Личный дневник

Личный дневник. 9. Защищённый. — Он ушел? — осторожный, напуганный голос Томаса раздался в голове Дилана тихо после долгого молчания, но все же с небольшим эхом. — Кто? А… Да, спускайся, — неужели Сангстер до сих пор боится этого мужика? А, ну да, тот грозился убить блондина, если он ещё раз попадется ему на глаза. Ответа не последовало. Дилан выдохнул, закатил глаза и убрал телефон в задний карман джинсов. Спустя несколько минут домофон пикнул и тяжёлая железная дверь с осыпающейся краской, с грохотом распахнулась. О’Брайен обернулся, и, увидев Томми, приподнял уголок губ, почему-то боясь показать свою улыбку. Сангстер просто не мог не заметить эту милую ухмылочку на лице брюнета, увидев ее, он опустил глаза и чуть-чуть усмехнулся. — Куда пойдем? — широко улыбаясь спросил Сангстер. Кажется, что его улыбка сияла ярче, чем капли кристальной росы, на которые падают миллионы солнечных лучей. — Э… — Дилан немного растерялся и почесал рукой затылок, что показалось Тому ещё более глупым, чем его это «Э», — Предлагаю прогуляться по парку. Что скажешь? — Скажу, что это хорошая идея, идём? — блондин снова широко улыбнулся и кивнул головой в сторону Лондонского городского парка. — А… Ага, — снова как-то боязно и прерывисто ответил О’Брайен и направился догонять уже отошедшего на несколько метров Томаса. Кажется, Сангстер совсем не чувствовал себя неловко, находясь рядом с Диланом, чего не скажешь о втором. Брюнет боялся и слово сказать, точнее, наверное, боялся этим самым словом все испортить, Том показался ему таким хрупким, что если его чем-то обидеть, то он тут же рассыпется. Но нет, блондин вовсе не обижался на эти неловкие молчаливые паузы, напротив, он смеялся над растерянным лицом Дила. Наконец парни дошли до парка. Погода, честно говоря, глаз не радовала: с деревьев капали холодные капли только что прошедшего дождя, вновь тучи затянули небо во всех сторон и стало так темно, будто сейчас уже смеркается. Холодно, да ещё и ледяной ветер прогоняет по коже все новые и новые волны мурашек. Брюнет краем глаза заметил, что Сангстер начинает потирать плечи и немного, чуть заметно дрожать. Правильно, надо же ему было в такую погоду выйти на улицу в тоненькой рубашонке. — Замёрз? — с этим словом Дилан быстро расстегнул молнию на своей толстовке, стянул ее, подошёл к Томасу сзади и накинул толстовку на его, приобняв за маленькие худые плечи. — Не стоит, э… — тихо, почти шепотом пытался возразить Том, но не отталкивал от себя брюнета, наверное, он также, как Дил, пытался растянуть этот теплый момент на подольше. Блондин буквально утонул в толстовке О’Брайена, продел руки в большие рукава и запутался в нее, словно в большое теплое одеяло. Дилан вновь чуть заметно улыбнулся и опустил взгляд на землю. Оставшись в одной лёгкой футболке, брюнет тоже начал потихоньку замерзать. По его коже пробежала волна мурашек, а потом ещё одна. С каким дуновением ветра волоски на коже жилистых рук парня вставали дыбом. Пройдя ещё несколько минут, парни разговаривали об учебе. Томми рассказывал, что ему учеба даётся сложно, хоть он и занимается тем, что ему нравится. Он думает, что все преподы, у которых он обучается, просто ненавидят его всей душой, занижают ему оценки, унижают перед всеми ребятами из группы. Возможно оно и так, но за что ненавидеть такого ангела? Что Том им мог такого сделать? Также, Сангстер сказал, что единственное место, где он мог бы расслабиться и по настоящему отдохнуть — это его бывшая работа. Теперь от нее остались лишь воспоминания, причем в связи с последними событиями, не очень хорошие. Да что там скрывать, отвратительные. Теперь уже не будет таких атмосферных перерывов на обед за книгой, только что взятой с полки и стакан лапши быстрого приготовления на углу маленького стола, на котором стояла касса. После всего сказанного блондин заметно погрустнел и опустил голову, немного тряхнув пшеничной челкой. — Эй, эй, — Дилан заметил, что из-за своих воспоминаний Сангстер взгрустнул, — Знаешь, я думаю, что хорошо, что ты теперь там не работаешь. С таким… Кхм… — О’Брайен замялся, подбирая более корректное слово, — Начальником лучше теперь не то, что не работать, но и не видеться. Я надеюсь, ты помнишь, что он с тобой сделал, — ох, Дилан, последнее предложение явно было лишним. Теперь можно ожидать слез. Томас поднял глаза на брюнета. В них не было слез, но читалось что-то вроде: «Перестань». Тучи наконец начали рассеиваться и сквозь них уже начали пробираться лучи яркого осеннего солнца. Дилан предложил Сангстеру сесть на ближайшую лавочку, тот согласился. Парни сели, о’Брайен снова опустил голову и начал теребить ремешок от часов. — Знаешь, Томми, — начал он, — Ты же знаешь, что мы не просто так встретились, м? — Теперь… Теперь знаю, Дил. И… Я, кажется, знаю, что ты мне сейчас скажешь. Ты… Ты мне тоже нравишься. И не как друг. Серьезно. Рядом с тобой я чувствую себя… Э… Нужным, что-ли… Нужным и защищённым. О’Брайен ничего не ответил, и когда Томас с трудом говорил ему эти откровения, смотрел ему прямо в глаза. Он лишь придвинулся ближе, обвил руками тонкую талию Сангстера, прижал его к себе и грудью почувствовал выпирающие ребра. Том обнял Дилана за шею и уткнулся носом в его плечо, начав тяжело дышать, обжигая кожу брюнета, усыпанную родинками, своим горячим дыханием. Дил прильнул к уху блондина, поднес с нему руку, и тихо так, чтобы никто-никто не услышал, прошептал: — Теперь ты всегда будешь чувствовать себя защищённым.