Анти-сказка

      Ей тогда было всего двенадцать. Она наблюдала за этим со стороны. С зала присяжных, обнимая кота, сидящего на её коленках. Фрэн чувствовала себя спокойно, пока к трибуне судей не подвели преступника. - Принц Тьмы, будьте любезны, предстаньте перед Звёздным Советом в подобающем принцу облике. – Властным тоном обратился к нему Великий Валока, на что парень только хмыкнул и не пошевелился. На его запястьях светились браслеты, сковывающие магическую энергию и не позволяющие колдовать.       Тогда его судили за нарушение равновесия Вселенной, за вмешательство в жизнь Фрэн и её разрушение. Она не должна быть хранителем Ключа. Ремор выбрал её. Чтобы она заняла пост, который сейчас принадлежит Рамирес. Чтобы она была Ключом к его Реальности. Но нет. Всё пришло в итоге к поражению и суду, а девочку сочли способной и избрали для Хранительницы Вселенского Равновесия и Камней Реальностей. Вот как... Разнообразил её жизнь, можно сказать. Помог раскрыть все тайны настоящий жизни и сберёг от болезненного предательства близких. А теперь Ремора судят. Смешно.       Пользуясь ситуацией, когда принц не может дать отпор, один из конвоиров приблизился к нему и одним небрежным резким движением стащил маску хнума с головы парня. Ремор отвернул лицо, позволяя взъерошенным волосам кое-как распределиться по своим местам, а потом принц раздраженно взглянул на совет, на каждого по очереди, глазами полными презрения. В то время как ни один из судей подобных чувств к нему не испытывали и не провоцировали.       Фрэн тогда впервые увидела его без маски. Его нежные черты лица, ярко подчеркнутые выразительным взглядом алых глаз и бескровными бледно-розовыми губами. Настоящий принц. Хотя… Разве, если его предназначенье не спасти принцессу, а подчинить? Да и не принцесса Фрэн вовсе… - Вы обвиняетесь по нарушению чреды законов Равновесия Вселенной, вы это признаёте? – Своим спокойным ровным тоном продолжил Валока, положив руки на стол, соединив кончики пальцев обеих рук друг с другом.       Ремор поджал губы, но только хмыкнул и горделиво выровнялся. - О каком таком Равновесии вы говорите? Как можно нарушить то, чего нет? – Могло показаться, что он хотел быть грубым, но это всего лишь твёрдость и непоколебимость в собственном мнении. И, если наличие собственного мнения – это грубость – значит, по мнению Ремора, со Вселенной и её «Равновесием» точно что-то не так.       Фрэн удивлённо глубоко вдохнула, зацепившись взглядом на серьёзном лице принца со сведенными бровями на переносице. Он казался спокойным и непоколебимым. Он казался ей честным и живым. Его, может быть, хотелось понять, но почему?

***

      Фрэн лежала на своей кровати с недовольно скрещенными на груди руками и с точно таким же эмоциональным напряжением взглядом смотрела в окно. У её ног лежал Мистер Полночь, опершись мордочкой на передние лапки и жалобно смотрел на девушку, сожалея о том, что не мог ей ничего сказать, ибо девушка больше не могла поддерживать ни единую его человеческую функцию.       И всё из-за этого…       Стук в дверь. Девушка вздрогнула от неожиданности, но, не меняя своего недовольства, тяжело свесила ноги на пол и неохотно поплелась открывать. - Привет-привет, - парень с длинными белоснежными волосами и золотистыми глазами стоял перед ней в белой рубашке, такого же цвета брюках, которые разбавлял черный ремень и такого же цвета ботинки, в которые были заправлены штаны.       … Великого Валоки!!!!       Он со своими прика… точнее дружескими указаниями окончательно доконал Фрэн. Не делай того, не делай сего, дыши на три выдоха в пять секунд чаще... и такое подобное. - Не стоило утруждать себя человеческим обличием, я и к предыдущему привыкла. – Без всякого энтузиазма, девушка лениво окинула парня взглядом и только поджала губы. - Оу, правда? – Тот с наигранным сожалением свёл брови и выпятил нижнюю губу.- Как жаль, я думал, что так будет проще. - Какое великодушие с Вашей стороны. – Ёрничала Фрэн, даже не думая о том, что они разговаривают через порог, хотя девушке следовало впустить существо такого ранга со всеми почестями обустроив его в собственной комнате, кланяясь в ножки и сдувая пылинки. - К принцу Тьмы ты тоже на «вы» обращаешься? – С вызовом в сощуренных глазах Валока проницательно посмотрел прямо глаза Фрэн, для пущего эффекта понижая тон голоса и чуть склоняясь к ней. Фрэн показалось, что по коридору эхом отдался звук её скрипящих зубов, но она лишь фыркнула и, наконец, отошла от двери, пропуская довольствующегося своей маленькой победой парня. - Я, между прочим, не намного старше его. – Продолжил он, будто бы уже имеющегося раздражения Боу-Дагенхарт ему мало. Валока слишком своевольно прошёл в чужую комнату и также умостился в стоящее кресло в углу, закидывая ногу на ногу и, упершись локтем руки в подлокотник, умостив подбородок на её ладонь. - Я знаю. – Рявкнула в ответ Фрэн, опираясь о край подоконника бедрами, находясь от собеседника в расстояние всей комнаты, что не умаляло уровень накаляющегося раздражения, которое было тяжело сдерживать, чтобы долбанная пентаграмма не загорелась и не начала высасывать энергию девушки, вспомнив о которой, Боу сразу же дотронулась до своей ключицы.       И с этого же момента лицо Валоки посерьёзнело. - Как чувствуешь себя? – Спросил он, выравниваясь, отбрасывая ранее свойственный ему игривый тон. - В полном порядке. – Также резко отвечала Боу-Дагенхарт.       Она точно не знала, почему Великий Валока был ей так неприятен. Хотя нет, знала.       «Ваш «О великий» глава Звёздного Совета всего лишь нахлебник, подобравший имя его мертвого отца, хотя они с моим сражались на равных. Только сынишке Светлого – все почести, а мне «О боже мой, он питается страданиями, потому, что ну такова его природа. Оградить и изолировать»»       Сердце Фрэн пронзительно ёкнуло, когда в воспоминаниях ожил голос Ремора и его в тот момент, когда он это говорил разъяренное и одновременно печальное лицо. Метка на её ключице загорелась и девушка задышала чаще, сжимая ткань футболки в больном месте.       Валока сразу же вскочил с места и быстро приблизился к Фрэн, указательным пальцем одной руки аккуратно приподнимая её подбородок, а второй опуская воротник футболки, чтобы было видно свечащуюся метку. - Вот как оно… - задумчиво произнёс он, а потом поднял взгляд на настороженно наблюдающие за ним глаза Боу-Дагенхарт. Как странно то, что даже сейчас она видит опасность в нём, хотя причиняет настоящий ущерб ей сейчас совершенно другой. – Очень интересно… - Протянул он и мягко коснулся метки на ключице Фрэн губами, закрыв глаза, чтобы не видеть протеста на её лице, которое там явно было.       У девушки было ощущение, будто на миг она предала что-то очень ей важное, но не могла противостоять, из-за внезапной минутной слабости и крепко сжимающих её плечо пальцев парня.       Вскоре он отстранился, и с видом, как будто ничего не было, прошёл обратно в другой конец комнаты и также вальяжно уселся обратно на кресло.       Фрэн замерла на месте с удивлением и даже отчасти отвращением, глядя на него. - Что это... – Хотела она задать возмущенный накативший на неё вопрос, но парень её перебил: - Я поделился с тобой своей энергией и оборвал процесс. Тебе же стало легче, правда? – Он снова ухмыльнулся, подперев голову рукой, локоть который снова упёрся в подлокотник кресла.       Весь протест Фрэн угас, когда она заметила, что метка больше не сияет, а тело снова полно бодрости и спокойствия. В девушке царило ощущение, будто после сладкого сна. Вся аура Великого Валоки была таковой. Умиротворенной и успокаивающей. Но не пленяющей. Фрэн не подчинялась ей. Только один раз. Минуту назад и только из-за принудительной слабости. - Зачем, я собственно, пришёл, - резко сменил тему Валока, обращая на себя внимание девушки, вытаскивая её сознание из задумчивости. – Нам нужно срочно встретиться с Ремором. Проблема, из-за которой мы не можем с ним справиться, состоит в том, что он искусно скрывается. А устранить мы можем его только напрямую. – Объяснил Валока тёплым, но официальным нарочитым тоном голоса. - Устранить? – В ужасе переспросила Фрэн с подозрением глядя на Валоку.       Тот лишь улыбнулся. - Не принимай всё так буквально Фрэн. – Сказал он. – Нам нужно работать сообща, а не играть в кошки-мышки друг с другом. Фрэн не хотела ему доверять. Но у неё не было выбора. Мистер Полночь, до этого наблюдающий происходящее, лёжа на кровати, соскочил с неё и начал, подбадривая, тереться о ноги Боу-Дагенхарт, после чего девушка подняла его на руки и начала нежно гладить, трепетно заглядывая в золотистые глаза, с горькой грустью вспоминая, как они, принадлежа образу мальчишки пытались её поучать и даже в чем-то упрекать. Как вместе с ней время от времени смеялись и разделяли горести. И Фрэн так хотелось всё вернуть…

***

В следующий раз, когда они встретились, Фрэн уже было семнадцать и близилось к восемнадцати. Она всеми (или не совсем) силами пыталась освоить навыки, которыми должен владеть Хранитель её ранга, но поначалу получалось - не очень и поэтому девушка нашла отдушину в том, что копалась в своём прошлом, пытаясь найти ответы на многочисленные «почему».       И вот, когда очередь подошла к самому интересному «почему», она приступила к его решению незамедлительно.       Его, может быть, хотелось понять, но почему?       Домашний арест. Такого смягченного наказания добилась у Звёздного суда Мабука для своего сына, унижаясь перед коллегами тем, что умоляла их. «Он весь в отца. Фанатичен касаемо спонтанных идей» - твердила она, растягивая слова жалобным тоном. Такой Мать Тьмы никто никогда не видел. И она сама такую себя ненавидела.       Для того, чтобы встретиться с принцем Тьмы Фрэн нужно было просто перейти в Пятую Реальность, покидать которую он долгую сотню лет не имел права. - Почему именно я? – Спросила она, сидя на кресле в гостиной очень странного дома, чья архитектура выполнена в готическом стиле.       Ремор Стоял напротив со скрещенными на груди руками и только пожимал плечами. Он был без маски. С открытым своим холодным, но красивым лицом. Красивым потому, что выразительным. Потому, что чувственным. Холодным потому, что пытающимся это спрятать. - Простая случайность. Лотерея.       Фрэн как-то истерически хмыкнула и от прилива негодования и возмущения даже поднялась с места. - Так значит, - С тем же тоном, что характеризовал в данный момент все её чувства, начала она, сверля безразличное лицо принца своим яростным взглядом. – И что, рад? Ты сломал мою жизнь! Думаешь это круто, когда она резко из обычной становится необычной! Нет! Я чувствую постоянную ответственность и кому-то в чем-то обязанность! И это застревает в горле комом тошноты. Мне постоянно и беспрерывно плохо. Потому, как то, что сначала кажется даром оказывается непосильной, мать её, ношей. – Последнее предложение она произнесла с четко выраженным недовольством, делая ударение на каждый слог, стуча пальцем по столешнице журнального столика.       Ремор усмехается, чем заставляет Фрэн удивиться и резко забыть, о чём шла речь. Будто всего её негодования и не было. - Хочешь не чувствовать? – Склонился к ней через журнальный столик Ремор, всё с той же ухмылкой на губах. - Что? – Растерянно спросила Боу- Дагенхарт, невольно пятясь, из-за чего опять плюхнулась на кресло. - Ты говоришь о всех этих ужасных чувствах, - начал Ремор, обходя преграду между ними. – Хочешь избавиться от них? – Он склонился над девушкой, заставив её спиной вжаться в кресло, а сам уперся рукой в его подлокотники. - Как? – С опаской спросила Фрэн, но пыталась казаться храброй, не сводя трезвого, не отуманенного ещё взгляда с лица Ремора. - Когда мы делаем что-то запретное – в кровь выбрасывает адреналин. Становится легче. Хочешь попробовать? – Он переходит на полушепот и девушка сглатывает резко скопившуюся слюну и кажется, краснеет.       Она опускает взгляд и не отвечает, что явно не устраивает принца Тьмы и он резко обхватывает пальцами её подбородок и мягко приподнимает его, возвращая взгляд Фрэн обратно на своё лицо.       Она дрожит. Или ей кажется, что дрожит. Парень сейчас так близко, что она чувствует его запах. Пряный и какой-то дурманящий. Как смерть и спасение, сплетённые воедино. Его пальцы холодные, но дыхание, что Фрэн чувствует на своих щеках из-за того, что лица парня и девушки на опасно близком в друг от друге расстоянии, горячее. Оно заставляет Боу-Дагенхарт теряться и бесконечно гореть в собственном смущении. До тех пор, пока пытка не прерывается поцелуем.       На удивление таким аккуратным и нежным. Холодные губы принца обхватили разгоряченные и искусанные её. Действительно появилось чувство совершения чего-то запретного. И, если грех – так упоительно сладок, то Фрэн больше не верит в рай. Если только он и ад не переменные одного целого.