Она ещё ребёнок

Сидеть на небольшой кухне было непривычно. Из-за нагретого закипевшим чайником воздуха, потому что в доме да и в общежитии с парнями было достаточно места, чтобы просто это не чувствовать. Из-за приглушенного света и невообразимо чего-то вкусно пахнущего. Из-за слишком уютной обстановки, которую Юнги в последнее время помнил лишь у родителей, и из-за невероятно маленького расстояния между ним и девушкой. Смущенной, раскрасневшейся толи от высокой температуры в комнате, толи от близости с парнем, а ещё от чего-то напряжённой. Кажется, Юнги, даже не дотрагиваясь, чувствовал каждую мурашку. От этого становилось неловко, но в тоже время хотелось отпустить какую-нибудь шуточку и прыснуть от смеха. Наблюдать за омегой оказалось намного интереснее, чем читать о ней. Следить за тем, как та старается держаться молодцом и заваривает чай. А после обрабатывать ей руку, подмечая бегающий взгляд, дрожащие ресницы и всё ещё красные щёки. В душе от мысли того, что это из-за него, разлилось приятное тепло. Хотелось смущать и смущать этого милого ребёнка. Поняв, что она как раз-таки ребёнок, весь его вид приобрёл серьёзность и даже некую льдинку во взгляде. Но как бы Мин Юнги не скрывал, ему так же было любопытно, читала ли Аня на столько же внимательно, как и он, его «Историю Душ». От одного только упоминания имени соулмейта, захотелось приподнять уголки своих губ, что Юнги делает в последнее время не так часто, как хотелось бы. Однако этого всё же не произошло. По квартире раздалась трель дверного звонка, оповещая присутствующих о приходе кого-то ещё. На удивление Мина, девушка не колеблясь направилась в коридор, где недавно встретила и его с переводчиком, оглянула небольшое пространство в поисках куда-то закинутых ею же ключей и, найдя их лежащими на пуфике, направилась под удивлённый взор парня, вышедшего за ней и безмолвно наблюдающего, открывать дверь. И, наверное Юна удивила не столько её быстрота действий и абсолютная уверенность в том, кто это пришёл, раз даже и не взглянула в глазок, сколько некая нервозность и подрагивание пальцев, на что он, чуть выгнув прямую бровь, хмыкнул. Блондин, не хотя, засмотрелся на тщетные попытки вставить ключ в замочную скважину и хотел уже было помочь, но четвёртая попытка дала положительный результат и впустила в квартиру гостей, шумно о чем-то разговаривающих и несущих большие белые пакеты с эмблемами, которых Юн не видел прежде у себя в Сеуле. Люди, не замечая стоящего в дверях, разделяющих кухню и коридор, парня, занесли покупки, ставя их у ног, снимая с себя обувь и уличную одежду, также переговариваясь на непонятном Мину языке, и смеялись над собственными словами. На лице Юнги проскользнула лёгкая улыбка, сжимающая и без того лисьи глаза ещё уже. Стало необъяснимо спокойно и хорошо, будто всё вот так и должно быть. Молочно-карие глаза заскользили по семье соулмейта. То, что это была именно она, догадаться несложно. Когда-то и он так же встречал родителей и старшего брата, жалко правда что он их давно не видел из-за своего графика, но от этого стало ещё приятнее в груди, словно рёбра стали сосудом и в него залили сладкую жидкость, вкус которой ощущался на языке. Самым заметным из остальных был высокий широкоплечий мужчина с тёмными волосами и небольшой сединой на висках, придерживающий в объятиях дочь. На вид ему было лет сорок, может чуть больше. Рядом с губами и уголками глаз залегли неглубокие морщинки. Лицо было чуть уставшим и расслабленным. Но, чёрт, Мин Юнги мог поклясться, всё это не мешало мужчине, словно светиться изнутри. И в какой-то даже момент у него промелькнула мысль, что он не против так же выглядеть лет через двадцать, встречать на пороге свою дочь или сына и смотреть влюблёнными глазами на свою пару, что делал сейчас отец омеги. Мать была чуть моложе мужа, такая же низенькая и светловолосая, как Аня. Но её черты лица были чуточку острее и чётче. Вместо щёчек, как у соулмейта, Мин приметил высокие скулы, прямые брови в разлет и, вместо широко раскрытых, небольшие, даже можно сказать узкие, как у кошки, глаза. Если б не светлость волос и серо-голубой окрас глаз, то он бы мог подумать, что та азиаточка. А так Юн лишь мог догадываться о наличии родственников в Азии. Женщина выглядела подстать мужу и Мин Юнги мог с уверенностью сказать, что они прекрасно гормонировали между собой, как пара, а ещё, даже не общаясь с ними, что у его соула хорошие родители — в глазах горели огоньки любви и заботы к дочери. От разглядывания остальных членов семьи, что оказались не настолько уж и старше самого парня, отвлек вопросительный взгляд со стороны женщины. Та прищурилась, делая глаза совсем крохотными щелочками, и изучающе осмотрела лицо гостя, который от неожиданности дёрнулся и приоткрыл рот от столь пристального взгляда, который, казалось, заглядывал в самые потаенные участки души. Неожиданно женщина перестала так рассматривать опешившего Мина и улыбнулась, растягивая губы в широкой улыбке. Мужчина, заметив, казалось бы, странное поведение жены, нахмурился и проследил за её взглядом, ничего не понимая. Его брови ещё сильнее изогнулись при виде незнакомого альфы в доме и кинул вопросительный взгляд на младшую омегу. Парень и девушка, стоявшие рядом с ними, изумленно переводили взгляды с Мина на Аню и обратно. Никто не решался разрушить неожиданно наступившую тишину, отчего Юнги почувствовал себя впервые в этом доме как-то скованно и неуютно. Он поежился и постарался не отступать назад в кухню. Впервые в жизни он чувствовал себя так, хотелось взяться за сердце и успокоить, закрыв глаза, его бешеный темп. Несомненно, ещё в Сеуле парень одновременно ждал и боялся неизбежного знакомства с родителями девочки, только вот все представления не шли и в сравнения с на данный момент испытывающимися чувствами. «Главное не наделать глупостей.» — повторял в голове он себе, словно мантру, помня где и с кем сейчас находился. Уж точно не с парнями в общаге. — Мам, пап, в общем это Мин Юнги и… Он мой соулмейт. — голос был дерганный, и Мин дал мысленно себе нехилую затрещину — даже ни черта не поняв из сказанного, он сообразил, что омега пытается его представить, что выходит пока что не очень. Возможно блондин так решил из-за прозвучавшего своего имени, что из уст девочки вызвало табун мурашек, а может просто на уровни альфьих инстинктов. Мать омеги расплылась в ещё большей улыбке, хотя, казалось бы, куда уж больше, а вот отец наоборот посерьезнел, хоть брови уже были и не так нахмурены. На остальных двоих Мин Юнги даже и не смотрел — ему с головой хватало реакции родителей и всё его внимание было устремлено именно на это, стараясь уловить любое поползновение эмоций.