Научи меня жить

Некомфортно. Чертовски некомфортно. А еще жарко. Локи с тихим шипением откинулся на спинку лавочки. Тень от деревьев принесла секундное облегчение, легкий ветерок прошелся по разгоряченной коже. А затем слепящее солнце, как будто издеваясь, снова вынырнуло из-за плотной изумрудной листвы. Даже темные очки, подаренные Тони, не спасали положения. В мидгардской одежде, конечно, было на порядок прохладнее и уютней, чем в тяжелом царском плаще или закрытом черном костюме, но это не отменяло того факта, что один конкретный смертный сполна заплатит за его мучения. Вокруг то и дело раздавались голоса людей. Радостные крики детей, лай собак, звонкое пение птиц – все это смешивалось в один фон из звуков. Внутреннему демону хотелось что-нибудь взорвать, устроить хаос, развести полыхающее пламя, которое заставит смертных вопить от ужаса. Но Локи только поморщился от этой мысли, загоняя раздражение в самый дальний уголок сознания. Ему совсем не хотелось расстраивать своего человека, который в кои-то веки решил подышать свежим воздухом, а не машинным маслом. Да и, если уж быть предельно честным с самим собой, богу попросту лень было даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы устраивать очередную пакость. Стареет он, что ли? - Держи, – на колени упало что-то прохладное. – Судя по выражению твоего лица, ты планируешь придушить меня во сне. Человек со всего размаху плюхнулся рядом с ним, тут же начиная шуршать оберткой. Локи с интересом взял в руки предмет, от которого исходил такой нужный сейчас холод. Сосредоточившись на ощущении прохлады в своих пальцах, он полностью проигнорировал последнее высказывание Энтони. - Локи, на него не надо смотреть, его надо есть. Переведя взгляд на смертного, бог окончательно завис. Старк держал в руках вафельный стаканчик, облизывая верхушку, при этом довольно прикрывая глаза. Локи непроизвольно сглотнул, наблюдая за поеданием странного блюда. И, кажется, смертный это заметил. Потому что его язык начал облизывать десерт медленнее, а хитрые глаза следили за ним. В конце концов, Локи раздраженно фыркнул, быстрым движением руки сдирая обертку, и находя под ней гладкий темно-коричневый круг на палочке. - И что мне с этим делать? – недоуменно уточнил он, поднимая нечто на уровень глаз. - Откуси немного, а там интуиция подскажет, как тебе быть дальше, – наставительно-пафосным тоном проговорил Старк. Бог кинул на него еще один хмурый взгляд, явно намекающий на то, что дома ему не жить. Но все-таки последовал совету и откусил чуть-чуть. Губы обожгло холодом, который быстро сменился мягким сливочным вкусом, обволакивающим язык и горло. Локи удивленно моргнул, чувствуя горьковатый привкус шоколада, растекающегося сладостью, дополняя собой оттенок нежного вкуса. Проглотив первый кусочек, бог понял, что стало намного легче переносить жару, да и любимый шоколад всегда поднимал ему настроение. Поэтому, особо не раздумывая, он откусил большой кусок, борясь с желанием запихать весь десерт в рот. Теплая улыбка не сходила с губ Тони, пока Локи справлялся с мороженным. В момент, когда бог откусил слишком много, Старк уже хотел было предупредить о том, что надо есть помедленней. Хорошо хоть вовремя вспомнил, что боги не болеют, а уж ледяные великаны и подавно. Так же он решил не говорить, что Локи выглядит безумно мило, со скоростью света уплетая предложенное лакомство. Облизывая длинные пальцы и жмурясь от попадающего в глаза солнца. Собственный рожок успел растаять, пачкая джинсы липкой сладкой жижей. Только человек не обратил на это внимание, тем более что Локи незаметно убрал все последствия их небольшого пира быстрым щелчком пальцев. - Было вкусно? – хриплым голосом поинтересовался Старк. - Очень. Хищно облизнувшись, Локи молниеносно притянул человека к себе, касаясь прохладными губами чужих горячих губ. Позволяя холоду смешаться с теплом. Тони привычно зарылся пальцами в шелковистые пряди, притягивая бога ближе к себе, наслаждаясь сливочной сладостью его касаний. Ветер мерно зашелестел изумрудными листьями. Солнце полностью осветило неприметную пустую лавочку в тени деревьев. Забытое мороженное таяло под жаркими лучами, теряя приятную, и уже никому ненужную, прохладу.