Побег от отрицания

Воспоминания о детстве неожиданно потопили меня в страхе и сомнении. Как же кружиться голова, такие странные мысли посещали мою дурную голову, может мне стоит 다이 ? Хотя, я уже... Жаль, что я не в типичном сериале о подростках, если бы это был он, то сейчас бы камера медленно отъехала назад и зрители бы увидели меня, сидящую на холодном полу и в луже крови. Руки немели, я могла лишь сделать тяжёлый вдох и выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Господи, да почему это так больно. И где же, любящая семья, которая должна заботиться и переживать за меня! Почему никто даже не заметит, если я умру!? Пхахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахааха хаха хах хах хах хах... верно, я ведь всегда была одна... это была лишь видимость хорошей семьи. Они всегда были такими, злыми, гнилыми. Это не люди, они - чертовы монстры. Эх, зря я вообще это затеяла, ведь никто не придет, не случиться чудо, это жизнь, пора бы это понять, глупая, глупая Эм... маленькая и глупая девочка... которая осталась одна... хахапхахаХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Ты ничтожна . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Неужто опять, эта глупая попытка привлечь наше внимание . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Ты добилась своего . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Последнее, что я помню, это звук сирены, мамино лицо... Кажется, она плакала, а может это были слезы радости, кто знает. Голова тяжелеет и пухнет от этих пересечений планеты. Почему нельзя пауку освободить бабочку из паутины? Правильно, ему тоже надо есть. Если я умру, то кто-то получит из этого пользу, а значит и я пригожусь. Столько лет бессмысленного скитания по вселенной, случайностей и глупых поступков привели меня в больничную палату. Кто-то говорил, что родители не должны хоронить своих детей, а я была бы рада захоронить всю свою семью. С радость и сама бы легла в могилу и отдалась на съедение пауку. Но, а если паук не антагонист этой истории, может, есть кто-то за пределами нашего восприятия. Кто-то, кто поступил ужасно и остался в тени. Тот, кто не оставил выбора пауку и подписал приговор хрупкой бабочке. Может, это человек, очень жестокий ребенок, который решил ради забавы, прервать чью-то жизнь. Но, кажется, я начинаю нести околесицу, может, это нечто больше того, что я понимаю. Тогда, как я могу об этом рассуждать, если не понимаю этого. Чем дольше я здесь, тем сложнее понять где я. Только тикают часы, мое тело стало пластичным камнем, а разум покинул ограничивающие границы пространства. Эхом раздаются мои шаги по темной материи. По чему я иду, решив заглянуть глубже, я обнаружила все свои воспоминания. Они плыли и менялись, как летние фейерверки, сложно уследить за их потоком. Но я заметила закономерность, во всех них я плакала. Дрожь подчинила мое тело, колени скрутились в ужасных судорогах. Под кожей текла гниль, ни капли крови не осталось. Только синее небо осталось в моих глазах и только красные губы моей тоски. Только людям не достать это небо, страшно принять, что остались секунды. Вокруг несчастные люди, которым не заметить даже самих себя. Утонув, потеряю остатки синевы, хоть я и бежала к свету, но оказалось, что я его тушила своими кровавыми слезами. Не стоило оставлять тысячи таблеток, не помню ни кого и ничего. И королева снова ставит мне шах. Я искала в ней себя, но потеряла последние остатки. Кожу разрывали множество недосказанных и затерянных слов, они обвивали все частицы моей плоти. Не оставалось и сантиметра чистой части, я погрязла во лжи, она опаснее пули, но точнее иглы. Как лунное затмение, меня нет. Заблудший огонек без спички, без луны, в которой дырка. На часах 00:00 и кажется, кто-то хочет вырваться из глубин тьмы. Но только предстоит сдержать его до конца этого ужина. Пожалуй, пора сделать первый укус. Я сделала глубокий вдох, перед тем, как придти в себя. Вокруг меня никого не было, только капельницы с пакетами крови и какими-то витаминами. Обшарпанные стены, запах сырости и безысходности. В другом конце комнаты лежал мальчик, его руки были сломаны, а большую часть тела покрывали синяки, он без сознания. Мои руки переплетали бинты, а под ними многочисленная вата впитывала мою ложь. Я позвала медсестру, но меня послали молчанием. Я просто продолжила лежать и смотреть в потолок, а грудь сжимало в ужасной боли.