Однажды в России

      — И к доске пойдёт… — пожилой преподаватель внимательным взглядом окинула учеников. В классе повисла гробовая тишина, никто не хотел, чтобы его спросили. Но тут была поднята рука.       Юноша, сидевший всё это время молча и отстранённо бросая на класс безразличный взгляд, подал голос:       — Давайте я? — сказал ученик.       — Смелое решение для новенького. Прошу к доске, молодой человек. В журнале тебя до сих пор не оформили, так что будь добр, напомни имя, — опустив очки на переносицу, преподаватель посмотрела на подошедшего парня.       — Блэквейл. Ливиус Блэквейл, — уточнил юноша.       — Хорошо. И так, Ливиус, согласен ли ты с утверждением, озвученным ранее? — на уроке была поднята тема рабовладельческого строя в государстве. Достаточно сложный вопрос, если не интересоваться данной темой вне школьных стен, ведь в учебных пособиях и школьной библиотеке было не так много дополнительной информации.       Молодой человек высказал собственное мнение, касательно данной темы. Его мнение и доводы были грамотно обоснованы и имели множество уточнений и подробностей, которые точно не найти в учебниках, что не могло не поразить преподавателя.       — Очень хорошо! Удивительно видеть столь точные ответы и такую начитанность! Можешь садиться, определённо высший балл за ответ.       Вернувшись на своё место, Ливиус продолжил меланхолично разглядывать класс, периодически поглядывая в окно. Он выглядел так, словно ему нет никакого дела до происходящего вокруг него.       Звонок прозвенел спустя буквально две минуты. Ученики стали собирать свои вещи, как вдруг один из учеников произнёс:       — Слышь, зазнайка! Ты чё, самый умный, типа? Давно бока не мяли?       Вопрошающим был парнишка, который считался лидером класса. По уровню наглости и нахальности его можно было ставить в лидеры оторв всей школы. И, как ни странно, прекрасная половина класса, в большинстве своём, предпочитала влюбляться именно в него.       Ливиус посмотрел на задиру холодным взглядом.       — Вам что-то нужно от меня? — эта фраза была произнесена крайне официальным тоном и достаточно громко, чтобы его услышали все присутствующие.       — На улице поговорим, ботаник! — недовольно отозвался задира.       — Как пожелаешь, — ответ Ливиуса был также выдержан в официальном тоне.       Агрессивного подростка звали Тимур. Его собственнические замашки распространялись не только на одноклассниц, но даже и учителей, которые ему нравились, он считал чем-то своим персональным, личным. Учитель истории, что сегодня похвалила новенького в классе, была одной из его любимейших учительниц. В нём взыграла ревность, что на кого-то ещё, кроме него самого, обратили внимание, да ещё и похвалили подкованность в вопросе. Тимур не был глуп, совсем не был! Даже наоборот, иначе бы ему было не удержать своих лидирующих позиций. Но уязвлённое самолюбие подтачивало его, отравляя мыслью «рядом есть кто-то умнее тебя».

***

      Учебный день подошёл к концу, большинство школьников уже начали расходиться по домам. Ливиус шёл по дорожке, пролегающей вдоль левого крыла школы, неспешной походкой, молча поглядывая по сторонам, на пробегающих мимо учеников средних классов. Но вдруг из-за угла вывернул Тимур, преградив вместе с четырьмя своими товарищами Ливиусу путь.       — Эй, ты! — гаркнул он. — Тебя нужно проучить! Ты отделаешься только пинками, если извинишься передо мной! — сильно задетый за живое Тимур хотел поставить на место выскочку, который завоевал внимание учителя. Его сильно бесил тот факт, что кто-то, кто пришёл в класс буквально этим утром, уже начал привлекать внимание учителей и с такой лёгкостью блистал знаниями. И вообще, где это видано, чтобы какой-то неизвестный тип, изображающий из себя в классе надменного наблюдателя, сразу тянул на отличника?       На сказанное Тимуром Ливиус хищно улыбнулся, не прекращая смотреть на пятерых озлобленных крепышей безразличным взглядом, чем ещё больше накалил их желание к рукоприкладству.       — У вас есть лишь одна возможность убраться с моей дороги. Иначе, — он посмотрел каждому из пятёрки в глаза, — вы все пожалеете.       Удивление Тимура нельзя было скрыть, ведь перед ним стоял и говорил такие вещи худощавого телосложения и казавшейся на вид слабым парень. Ему! Не раз доказавшему всей параллели девятого класса своё физическое превосходство! После сошедшего удивления, Тимур разразился хохотом. В этот момент Ливиус отошёл чуть в сторону от компании, становясь ровно по центру опустевшей от машин и людей дороги.       — Ближе трёх метров ко мне, и ты не жилец, — высказался юноша спокойным и ровным голосом, словно это было нечто совершенно обычное для него. Ни жестокости, ни ноток паники в его голосе не было, была лишь полная безразличность к происходящему.       Посмеявшись, Тимур смерил взглядом паренька с головы до ног, усмехнулся и стал приближаться. В эту же секунду рядом с Тимуром, у самых его ног, что-то громко треснуло. Потом ещё и ещё раз. Он остановился, бегая взглядом между следами на асфальте и стоящим с абсолютно спокойным видом Ливииусом. Спустя мгновение этой немой сцены, Ливиус поднял правую руку, и на его пальцах стали видны несколько красных едва подрагивающих точек. Плавным движением руки он указал на стоящих перед ним пятерых подростков, и огоньки с его пальцев скользнули на их лбы. Тимур поднял взгляд на предполагаемое местонахождения источника этих точек. Его объял ужас от замеченных нескольких силуэтов на крышах близлежащих домов, и он осознал, что сейчас на них смотрят снайперы, через свои оптические прицелы.       Затянувшееся молчание прервал звук приближающихся машин. Два огромных джипа сопровождали чёрный как смоль лимузин. Двери джипов, остановившихся поодаль от ребят, открылись, и из них стали выходить люди в странной на вид черной форме, в бронежилетах и шлемах, закрывающих лицо, с автоматами на перевес. Вскоре открылась дверь лимузина, и из неё показалась девушка в строгом костюме.       — Юный господин! К Вашему отбытию всё готово, — девушка учтиво склонила голову.       Ливиус кивнул ей, скользнув взглядом по неподвижной охране. Про себя он не мог не отметить, как хорошо их выдрессировали, они не делают ни единого лишнего движения, полностью сосредоточившись на защите охраняемого. Когда Ливиус направился в сторону машин, люди в военной форме тут же построились в шеренгу. Отточенным движением они синхронно дважды ударили себя кулаком по груди и выбросили руку с раскрытой ладонью вперёд, выкрикнув «Аве!», чем окончательно озадачили присутствующих тут невольных наблюдателей в лице пяти подростков. Перепуганные ситуацией и вооружёнными людьми, непонятными движениями и словами, да ещё и странным поведением новенького, ребята стали переглядываться между собой ошалелыми глазами. Поняв, что происходит, но по-прежнему не принимая этого, Тимур дал отмашку своим товарищам, и все сразу же сорвались с места, удирая в сторону школы. Ливиус же, глядя на ретировавшихся агрессоров через плечо, махнул рукой охране, давая понять, что преследование не требуется. Девушка, что до сих пор стояла рядом с лимузином, поклонилась подошедшему к ней юноше и открыла для него дверь, поспешно сев в машину вслед за своим господином.

***

      — Кира, — обратился Ливиус к девушке сидящей рядом, — есть ли запланированные встречи на сегодня?       — Да, господин. Сегодня в шесть пятьдесят ужин с главой космической компании «Star Trek». Также, в восемь десять встреча с ведущим инженером в области кибернетики. На этом всё.       — Что ж, очень хорошо. Через несколько дней мы запустим программу обеспечения для андроидов. Всё идёт по намеченному плану.       Спустя полчаса кортеж проехал лесополосу и остановился у массивных высоких ворот, выполненных в готическом стиле. Прочные врата из редких сплавов можно было с лёгкостью назвать произведением искусства. Через распахнувшиеся створки кортеж въехал на территорию огромной усадьбы, территория которой, под одними лишь садами, составляла целых пятьдесят гектаров земли. Три автомобиля проехали по хорошо освещённой дороге прямо к главному поместью семьи Ливиуса. Огромное и поистине шикарное здание было похоже на дворец. На трёх его этажах располагалось более сотни комнат, и каждая из них была уникальна в своём стиле и убранстве. Ливиус вышел из машины и направился к крыльцу, где его ждал дворецкий. За спиной пожилого слуги стояли пять горничных, готовых сиюминутно выполнить любое поручение. Все они были в элегантных костюмах, которые шили на заказ, индивидуально под каждого из служащего семье Ливиуса. Дороговизна и высочайшее качество таких костюмов не могло не бросаться в глаза, а их владельцы относились к ним крайне бережно, понимая, сколько сил и времени вложено в эти вещи, хоть и было сказано, что при необходимости не составит труда заменить испорченную вещь на новую.       Мужчина во фраке поклонился юноше, поприветствовав:       — Добро пожаловать домой, господин Ливиус. — на что он лишь кивнул ему, проходя к открывающимся дверям в поместье. Внутри его встречал просторный холл, на противоположной стороне которого находилось две мраморные лестницы, расходившиеся в разные стороны от центра, ведущие на второй этаж. Между лестничными пролётами, на площадке, возвышалась статуя Афины, богини мудрости. Передав верхнюю одежду дворецкому, Ливиус поинтересовался:       — Адриан, что сегодня подадут на ужин?       — На первое будет уха из лосося со сливками. На второе — запечённая радужная форель с соусом из лесных грибов с сыром, к рыбе подадут белое вино Пюлиньи Монраше Ле Комбетт. На десерт приготовлен корнуэльский яблочный пирог и к нему предлагается клубника и мороженое. На выбор к десерту есть свежевыжатые виноградный, апельсиновый, грушевый и яблочный соки.       — Подготовьте приборы на ещё одну персону. Скоро к нам прибудет гость.       — Будет сделано, господин, — учтиво поклонился дворецкий.       Ливиус поднялся на второй этаж и прошёл по длинному коридору до своих апартаментов. Его комната была образцом готического стиля. Мебель, оконные рамы, картины, отделка стен, лепнина — от всего этого так и веяло Европой тринадцатого века.       Сменив школьную форму на более приемлемое одеяние для последующей встречи гостя, он прошествовал через всю комнату и уселся в большое чёрное кожаное кресло, с головами львов на подлокотниках. Перед ним стоял письменный стол из цельного красного дерева, на котором красовалась монограмма семьи, искусно вырезанная мастером своего дела. Положив руки на стол, Ливиус задумчиво посмотрел на висевший на стене портрет главы семейства, рядом с которым, справа и слева от него, так же присутствовали монограмма и фамильный герб. Посмотрев так на картину несколько минут, он взялся штудировать документы, лежавшие стопкой на столе. Ему предстояло тщательно подготовиться к обсуждению деловых моментов с гостем.       Спустя полчаса его оторвал от документов стук в дверь.       — Войдите.       — Господин, — обратился к нему вошедший дворецкий, — гость на подъезде к особняку.       — Очень хорошо. Что ж, пойдём и встретим его! — с этими словами Ливиус отложил документы и поднялся с кресла, поправляя пуговицы на чёрном жилете. Почти на выходе из комнаты он снял с вешалки замшевую куртку и накинул на себя, закрывая дверь. Тёмно-бардовый цвет винтажной длинной куртки с замысловатым узором прекрасно гармонировал с чёрными брюками и жилетом. Завершали его идеально сбалансированный образ начищенные до блеска туфли. Спускаясь по лестнице он ещё раз всё поправил, убеждаясь в оптимальности выбранного образа для создания нужного впечатления.       Из подъехавшей к особняку машины вышел человек средних лет, с едва тронувшей волосы сединой, и с аккуратной ухоженной бородкой. Представительного мужчину встречал на крыльце дворецкий, с неизменно следовавшими за ним пятью горничными, выстроенными по обе стороны от входа.       — Добрый вечер, господин Крайц. Прошу, следуйте за мной. — после слов Адриана горничные синхронно склонили головы.       Пройдя по красной ковровой дорожке, выстланной от самого края дороги до дверей поместья, Марк Крайц последовал за пожилым дворецким. Перед ними открылись двери и глазам Марка предстал холл, во всём своём великолепии. Мраморный пол блестел, отражая в себе многочисленные настенные светильники и люстры, а прелестные служанки стояли по правую и левую сторону от входа, точно так же, как стояли горничные на крыльце.       — Приветствую, господин Крайц! Надеюсь, дорога сюда не была для вас утомительной, — голос юноши донёсся с лестницы.       — Здравствуйте, господин Ливиус. Спасибо за беспокойство, но всё хорошо, я не устал, — отозвался Марк.       — Очень рад это слышать! — мальчик спустился и пожал руку гостю. — Пойдёмте, ужин ждёт.       Процессия, возглавляемая хозяином дома, и заканчиваемая дворецким с горничными, двинулась в левое крыло особняка. Пройдя по коридору, в котором стояло множество рыцарских доспехов, а на стенах висели разнообразные щиты и мечи, они дошли до дверей, которые им распахнули двое слуг, стоявших рядом. За массивными дверями открывался вид на огромный зал, в котором располагался длинный стол на сотню персон. Белоснежная скатерть, покрывавшая всю длину стола, мягко блестела в свете свечей, стоявших в дорогих канделябрах. К столу были придвинуты роскошные стулья, выполненные из дорогих пород дерева. Марк, входя в зал, невольно поднял голову и поразился ещё больше. Над ними возвышался сводчатый потолок, украшенный рисунками божественных садов.       Их уже ждали два официанта, отодвигавшие гостям стулья. На столе располагались закрытые подносы, таящие в себе нечто аппетитно пахнущее. Множество столовых приборов и разнообразие фужеров приятно намекало на богатый ассортимент блюд и вин, приготовленных к ужину. Ливиус расположился во главе стола, как подобает хозяину, а гость в двух метрах справа от него, чтобы не нарушать личное пространство.