Побег от отрицания

В больничной палате томно тикали часы, лежащий рядом мальчик иногда тяжело сопел. Мимо палаты проходили медсестры, вечно куда-то спеша, но никуда не успевая. У меня было много мыслей в голове, пока я была без сознания, но как обычно, я не смогла вынести никакого вывода из них. В тот момент множество видений и иллюзий проникли в мою голову, а сейчас я ничего не могу вспомнить, все просто стерлось из моего сознания. Было ощущение, как будто от меня откололась частичка чего-то важного или что я что-то упустила, пока копалась в своей голове. А правильно ли я сделала, что оттолкнула от себя брата? Может это было моим шансом все закончить, я могла сбежать с ним или умереть от его рук, хотя, оба варианта заманчивы, но я пошла третьим путем, неизведанным, теперь я в больничной койке. Есть в этом месте что-то странное, но я никогда прежде не бывала в больницах, но здесь явно что-то не так. Может, я еще не пришла в себя? Я сильно ударила себя по щеке, ничего не произошло, значит я в сознании. В палате было пусто, я лежала в своей пижаме. Не помню, чтобы перед тем, как потерять сознание я была именно в этой одежде. Возможно, это мама постаралась, ну или ее секретарь. Я решила встать и оглянуться получше, хотя,комната была настолько мала, что в этом не было особой необходимости. Я подошла к окну, его никак не открыть без ключа, а снаружи была решетка. Как-то через чур для «обычной» больницы. На улице иногда светило солнце, выглядывая из-за тяжелых облаков, осень заканчивалась. На деревьях уже не осталось не единого листочка, они стояли абсолютно голые и качались на уже зимнем ветерке. Само здание было огорожено высоким забором, но недалеко от моего окна были раздвижные ворота, только что через них заехал белый грузовик. Это не особо напоминало неотложку, может завезли продукты. За окном больше ничего не виднелось, как будто мы на краю света и дальше этого забора мира не существует. Так как из мебели в комнате были только две кровати и маленькая тумбочка между ними, то я решила осмотреть дверь. Она была обычной, деревянной. Но сверху было небольшое окно для наблюдения за больными, но даже в таком маленьком окне были металлические прутья. Подергав ручку, стало понятно, что дверь заперта снаружи. Встав на носочки, можно было увидеть палаты напротив и все тех же медсестер и редко проходящих медбратьев. Такими дверьми был уставлен весь коридор, всего я насчитала около двадцати шести дверей и это только в моем ограниченном поле зрения. Коридор уходил дальше, но мое испорченное зрение не позволяла увидеть, чем он кончается. Не оставив мне другого выбора, я полезла в общую прикроватную тумбочку. Она была довольно древней и мне удалось открыть ее с большим трудом, попутно успев еще обо что-то поцарапаться. На ладони правой руки красовался небольшой, но глубокий порез. Почувствовав резкую боль от пореза я потеряла равновесие и рухнула на пол вместе с тумбочкой. Я посмотрела на мальчика, он по прежнему спал. Впредь буду вести себя тише. Я медленно встала и подняла тумбочку, не став особо заморачиваться я вытерла ладонь об свои штаны. В оторванном мной ящике лежал игрушечный кролик, фотография маленького мальчика с собакой, а в руках у него был тот самый кролик. Я снова перевела взгляд на мальчика со сломанными руками, может это он на фото, тогда он был так счастлив, а теперь его маленькое лицо кривится от боли даже во сне. Я положила фотографию на место, в углу была скомканная бумага, взяв ее я развернула: «Дорогая Эмма, зная тебя и твой характер я положила это обращение в ящик, потому что ты была без сознания несколько дней и я не могла поговорить с тобой лично. Все что я хочу сказать, это то, что я в тебе разочарована, ты опозорила не только себя, но и всю нашу семью. Только подумай, что теперь будут говорить люди обо мне. Так как я твоя мать, я приняла это решение и ты не имеешь право на выбор, здесь решаю я. Мы положили тебя в диспансер, ради твоего здоровья и мы устали от твоих подобных попыток привлечь внимание общественности. Ты вынудила нас так поступить и поэтому это больше не будет обсуждаться! Может это послужит тебе уроком. P.s. Мама.» Диспансер? Но я ведь ничем не больна, я полностью здоровый человек! Тогда зачем я здесь! Глаза налились слезами горечи и обиды, я не желала даже думать об этом месте, о матери и отце, который просто позволил ей сделать это со мной! Меня бесит эта комната! Бесят ебучие капельницы! Бесят хуевы решетки! Бесят эти блядские бинты! Я начала сдирать бинты, а вместе с ними и кожу, частички рассудка, свою сдержанность, себя... - Ну что, довольна, - спросило сознание. - Опять ты... как видишь у меня нет настроения базарить с тобой - Ох, как грубо, а я ведь могу и вовсе обидеться. - Ну и хуй с тобой - А это уже просто не культурно! Не принято людей просто так хуями крыть. - Ты у нас человеком что ли стала - Эх, похоже ты еще не до конца осознаешь куда ты попала. Как думаешь, где ты? - Да блять отъебись ты от меня мне похуй где я и когда но если так то я в каком то распиздатом лечебном диспансере хуере - Та~ак, а от чего тебя лечат? - Хуй знает я же блять тебе не врач шесть блядских лет жопу в универе не просиживала знаете ли но может там простудой заболела пока на полу сидела - Неплохая догадка, значит ты еще можешь думать, но не верная. Это психиатрический диспансер. - Ну так тебя давно уже надо было блять сюда отправить а то сидишь тут и со мной базаришь но а я тут при чем если ты блять накосячила - Как не странно, но накосячила ты, ведь я плод твоего больного воображения. - Так, стоп. Психиатрический?! - Наконец-то ты очнулась. Введу тебя немного в курс дела. Психоневрологические диспансеры России оказывают специализированную психиатрическую, психотерапевтическую и социальную помощь населению. Врачи психоневрологического диспансера осуществляют лечебно-консультативный прием при добровольном обращении лица. Социальные работники психоневрологических диспансеров также могут помогать в поиске работы пациентам, страдающих психическими расстройствами. Согласно статье № 27 российского Закона о психиатрической помощи, диспансерное наблюдение со стороны психоневрологического диспансера может устанавливаться за лицом, «страдающим хроническим и затяжным психическим расстройством с тяжелыми стойкими или часто обостряющимися болезненными проявлениями». Диспансерное наблюдение влечет за собой определенные ограничения для лиц с психическими расстройствами и может служить причиной отказа в выдаче разрешения на ношение оружия и/или выдаче водительских прав. Но коротко говоря, ты находишься у них над «наблюдением». - Почему ты так выделила слово «наблюдением»? - Сама подумай, ты в палате, тебе что-то капает внутривенно и ты сама видела сколько здесь таких же палат. Не особо похоже на просто наблюдение. Это самая настоящая лечебница и мы с тобой в ней пациенты! - Ясно, - я аккуратно вытащила иглу от капельницы и зажала рану от иглы концом футболки. - Ты что творишь! - Ты сама сказала, что мне что-то капают в мои вены и мы не знаем что. Так что лучше прекратить это. - Но у тебя кровь хлещет! - Она всегда так делает. Интересно, этот мальчик тоже здесь лечиться? - Что?! Тебя сейчас это больше интересует?! Если тебе станет от этого легче, то да, он тоже пациент, как и мы. - Что же сделал этот маленький негодник, - я подошла к кровати мальчика и всматривалась в его лицо, думая, почему он здесь.