Она ещё ребёнок

Под натиском плотного графика выбраться к своему соулмейту Мин Юнги смог только под конец недели. А пока всё это время тренировки, тренировки и тренировки. Ах, да, и ещё раз… Тренировки. Парни, как и блондин, работали просто на износ и кинуть их было бы просто свинство. Только вот за рёбрами, прям рядом с сердцем, скребли сеульские кошки, не жалея свои острые когти. Чувство вины было всепоглощающим и уже к среде его всего измотало. Новые тексты шли с не самыми лучшими рифмами, что вызывало раздражение не только у него, но и у Намджуна, который, скинув всё на банальный недосып, отправил его в постель за хорошим сном. В спортзале и в танцклассе дела обстояли не лучше. И все ребята начинали за него беспокоиться. Но пока ничего не предпринимали, давая возможность Юнги самому всё рассказать. А, что Юнги? Юнги просто глубокой ночью, когда уже все провалились в безмятежный сон, вытаскивал папку из-под своего матраса, которую прятал там совсем как подросток пубертатного периода эротический журнал от родителей, и читал. Долго, пропуская по десятом кругу всю информацию через себя. Пытаясь найти там каждый раз что-то новое. Закрывая глаза, зажмуривая их до разноцветных кругов, мелькающих перед зрачками, и быстро открывал, сосредотачивая взгляд на дате рождения, гипнотизируя её, чтобы она хоть не на много, но изменилась. Конечно, Мин и не надеялся, что омега будет достаточно взрослой или хотя бы на год младше, но увидеть перед собой фотографию шестнадцатилетней девочки он тоже не рассчитывал, хотя всё равно был несказанно рад её появлению. Просто он никак не мог её представить в роли своей девушки, будущей жены, с которой поделит свою жизнь и постель. Скорее он закрывал глаза и видел перед собой хорошенькую младшую сестрёнку, которой по его мнению было даже рано встречаться с «таким взрослым дядей», как он, что уж говорить про постель. Она была маленькой девочкой, которую хотелось просто защитить, ребёнком. И этот диссонанс в душе его совершенно точно беспокоил, вызывая бессонницу. Под глазами проявились еле заметные чёрные круги, которые он всё же умело прятал за тональником, а вот глазные яблоки стали болезненно красными. По виду и без того слишком бледного парня можно было теперь принять за настоящего ходячего мертвеца. К пятнице один из бантанов уже просто не выдержал этого жалкого подобия близкого друга и, отведя того в сторону, решил хорошенько обо всём расспросить. Все знали, что Юнги отъезжал в клинику, но Джин обладал видимо особой проницательностью раз понял, что дело было именно в этом. Он усадил друга на мягкий белый диван в углу студии и, пока никто не мешает, принялся за свой деликатный допрос. — Юнги~я. — Джин наклонился чуть вперёд, следя за лицом младшего, — с тобой точно всё хорошо? В последнее время ты какой-то сам не свой. Джин, наверное, был тем самым человеком в их компании, которому можно было бы доверить всё без исключения, не ожидая после этого подколов или чего-то подобного. Он всегда поддержит и подскажет правильное решение проблемы. Толи сущность парня была такая сама по себе, толи это влияло то, что он являлся омегой, которым было это присуще. У самого Джина уже был свой истинный альфа — Намджун. И, посчитав, что тот разбирается в делах сердечных лучше, Юнги решил довериться ему. — Понимаешь, хён, — блондин почесал затылок, всё же говорить об этом ему было неловко, — я недавно был в клинике соулмейтов и, знаешь, врач наконец-то дал мне её «Историю Душ»… — — Это же здорово! — тот небольно и скорее на эмоциях стукнул Юнги по руке, — В чём же тогда проблема? — Просто, ну, — он замялся, не зная куда девать взгляд, — я не чувствую к ней того, что, наверное, должен чувствовать. Нет! Ты не подумай, я очень рад, но… — Но… — у Джина было много разных предположений этого «но», но он их пока не озвучивал. — Она скорее для меня, как сестра или даже просто подруга. Я не могу сказать, что люблю её, как девушку. Хочется просто о ней позаботиться. — он кивнул чему-то, что-то подмечая у себя в голове. Про возраст Мин почему-то решил пока не говорить. — Кажется, я понял. На мой взгляд, тебе просто непривычно. — он почесал подбородок, смотря в потолок и задумываясь, — Поживи с ней, тебе надо просто свыкнуться с мыслей, что у тебя теперь есть омега. Но я могу сказать, что ты уже начинаешь проявлять себя, как альфа, — он тихо хихикнул, улыбаясь, — чувство заботы ведь тоже оттуда. Кстати, сколько ей? Может тебе мешает её возраст и ты не видишь себя рядом из-за этого? — ох, знал бы парень, как близко был к разгадке. Ответить Юнги не дал подошедший Чимин, которому срочно понадобился Джин-хён. Те вместе удалились, оставляя задумчивого блондина одного. В голове всё никак не могло уложиться по полочкам. Привести мозг в порядок удалось к обеду следующего дня. Методом «решать проблемы по мере их поступления» парень заказал билеты на вечер, заранее всех оббегав с просьбой отпустить. На удивление ни остальные участники группы, ни менеджер не были против, скорее даже наоборот. Возможно это было связано с тем, что дел поубавилось да и концертов на ближайшие недели полторы не планировалось, а возможно все были действительно рады, ведь как-никак за годы проведённые вместе прекрасно знали о проблеме Мина. Вещи собирать практически не пришлось. Чемоданы из-за плотного графика были всегда собраны и в этот раз это было кстати. Номер в отеле, как и билеты, Юнги забронировал заранее. Хоть и надеялся в глубине души, что ему позволят остаться переночевать в доме соулмейта, чтобы узнать друг друга получше. От осознания скорой встречи голова гудела. А тело, словно жило отдельной жизнью. Оно не находил себе место, постоянно передвигаясь из одного конца комнаты в другой. Только подумать каких-то ещё несколько часов и он будет там. Будет смотреть в глаза человеку, с которым связана его жизнь. То, что омега переедет к нему, он решил сразу и без всяких колебаний. Конечно, жить в общежитии вместе с остальными бантанами просто не вариант, а значит он наконец-то сможет воспользоваться приобретенным им домом в пределах Сеула. Сейчас в планах на ближайшее время было только, встретиться с омегой и её родителями, получить их одобрение на переезд дочери и… Дальше пока он не загадывал. Пусть идёт всё своим чередом.

***

Московский аэропорт встретил его в спокойной и совершенно нормальной для остальных обстановке. Никаких тебе визжащих фанаток, вспышек камер и снующих туда-сюда репортёров. Но это и к лучшему. Однако безопасностью Мин не пренебрегал и всё так же носил на лице черную маску, очки и надвинутую на лоб кепку. Рядом шёл его знакомый переводчик. Всё-таки русский он не знает, а соулмейт скорее всего не знает корейский, хоть в графе «иностранные языки», которыми владел омега, он и числится. А точнее изучение его в возрасте восьми — девяти лет. Вряд ли его истинная пара хоть что-то помнит. Едя в машине, уже из отеля, где оставил вещи, Юнги не особо осматривал город. Скорее его интересовала лишь предстоящая встреча. Но даже не смотря по сторонам, он заметил, что город выглядит совершенно иначе, нежели Сеул. Не было ярко светящих и зазывающих толпу неоновых вывесок, головокружительных небоскрёбов, устремивших свои верхушки прямо в небо да и народу тут было меньше, чем на сеульских улицах. Скорее тут преобладали девятиэтажки, изредка районам встречались высотки, которые всё равно не дотягивали до высоты зданий его родного города. Однако парень не мог не обратить внимание на здешний воздух — чистый и не загрязнённый дымом машин. Мин решил, что это всё из-за того, что город был более зелёный, и деревья росли не только в парках и аллеях, но и рядом с домами, тратуарами и прочими городскими атрибутами. Корея не могла этим похвастаться, хоть и была тоже достаточно озеленённой. Всё же спустя какое-то время Юнги решил для себя, что Москва ему нравится и навевает моментами даже некое спокойствие, такое необходимое ему в данный момент. Дом оказался самым обыкновенным — десятиэтажным, сделанным из кирпича, впоследствии приобретший грязновато-серый оттенок. На площадке мирно играли дети, бегая и крича какие-то непонятные для парня слова. На лавочке же прямо перед домом сидели бабульки, которые, как понял Мин даже без знания языка, обсуждали его — нечасто же встретишь такого на улицах Москвы. Они, даже не смущаясь, кидали на него внимательно изучающие взгляды. Юнги показалось, что он снова стал трейни, когда на тебя смотрят на прослушивании, ожидая чуда. Поежившись и снова окинув взглядом дом вместе с любопытными жильцами, он вошёл в подъезд, следя за тем, чтобы переводчик зашёл с ним. Благо домофон видимо был сломан и не препятствовал. Лестничная клетка была совсем не такая, как дома, но на это блондин не застрял внимание, подымаясь всё выше, ища нужную квартиру (лифтом он не решил воспользоваться в силу того, что не знал на каком этаже нужно выйти). Нужная дверь оказалась на седьмом этаже и была второй от него. Вот и всё. Самый знаменательный момент его жизни, который Юнги так долго ждал, наступит через несколько мгновений, лишь нажми на звонок. Но он, словно в трансе, стоял и смотрел на обитую кожей дверь, нервно сглатывая, глуповато улыбаясь и прикрывая глаза. Ещё бы пару недель назад, увидь себя сейчас, он бы не поверил, что это он — серьёзный и пофигистичный хён, не привыкший разводить нюни (ну, ладно, разве что на концертах пару раз в год — ему можно, но не в обычной жизни). Только вот сердце трепыхалось в грудной клетке, отдаваясь теплом в солнечном сплетении. Метка прижигала кожу, и Мин на минуту даже подумал, что становится каким-то мазохистом или психом, он пока не решил. Но всё же это не отменял факта того, что сердцебиение заходилось в бешенном ритме, отплясывая неизвестный танец от того, что за это дверью находилась его истинная омега, от того, что он даже так чувствовал её присутствие. И Мин был даже уверен, что она возможно чувствует это тоже, хоть и не осознает. Так волнительно, так трепетно и так хорошо одновременно на душе, что Юнги был готов даже просто так стоять здесь на лестничной клетке и ощущать незримое присутствие истинной. Открыв глаза и пару секунд проморгавшись, он всё же нажал дрогнувшей рукой на звонок, слыша, как внутри звучит ненавязчивая мелодия. Пару минут ожидания и в двери раздалось шебуршание ручки. Мин взглотнул, дверь открылась и на пороге стояло нечто, отдалённо похожее на девушку, в балахонистой одежде и со шваброй в руках. Но даже так он просто уставился на неё, открывающую широко такого непривычного цвета — голубого — глаза и тихо лепечущую, кажется, приветствие на корейском. В нос ударил, до этого не сильно различимый, запах имбиря, жасмина и ванили. — Аня, — прошептал парень, перетягивая ударение на последнюю букву и выбирая в себя с характерным звуком воздух.