Треугольник

Алиса заходит в кабинет к Грише без стука и буквально запрыгивает к нему на стол. Парень смотрит на девушку непонимающим взглядом и внутри себя радуется тому, что пару секунд назад убрал кружку со стола и взял её в руки. Иначе утренний кофе оказался бы на футболке. Девушка смотрит на майора ошалевшим взглядом. Грише даже кажется, что искры из глаз капитана катятся прямо к нему на стол и расстилаются красивой огненной россыпью. — Гриша, — начала она, сдерживая улыбку. — Рыбкина, когда ты вот так вот приходишь, у нас потом начинаются неприятности, — подозрительно сказал Измайлов, всё ещё посматривая на слишком возбужденную энтузиазмом коллегу. — У меня есть идея, как вывести этих уродов на чистую воду, — чуть ли не визжа от счастья, сказала девушка. — Мне очень страшно, Алис, — говорит парень всё ещё подозрительно смотря на Рыбкину. — Рассказывай, — выдохнув сказал Измайлов. — Короче, вкидываем им инфу, что у нас на них есть компромат. И мы готовы им его отдать за символическую сумму, — протараторила девушка, ожидая похвалы от начальника. — Очень хорошая идея, — говорит Измайлов и видит, как на лице девушки появляется улыбка. — Была бы, если б не походила на способ блефа, как в покере, — говорит Измайлов, и белоснежная теплая улыбка сразу пропадает с лица Алисы, и сама она становиться мрачнее тучи. Буквально в одну минуту. Измайлов даже удивляется, а как такое вообще возможно. — Есть другие идеи? — с наездом спрашивает девушка. — В том-то и дело, что нет, — выдыхает Гриша. — Всю ночь думал, так ничего в голову и не пришло. А ты, кстати, во сколько вчера уехала домой? — спросил парень и оглядел Рыбкину. Про себя отметил, что она в тех же самых вещах, что была и вчера. Неприятные подозрения начали закрадываться в голову майора. — А я и не уезжала ещё, — хмыкнула девушка. — Я всю ночь думала об этом и даже кое-какой план набросала, — гордо сказала она, продемонстрировав синий блокнот в руке. — Я так понимаю, и спать не ложилась? — спрашивает Измайлов, обходя стол и подходя к Алисе, которая листала свои наработки в поисках вчерашней задумки. — Не до этого было, — отмахивается Рыбкина и наконец находит нужные записи. Гриша внимательно читает написанное, тоже присаживаясь на стол. Алиса наблюдает со стороны и радуется тому, что она в очередной раз вытащила их жопы. Из самой настоящей задницы, в которую они сами же себя и вогнали. Задумка хоть и не особо нравится Измайлову, но ему приходится признать, что написано, как минимум, очень хорошо, а как максимум – это какой-никакой план по спасению их отдела от расформировки и всеобщего увольнения. Не очень практичный, конечно, но какой есть. В стиле Рыбкиной, так сказать. Вероника, уже давно как не Измайлова, оставив ребёнка на отца и тётю, пошла к старому другу, который должен был отдать диски одной старой группы. У этого парня был фетиш — записывать концертные выступления разных любимых исполнителей. Узнав, что у него есть запись концерта, на который Вероника так и не попала когда-то из-за Гришиного упрямства, она решила позаимствовать запись. И вот, девушка со светлыми волосами уже почти доходит до нужного дома. Звонит в домофон, заходит в подъезд, а там её уже встречает Максим — старый друг. Парень приветливо улыбается ей ю и жестом приглашает в квартиру. Вероника разувается, и они проходят в гостиную, где стоит большой телевизор и начинают обниматься. Всё-таки не виделись больше трёх лет, как только Измайлова завязала со своим прошлым. Квартира была убита жизнью, временем и хозяином, который часто проводил тут тусовки; рокер же, чё. Вероника сама лицезрела как самые яркие годы и квартиры и друга, так и гораздо менее радужные. И, судя по всему, сейчас оба находятся в каком-то промежуточном состоянии. — Ник, так давно не виделись, что я уже начал забывать как ты выглядишь, — сказал парень, присаживаясь на большой кожаный белый диван, который тоже был потрёпан жизнью и котом. — Да я же решила изменить жизнь, и всё такое… – протянула Вероника. — Вот теперь замужем, ребёнок есть, — говорит она уклончиво. — Воу, — говорит Максим. — Я рад, что ты бросила всё это, — говорит он улыбаясь. — Ну что, зачем пришла-то? — Я же тебе говорила – за концертом… — напомнила девушка, осматриваясь. Про себя она отметила, что ничего не изменилось. Ни в квартире, ни в хозяине. Хотя, как говорится: стабильность – признак чего-то хорошего. Вот только вопрос: чего? Зал всё такой же: светлые обои в цветочек, диван, гитара в углу, мощные колонки рядом с телевизором и коллекция бутылок из-под разного вида алкоголя, аккуратно выставлена вдоль стены. — Точно, точно, — говорит парень и выходит из комнаты. — Только его придется отыскать, — говорит Максим из соседней комнаты. — Время есть? — спрашивает, ставя большую коробку с дисками, на которой написано «2010» — Юлька прибилась? — с усмешкой спросила Вероника. — Она, — ответил парень с раздражением, загружая в компьютер первый диск. — Приходит каждый раз, кладёт мои вещи куда не просят так, чтобы я потом ничего найти не мог! Хороша сестрица, ничего не скажешь, — пробурчал тот. Вероника рассмеялась. Да уж, эти двое точно друг друга стоили. Юля была старшей сестрой Максима. Перфекционистка, отличница и полная противоположность Максиму. Наверно, поэтому они с детства общались только посредством криков и ругани, доказывая что-то друг другу. И вот они уже давным-давно выросли, а ничего не поменялось. Каждый делает всё на свой лад. Друзья начинают просмотр видео, один концерт за другим, одно видео за другим. Одна группа сменяет другую и так уже около часа. Почти вся коробка пуста, осталось буквально пару дисков. Максим наощупь берёт один из них, и на экране вновь появляется его квартира, но менее бывалая, да и самому хозяину тут лет 17-18, а рядом с ним – девчонка, того же возраста, с кучей браслетов на руках, в длинной белой футболке, рваных джинсах и с распущенными волосами. Кого-то эта девочка ей напоминает… Кого-то очень сильно… В голове быстро пронеслось — «Рыбкина». Максим собирается выключать видео, но Ника останавливает его громким криком. Тот в недоумении смотрит на подругу и оставляет видео включенным. На что Вероника отвечает, чуть спокойнее: «Давай посмотрим». Максим равнодушно пожимает плечами и разворачивается к телевизору. На экране парень и девушка. Максим начинает играть, а девушка – петь. Вероника не понимает, как на это реагировать. Тут Алиса обычная девочка, ребёнок практически. Занимается любимым делом, отдаётся ему полностью, вкладывает в песню все эмоции. Это можно прочувствовать даже через экран; энергетика бьёт через край. И в таком варианте она уже не кажется тем монстром, которым её нарисовала себе Вероника, когда узнала о ней. Обычная девчонка, зачем-то отправившаяся в полицию и закопавшая очевидный талант. Видео закончилось, и оба вновь вернулись на Землю. — Кто это? Круто поёт, — спросила Вероника. — Девчонка одна — Алиса, дружили раньше. — пожал плечами парень. — А что за видео? Зачем записывали? — завалила друга вопросами блондинка. — В каком-то конкурсе должны были участвовать, или что-то в этом роде… Я, уже честно сказать, плохо помню, — сказал парень. — Но так ничего и не получилось. Этой срочно понадобилось работать в полиции и забросить всю музыку. Как будто кто-то её ужалил… Зарыла свой талант и потратила его на тренировки целыми днями и зубрежку. — то ли обиженно, то ли рассерженно сказал парень и с грустью посмотрел на экран. — А ты что, её знаешь? — внезапно спросил он. — Ну так, — уклончиво отвечает Измайлова. — Просто стало интересно. — Эх, мы с Алиской разного пережили. Она из детского дома была, так что за ней всегда тянулся целый шлейф историй… Вероника ехала домой с диском на такси. На мотоцикле, пока Гриша маленький, решено было не кататься. Мало ли что. Только в экстренных случаях, хотя Ника по нему очень скучала; по своей жёлтой любви. Из головы всё никак не уходил тот образ Рыбкиной, образ потрепанной жизнью уже в 17 лет девчонки. Она выглядела как побитый воробей. Почему-то именно такой показалась Веронике Алиса на том видео. И зачем она пошла в полицию, если её жизнь могла сложиться совершенно иначе? Если она могла быть известной и заниматься любимым делом? Почему сделала это, для кого пожертвовала своей жизнью? Эти и другие вопросы навсегда останутся в голове Измайловой без ответов. Рыбкина и Измайлов уже битый час уговаривали Володю разрешить им действовать по плану Алисы, но тот упорно отказывался и не хотел даже слушать демоническую пару. Тогда Рыбкина пошла ва-банк. Угрозы и шантаж хорошо действовали не только на преступников, но и на начальников. Наверно, поэтому Алиса никогда не жаловалась на маленькую заплату. Гриша был приятно удивлён, ведь совсем простоя манипуляция привела к тому, что Володя, скрипя зубами, подписал все нужные бумаги и дал добро на проведение этой, если ее можно так назвать, операции. Конечно же, напоследок, Яковлев не забыл обозвать этих двоих прилипшим к ним позывным. Демон и Ведьма. И ведь хорошо сочетались, правда? Парочка заходит в кабинет Гриши, и Алиса устало садится на диван, пока парень звонит операм и просит всех срочно прийти к нему, а то ведь птички уже давно упорхнули из родного отдела. И не важно, что сейчас только три часа дня. Измайлов оборачивается к дивану и видит Рыбкину, которая с умом тратит те несколько минут спокойствия. После бессонной ночи, нужно поспать, но и посидеть хотя бы десять минут спокойно тоже сойдёт. Поэтому Гриша садится за стол и наблюдает за коллегой. Рассматривает спокойное лицо, закрытые глаза. А он и не замечал раньше, что из-под слоя чего-то вроде пудры виднеются еле заметные веснушки, которые появляются летом и исчезают осенью. Длинные русые волосы убраны в хвост, и поэтому их красотой насладиться не помешает. Но вдруг Рыбкина неожиданно открывает глаза и смотрит на Измайлова, но без злобы; без какого-то намека, чтобы он прекратил прожигать в ней дыру. Просто смотрит, совершенно спокойно. И в какой-то момент эти двое перестают замечать что-либо, кроме друг друга. Тишина не давит, она успокаивающей дымкой обволакивает пространство, и отодвигает нервы на задний план. Полицейские забывают о проблемах и просто общаются глазами, пока есть возможность. Пытаются узнать друг друга настоящих, пока есть время. Так продолжается достаточно долго, а в голове – ни единой мысли, как потом объясниться друг с другом о том, что это ничего не значило и вообще – просто проявление их крепкой дружбы. Но хорошее рано или поздно закачивается, и опера заходят в кабинет, прерывая яростное общение двух бравых служителей родине. — Итак, что мы имеем в итоге? — спрашивает Гриша, обводя всех присутствующих взглядом. — Ты идёшь к владельцу клуба и говоришь о том, что у нас есть компромат на них, и мы готовы его отдать за символическую сумму, — объясняет Рыбкина, восседая на своем месте, а именно – на столе. — Говоришь им звонить по номеру телефона, если надумают. Три дятла следят за этим дядей и клубом и сообщают нам о всех изменениях от исходного плана. — Мне вот только одно в этом плане не нравится, — говорит Елисеев. — Что именно? — спрашивает Измайлов. — Что сообщать об этом этим идёт Гриша. Просто, скорее всего, потом они начнут на него охоту. — предполагает опер. — Ну, я уж как-нибудь сам за собой присмотрю, ты не переживай Олег, — отвечает Гриша, смотря на друга. — И ещё, гоблины, чтоб о том, что мы тут говорили никому не слова, понятно? — с явной угрозой сказала девушка. На что все трое закивали головами и разошлись по делам, а точнее – готовится к операции, которую таковой решили называть. Гриша ещё раз смотрит на Алису, которая тоже собирается участвовать в шантаже, после бессонной ночи. И решается отправить её домой. Дело гиблое, но чем чёрт не шутит, а? — Рыбкина, поехала б домой, выспалась, я и без тебя справляюсь. Тем более, не женское это дело – с ворами договаривается, — делает попытку Гриша. — Спасибо, Гриш, никогда ещё не слышала столько комплиментов подряд, — возмущённо фыркает Алиса. — И я буду участвовать в операции, а то мали что… Измайлов понимает, что спорить с Рыбкиной себе дороже и бросает это дело. Всё-таки оно изначально казалось гиблым. Но ничего, когда-нибудь он научится воздействовать на неё… Когда-нибудь потом. А сейчас – пусть пока остается тем самым независимым ураганом на работе и ласковой кошкой только для него. Ведь только Грише позволено видеть эту тонкую грань между Рыбкиной и Алисой. От остальных она надежно скрыта и спрятана за тысячи замков, а он вот так вот просто открыл её пару лет назад. Просто приехав к ней в квартиру, когда им обоим было очень плохо. Когда она была такой тихой и грустной, будто и не Рыбкиной вовсе, будто раненая волчица… Когда она была настоящей, разбитой и растоптанной, он убрал свои «иголки» и тоже остался при своём первозданном виде, убитый и выпотрошенный изнутри. И тогда-то и началась вся эта магия. Измайлов садится в свою машину и едет в сторону клуба. Сердце почему-то бешено колотится. Откуда появился страх, и как его затолкать подальше, чтобы он не запорол всё дело? Именно этот вопрос крутился ветром в голове майора, перешибая все другие мысли. Где-то за ним ехала оперская машина, для надежности. Гриша доехал до нужного места слишком быстро, нежели как ему хотелось. Если сказать совсем честно, то Измайлов немного ссал. И эта мысль не давала ему покоя, ведь Рыбкина бы точно не чувствовала в этой ситуации ни капли страхи или…? В общем, всё это не важно. Гриша заходит в клуб, показывает охране своё удостоверение, и его неохотно пускают в кабинет директора. — Какие люди! — восхитился директор клуба. — Неужто наша доблестная полиция девочек желает? Или ваши вам уже надоели? — с издевкой спрашивает мужчина. — Знаете, у меня к вам предложение, — хитро улыбаясь, говорит Измайлов. — И что же вы можете мне предложить? — с интересом спрашивает директор клуба. — Хм… Например: выкупить у меня компрометирующие вас и ваш бизнес снимки. Моя коллега, будучи у вас в плену, успела сделать пару кадров, которые просто разрушат дело в пух и прах, и остаток своих лет вы будете гнить в петушином углу, — угрожающее начал Гриша, приближаясь к мужчине. — С чего бы нам его выкупать? — уже не так бодро и смело спросил директор. — Ну, как вы знаете, зарплаты у нас не очень большие, и нам с моей коллегой не помешала бы надбавочка… — издалека начал майор. — Сколько вы хотите? — Три миллиона, — спокойно говорит Измайлов. — Рублей? — облегчённо спрашивает директор. — Ну что вы, каких рублей? Долларов конечно! — отвечает Гриша. — Я понимаю, сейчас курс паршивый, но вы подумайте, что лучше: три ляма отдать, или петушиный угол… Я жду вашего звонка с ответом, — последнее, что бросает майор прежде, чем выйти из кабинета. В машине его уже ждала слишком бодрая Рыбкина. Видимо выпила ещё энергетика и, судя по всему, не одну банку за раз. Её глаза горели огнем, и девушке не терпелось всё поскорее узнать. Долго томить её Гриша не стал и поэтому сразу же рассказал, как и что было. На что Рыбкина тихо радовалась и пищала от того, как все хорошо у них сложилось, и какой гениальный план она придумала. Опера остаются следить за клубом и за их директором, чтобы не произошло ничего «необычного». Поскольку машина Алисы осталась на работе, Измайлов взял на себя инициативу отвезти Рыбкину домой, а не в отдел, где та опять бы проторчала до утра. Гриша, конечно, ненавидит ее в каких-то моментах, – впрочем, как и всех людей, которых он встречал – но не настолько же… Пока они едут, в машине царит тишина, и даже музыка не играет, просто потому что она не нужна. Алиса смотрит в окно и думает о своём, Гриша делает то же самое, и своего рода у них идиллия. Что-то похожее на счастливую семью с Марса. Но ведь Измайлов стремится к совсем другому идеалу, к обычной земной жизни. Ему (не)хочется жить с ненормальной и очень уж сложной Рыбкиной, потому что это так сильно отличается от идеалов, которые он возводил годами. А Алиса… Ей просто страшно. Каждую ночь, день и час. Страшно, что люди узнают её слабости и начнут использовать против неё. А с Измайловым… Всё как-то спорно. С одной стороны, вроде как, она доверяет ему больше всех на свете и считает героем; а с другой – он первый в списке её врагов, потому что знает все её слабости. И почему всё так сложно? Машина останавливается под подъездом девушки, и она уже собирается уходить, как… — Аль, — говорит Измайлов негромко. — Что? — неспеша поворачиваясь, откликается Рыбкина и смотрит парню в глаза, тот делает в ответ то же самое. И двое находят в глазах друг друга просто скважину из боли, одиночества и обиды. Если бы этот ресурс можно было б продавать, то они точно б стали магнатами. Но через несколько секунд переглядка заканчивается. — Да, нет-нет, ничего, — говорит Гриша и смущённо усмехается. Алиса улыбается про себя и, прежде чем вылезти из машины, целует Измайлова в щеку и выходит, хихикая словно восьмиклассница. Измайлов не может сдержать улыбки, и кажется, что скважина, которая могла бы принести миллионы, только что иссякла. Домой Рыбкина заходит, открывая дверь своими ключами, просто потому что не сразу вспоминает, что живет вместе с Артуром, пока в его доме ремонт. Девушка кричит с коридора что-то вроде: "Привет" и проходит в ванную. Там решает сразу помыться и идти спать, потому что чертовки устала на работе. План выполняется безукоризненно. Артур же в это время греет чай своей благоверной, зная, что от ужина она скорее всего откажется, а вот чёрный чай с шоколадкой хоть немного, но поднимает ей настроение. Алиса выходит из ванной, ещё раз промакивая волосы полотенцем, а про себя отмечает, что халат – это действительно удобно. «Может и правда сменить образ?» — думает Рыбкина. На кухне её уже ждёт чай и Артур. При встрече они целуются и садятся пить любимый напиток английских лордов. Алиса неохотно рассказывает про свой день без подробностей, парень с интересом слушает, а потом они вместе идут смотреть телевизор. Раскладывают диван, расстилают бельё и ложатся смотреть, что-то вроде "Камеди клаб", Алиса вырубается в ту же секунду, как её голова касается подушки. Гриша приезжает домой, и всё идёт по тому же стандартному сценарию. Он бросает ключи на тумбочку, Алёна, покачивая головой, вешает их наместо. Потом они говорят о прошедшем дне, делятся эмоциями и мыслями, пока ужинают. Смирнова обязательно пускает пару шуток про то, что она такими темпами скоро поправится, если не прекратит так поздно есть. И Измайлов не может упустить момента, чтобы изящно пошутить и исполнить свой супружеский долг. Наверно поэтому начатый фильм они так и не досматривают, да, собственно, и ужин остается недоеденным на столе. На утро Измайлов и Рыбкина находят друг у друга новое сообщение от незнакомого номера, где прилеплено видео. У Гриши – как к спящим Алисе и Артуру подходит человек с ножом и проводит лезвием по одеялу и волосам. А у Алисы – кто-то подходит с ножом к кровати Гриши и Алёны, осторожно проводя кончиком по лицу Измайлова. Фраза с которой прислали эти видео была одна и та же. «Шутки кончились…»