colors

это становится не смешно, когда хосок закидывает руку ему на плечо и говорит: - тот парень так смотрит на тебя. видимо, ты ему понравился. юнги морщится под чужим касанием и неловко ёрзает на высоком барном стуле. его спину прожигает пристальный взгляд шоколадных глаз, который становится игривым и немного пьяным ровно в тот момент, когда он оборачивается, чтобы убедиться: да, действительно он. - его друг ничего такой, - вновь подаёт голос хосок, отпивая из стеклянной кружки пива. на его верхней губе остаются пенные усы – юнги противно смотреть, но тот быстро скользит юрким языком, громко причмокивая, и «ничего такой друг» аж замирает от восторга. вообще-то, эти двое намного больше, чем «ничего такие». оба как будто сбежали с каких-то съёмок: полурастёгнутые рубашки, шорты до колен, небрежно растрёпанные волосы. и, чёрт возьми, тот мальчишка, с которым они флиртуют вот уже полвечера глазами, полностью во вкусе юнги. хосок это знает, то ли хмурится, то ли щурится, но мотает головой: - ты можешь познакомиться, но ничего большего, хён. юнги и без него прекрасно это понимает. и бесится ещё больше, нервно глотая горьковатую жидкость. - без тебя разберусь, - шипит он особо едко, как-то с ненавистью, что друг аж отшатывается. – я и не собирался, - сразу же сдувается мин, - так, только немного позаигрывал. хосок смеётся хрипло, хочет ударить по спине, но почему-то не делает этого. только смотрит ему за спину и невесело улыбается: - ты, может быть, и не собирался, но кто того парня-то остановит? юнги сводит тонкие брови к переносице, когда его правую лопатку накрывает чужая рука. юнги током прошибает неосознанно: ладонь горячая и маленькая, скользит по ткани вверх, и приятно так, что голова кругом. - пак чимин, - шелестят вкрадчиво на ухо. – а мне стоит звать тебя папочкой? хосок давится пивом рядом, и весь вид его кричит: «юнги, не ведись, это провокация!», пока сам юнги пытается прийти в себя. он на гавайях, с лучшим другом, в баре с приятной музыкой. рядом море – его не слышно, но юнги знает, что оно здесь, только выйди за дверь – бесконечный простор с магическим шёпотом. и какой-то парень (чертовски красивый парень) на полном серьёзе давит на его разморённую алкоголем фантазию, прижимаясь накаченной грудью к хрупкому телу. - вообще-то я мин юнги, - смеётся старший. – но ты можешь звать меня как угодно. пак чимин лезет к нему на колени, удобно устраиваясь на костлявых бёдрах, и просит бармена повторить. - ебанулся? – ярится хосок на соседнем стуле. – у тебя совесть есть? юнги кивает спокойно, сжимая пальцами чужую талию – чимин игриво подмигивает парню за стойкой, интересуясь его днём, и двигается к юнги ближе. - всё в порядке, - уверяет он. – разберись лучше со своей жизнью, бро. он бросает деньги на стойку – пара смятых купюр и какая-то мелочь, никакой чёрной карты или чего-то подобного, и тянет за собой чимина. тот вскрикивает громко, тут же заходясь в смехе, и юнги всё больше утопает в незнакомце, сжимающем тонкую ножку фужера с каким-то коктейлем. - вернём завтра, - врёт он бармену, потому что ничего они не вернут да и вряд ли появятся здесь ещё хоть раз, а чимин за его спиной сдавленно хмыкает, отпивая немного. под заплетающимися ногами рассыпается золотом песок, ветер треплет выбеленные до корней волосы – юнги специально подставляется, жадно втягивая солённый воздух. запястье чимина гармонично ощущается в его хватке: его не хочется отпускать, хотя на улице жарко до потных ладоней. - куда мы идём? – хихикает чимин, покусывая розовую трубочку. юнги оборачивается, чтобы посмотреть на спутника, и ему до безумия хочется зарыться в эти рыжие пряди. или провести по пухлым губам, чтобы посмотреть, как они податливо раскроются навстречу прикосновению. его шоколадные глаза не фокусируются на чём-то конкретном, блуждают по юнги до мурашек проникновенно и в то же время будто сквозь. от чимина пахнет солнцем и алкоголем, морем немного тоже и музыкой лёгкой, ненавязчивой блять. юнги осматривается, но на пустом пляже никого: только он да пьяный парень с невероятной улыбкой. - уже пришли, - рвано выдыхает он и падает на остывающий песок. чимин ойкает и садится рядом, разливая остатки коктейля на себя. - я жутко неловкий, - смущённо тянет младший, совершенно забывая, что юнги до сих пор не отпустил его запястья. старший тянет его на себя, вновь усаживая на колени, только уже лицом к себе. чимина шатает немного, как и его самого, но руки на чужих боках смотрятся нереально правильно, как и маленькие ладони на его шее. юнги ведёт носом по чувствительной, как оказалось, шее. чимин слабо стонет, прогибаясь в спине: - я не сплю с незнакомцами, юнги, - а сам льнёт ближе, просясь на ласку. юнги себя зверем чувствует диким – кусает чужую ключицу чуть ли не до крови, потому что от чиминова аромата голова кругом и весь мир наизнанку. алкоголь оседает на языке, когда он вылизывает укус, когда он выцеловывает шею грубыми поцелуями, когда он пробует чимина и остаётся доволен. кожа чимина солёная и горячая, юнги не хочет его отпускать. чимин скребёт аккуратно подстриженными ногтями по майке, стонет в голос и отдаётся без остатка, стараясь раствориться в ощущениях. юнги лезет под расстегнутую рубашку руками, жадно двигаясь ближе, ведёт по спине, нехитро лаская, а потом спускается к шортам, останавливаясь у резинки. чимин возбуждает неимоверно сильно, не делая толком ничего: его губы раскрываются в беззвучных стонах, а бёдрами он трётся о бёдра старшего, прогибается и льнёт, отстраняется и дышит куда-то в висок. юнги понимает: его метят без слов, привязывают к себе крепко-крепко, чтобы не сбежал так просто, чтобы дольше и больше. он всё же решается: руки скользят под резинку и сжимают упругие половинки. кожа к коже, потому что чимин, как и все, не носит на гавайях нижнего белья. младшего подкидывает то ли от неожиданности, то ли от контраста – ладони юнги холодные, потому что мёрзнет он везде, а сам он горячий, распалённый. - юнги, - выдыхает чимин. – блять, хён. ещё. юнги целует его голые плечи, ласкает округлую попу, дурея от происходящего не хуже чимина, и чувствует себя окрылённым. его босых ступней касается море – волны накатывают лениво, холодят немного и приводят в относительное сознание, и ощущения становятся острее, чимин извивается как-то особо похотливо, трётся стояком о белую майку хёна. юнги шепчет ему что-то дурное, что-то не имеющее значение ни сейчас, ни когда-либо ещё, потому что ему хорошо до белых пятен. чимин на его коленях раскрепощённый, жаркий и пьяный, позади него – чистое звёздное небо и море. юнги хочется больше, но он останавливается так же резко, как и начал: ссаживает хнычущего чимина на песок и ложится рядом, тяжело дыша. телефон в кармане вибрирует – юнги лениво тянется за ним, пока чимин кладёт голову ему на живот, не задавая лишних вопросов. его дыхание чувствуется через лёгкую ткань, раздразнивая и так возбуждённого юнги, но он лишь запускает руку в рыжие волосы и отвечает хриплое: - алло? на том конце молчат достаточно долгое время, но юнги не двигается, умиротворённый своим положением. наконец хосок выдыхает: - ты мудак? юнги смеётся: - не сегодня. а сам думает, что ещё какой. он тянет чимина за волосы, заставляя приподняться, и говорит ему: - пак чимин, мне нужно идти. чимин улыбается хмельно и падает на песок: - ты охуенный. юнги склабится и, не удержавшись, кусает его в открытую шею: - знаю. на том конце хосок стонет что-то неразборчивое, но юнги не вслушивается особо. он какое-то время смотрит на довольного мальчика, перебирающего золотистые песчинки, и выдаёт ему на последок: - не лежи долго. простынешь. пак чимин заливается своим прекрасным смехом, от которого звёзды как-то меркнут, и показывает пальцами «окей». юнги шарит по карманам, спотыкаясь о неровную мостовую, достаёт пачку сигарет и старую зажигалку. дым тянется к небу, растворяясь где-то высоко-высоко, пока трубка отсчитывает протяжные гудки. - юнги? – раздаётся через минуту, когда юнги уже собирается сбросить. – что-то случилось? юнги смотрит назад – пляжа уже не видно, но он чувствует этот аромат солнца, моря и музыки. - нет. я просто захотел тебе позвонить, суран. - я спала, милый, - хихикает она. – ты что, куришь? голос хриплый какой-то. юнги стряхивает пепел с тлеющей сигареты: - нет, не курю, - и делает долгую глубокую затяжку.