когда кошачьи следы приводят к любви

Плюшечка появилась у Джерарда только год назад, но за это время его жизнь успела измениться до неузнаваемости. Он перестал курить, потому что деньги, которые он тратил на сигареты, теперь приходилось тратить на кошачий корм, и больше не мог спать до обеда, потому что, как выяснилось, кошка — это замечательный пушистый будильник. Джерард, наконец, навёл порядок в своей мастерской и начал закрывать её на ключ после того, как Плюшечка оставила свои грязные следы на одной из незавершённых картин и сама испачкала свою белую шёрстку в жёлтой краске. Но самое главное заключалось в том, что Джерард возвращался не в дом, а домой. Поверьте, между этим есть огромная разница. Плюшечка стала его семьёй. Она ждала его на порожке каждый раз, когда он отлучался по делам, и долго ласкалась о его ноги, пока он открывал дверь, вернувшись. Джерард чувствовал себя не таким одиноким, засыпая под её убаюкивающее мурлыканье, и определённо гораздо счастливее, просыпаясь от того, как требовательно она тыкалась своим мокрым розовым носом в его лицо по утрам. И неделю назад Плюшечка почему-то повадилась прятаться во дворе у соседа Джерарда. Когда она совершила свой побег в первый раз, он чуть не сошёл с ума. Он звал её, бегал по улице, искал за домом, чувствуя, как его собственное сердце мешает ему нормально дышать, потому что очень боялся не найти её, или найти, но сбитой машиной. А потом он огляделся и увидел, как она трётся своей белой мордочкой о соседский забор и самозабвенно машет хвостом. Впрочем-то, Плюшечка умеет вымурчать прощение, поэтому Джерард всё равно не смог долго на неё сердиться. И сегодня он по крайней мере знает, где её искать. Он сидит в своём кресле-качалке, когда видит через окно, как она, сделав подкоп, заходит в соседский двор и, оглядевшись, бросается в кусты пионов. Ему остаётся только покачать головой и идти за ней, на ходу придумывая извинения. — Чувствую, что скоро мне придётся посадить тебя в клетку! — кричит он, закрыв за собой калитку, и Плюшечка, вовремя оценив обстановку, бежит куда-то за дом. — О господи… тебе здесь что, молоком намазано? Пару дней назад Фрэнк, сосед Джерарда, заверил его, что тот может заходить к нему во двор в любое время дня и ночи, если нужно, но ему всё равно было слишком неловко. Ему бы не понравилось, если бы кто-то ходил у него во дворе. Поэтому он поднимается по белым ступенькам и, выдохнув, нажимает на звонок. Он слышит громкое: «Секунду, пожалуйста!», — но Фрэнк появляется только через двадцать. — Двадцать, — произносит Джерард и улыбается, встречаясь с его ничего не понимающим взглядом. — Двадцать секунд. На лице Фрэнка появляется очаровательная улыбка, и до Джерарда только сейчас доходит, что он сделал. Он что, пытался флиртовать? — Привет. Твоя кошка снова сбежала? — Да, она где-то за домом. Фрэнк кивает и выходит на улицу. — Не думай, что я её плохо кормлю, или не играюсь с ней, или не глажу её… Она просто очень свободолюбивая. — Я заметил. Кстати, милые тапочки. Джерард хмурится, серьёзно смотря на ухмыляющегося Фрэнка, а потом переводит взгляд вниз, и его щёки моментально приобретают розовый оттенок смущения. Он вышел на улицу в своих домашних тапочках в виде грёбаных лап динозавра. — Они из «Publix»? Я видел их там, но подумал, что они для детей, и я не найду свой размер, — задумчиво и спокойно продолжает Фрэнк, пока они медленно идут по выложенной плиткой дорожке. Лицо и даже кончики ушей Джерарда ужасно пылают, и он зажмуривается, пытаясь взять себя в руки и ответить что-то, чтобы его голос не звучал пискляво-уничтоженным. — Да… я поискал немного. Большие размеры, они, эм, они на дне. — Круто! — Фрэнк кажется действительно обрадованным, добавляя: — Нужно заехать на днях и поискать. О, а вот и твоя кошка. Вау, она несёт тебе угощение. — Что? Плюшечка бежит к ним навстречу с маленькой птицей в зубах, аккуратно переставляя лапки. Почти что грациозно, если бы не труп воробья в её пасти. — Это что, воробей? Боже, — хмуро выдыхает Джерард, когда кошка, положив рядом с ним свою добычу, начинает тереться о его ноги мордочкой. Фрэнк хихикает и присаживается на корточки, чтобы погладить её. — Ты должен радоваться. Она о тебе заботится. Ты что, не знал, что кошки приносят свою добычу хозяину, чтобы поделиться? Они считают, что ты, безволосое двуногое существо, не способен прокормить себя. — О, да ладно! А что насчёт её постоянно пополняющейся кормушки? — вскидывая руки вверх, восклицает Джерард. — Ну, может быть, она считает, что это дар. Раньше кошек считали священными, и я уверен, что они успели привыкнуть к ощущению господства над человеком. Джерард хмыкает, и на его губах расцветает небольшая, но добрая улыбка. Он тоже присаживается на корточки, опуская ладонь на мягкую шёрстку кошки и случайно касаясь руки Фрэнка. — Откуда ты всё это знаешь? — Э, ну, я давно читал об этом. На самом деле, Фрэнк прочитал обо всём этом несколько дней назад. Но Джерарду необязательно знать, что он усердно готовился к этому разговору. — Знаешь, Джерард… приходи сегодня ко мне на ужин? Фрэнк накрывает ладонь Джерарда своей, пока Плюшечка довольно мурлычет, буквально извиваясь вокруг них, и в этот раз прикосновение длится намного больше, чем просто случайное. — О, — выдыхает Джерард, привыкая к ощущению руки Фрэнка на своей. Его ладонь мягкая и тёплая, будто бы пронизанная солнечными лучами, и, пусть на секунду ему и кажется, что он ощущает её слишком долго, ему это определённо нравится. — Можешь взять с собой свою кошку, — широко улыбаясь, продолжает Фрэнк, замечая смятение Джерарда. И, наверное, когда он так улыбается, Джерард понимает, что не сможет отказаться, даже если сильно захочет.