полгода с ними работает, добрый, хороший, ну прям ангелок. И он, как раз таки, помогал Мухичу. Чем не идеальный подозреваемый? — задала риторический вопрос Алиса.  — А вот это уже интересно, — говорит Гриша и внимательно смотрит на девушку. — Надо будет завтра поговорить с этим Олежкой. Справишься?  — Какие глупые вопросы ты задаёшь сегодня, — заметила Рыбкина и собиралась уйти.  — Ждём вас в 7 в моём загородном доме, — успел сказать Гриша, прежде чем Алиса вышла из кабинета. Артур ждал девушку дома. Уже через два с половиной часа они должны были встретиться со своими друзьями. Алиса медленно и неспешно собиралась, будто надеялась, что всё отменится в последний момент, но этого всё не происходило и не происходило. Пришлось найти в своём шкафу шорты по приличнее и футболку к ним. А это было ох, какой делемой. Поскольку гардероб Алисы делился на рабочее и на наряд самой настоящей шмары. Было пару промежуточных платьев, но не более. В итоге, где-то со дна шкафа, были добыты старые-старые шорты, времён детского дома. Ну, то что нужно, с ободранными коленями. Артур же в это время смотрел за девушкой и весело смелся, пока та материлась себе под нос проклиная Измайлова и его идеи, которые, чаще всего, бывают весьма и весьма жестокими по отношению к ней. И если Алиса волновалась перед этим «вечером», то Артур был спокоен, как дохлый лев. Для него каждый день проводить время в новой компании было в порядке вещей. И его не пугало даже то, что эта компания приличная, в отличие от тебя. Парень лениво перебирал струны на гитаре Алисы, будто то бы проверял, расстроена красавица Ямочка или нет. Алиса наконец была готова к выходу, поправляя только последние штрихи в своём образе. Хотя, какой там образ? Она была одета ровно в тоже, что и в свои семнадцать лет. А точнее: некороткие плотные джинсовые шорты с ремнём, белая футболка и кожаная куртка. Ну, а вдруг будет холодно? На голове две косички у висков, чтобы волосы не мешали. Ко всему этому образу не хватало только скейта, хотя он уже давно пылился на балконе. Потому что колени, покрытые ссадинами, просто требовали этот вид передвижения. Девушка ещё раз провела рукой по щеке, будто бы поправляя что-то. На что Артур обнял её сзади и сказал что-то вроде: «Да, красивая, красивая, пойдём уже, опаздываем ведь безбожно». Когда Гриша приехал в назначенное место, Алёна уже почти со всем управилась и была просто невероятно счастлива. Странный она человек… Гриша целует свою жену, а потом ещё и ещё. И так почти доходит точки невозврата, но они во время вспоминают, что скоро должны прийти гости. И они пришли, двое перфекционистов, минута в минуту. Как радушные хозяева, пара пошла встречать другую. И вид Рыбкиной, мягко горя, поразил Измайлова, она была так не похожа на себя и похожа одновременно. И вроде бы ничего необычного, а что-то цепляло взгляд, заставляло смотреть только на неё, не отрываясь. Все прошли в гостиную-кухню, где их ждали салаты и пицца. Беседа не клеилась, и было принято решение выпить. А двумя полицейскими (разумеется негласно) – крепко выпить. Красное вино прекрасно сочеталась с пиццей, как бы плохо это не звучало. Сразу же у всех развязался язык, и из-за стола стало слышно не простое постукивание вилок о тарелку, а весёлый смех. Одна бутылка – это вроде не плохо, но две куда веселее, правда? И вот, уже после третьей, все вчетвером потеряли суть того, кто кого заставлять и к кому ревновать. Алёна, на зло Грише, говорила с Артуром, Алиса, на зло Артуру, общалась с Гришей и наоборот. Зачем была придумана эта схема – до сих остаётся загадкой, но скучно точно никому не было. Гриша, как и обычно, рассказывал смешные истории, а поддерживал его Артур. Вот что значит: «Двое из ларца одинаковых с лица». Начали вспоминать школьные годы, первый рок-концерт. А потом это всё перешло в игру без определённого названия, но с чётким понятием того, что нужно, чтобы неё играть. А именно: задается вопрос, и играющие быстро отвечают на него по часовой стрелке. А цель? Цель — это больше узнать о своих друзьях. А средства — всё та же бутылка вина. Самым неожиданным в этой играл стал последний кон, а именно: почти на каждый вопрос Гриша и Алиса отвечали вместе, или одно и тоже. Что было, в принципе, удивительно и подогревало уровень ревности в доме. Рыбкина сидела на качелях на улице и всматривалась в даль. Находиться рядом с Артуром и Алёной совершенно не хотелось, хотелось побыть одной. Гриша быстро находит сбежавшую девушку у себя во дворе и присоединяется к ней, вместе с бутылкой вина. Пару минут они, по традиции, молчат, а потом кто-то нарушает тишину. В этом раз это была Рыбкина.  — Без тебя там твоя Алёна скучать не будет? — спросила девушка.  — Им с твоим Артуром хорошо вдвоём. — отвечает Измайлов. — Ты чего такая грустная? — спрашивает Измайлов, смотря на профиль Алисы.  — По той же причине, что и ты, — луково отвечает Рыбкина и Гриша принимает правила игры.  — Ну, Рыбкина, это моя отмазка вообще, — отвечает Гриша и начинает всматриваться в даль. — И что, как тебе с ним? — неожиданно спрашивает Измайлов.  — В каком смысле? — переспрашивает Рыбкина, непонимающее, смотря на начальника.  — В прямом. — отвечает тот.  — Всё хорошо, — говорит Рыбина и опивает из бутылки глоток. — Так же, как у тебя с Алёной, — продолжает известную только этим двоим игру Алиса.  — Что будем с делом делать?  — А что с ним обычно делают? Ищут преступника. — говорит Алиса. — Вот и мы будем — искать преступника.  — Как у тебя всё гениально и просто, — с досадой замечает парень.  — Можно подумать, у тебя по-другому, — несколько агрессивно ответила Алиса и резко повернулась. И их лица оказались лишком близко друг с другом. Сопротивляться было сложно. Теплое дыхание каждого отпечатывалась на коже и оставляло там свой след. Оба смотрели то на губы, то в глаза, в какой-то момент у них начало это получаться синхронно. А сопротивляться им мешало много разных факторов, например тот факт, что оба офигенно целуются, и второй: они оба были очень пьяные. Но ошибку им не дали совершить Артур и Алёна, которые позвали их спать.