Она ещё ребёнок

Юнги, осматриваясь, ходил по девчачьей комнате, бело-розовой, светлой и просторной. Задерживал взгляд на учебниках девятого класса, исписанных листочках рядом, на фотографиях, стоящих в рамке, каких-то незначительных мелочах, вроде стикеров на тумбе у кровати или туше на туалетом столике, будто бы они помогли разобраться в себе, понять, что и как делать дальше, пока соулмейт находится в душе. Особого разговора после их «знакомства» не завязалось. И парень не мог понять, должен ли попытаться ещё. Ему не хотелось давить на девочку, но и альфа внутри него негодовал. Голова внутри гудела от разочарованного и слишком долгого стона, появившегося ещё в тот самый момент, когда парень понял, что разговор не клеится. Ни одна толковая мысль не залетала в его голову, и Мин был готов выть от досады. В комнате был полумрак от одной горящей лампы, Юнги, вдыхая омежьий аромат имбиря и чего-то ещё, чего он разобрать не мог, чувствовал здесь успокоение и то, как мысли медленно переставали его донимать. Здесь он чувствовал себя впервые, как дома, и ему это нравилось. Если внутри него был ураган чувств, то внешне он всё так же спокоен, и его лицо не выражало никаких эмоций, лишь изредка губы дёргались в подступающей улыбке или брови то одна, то другая, ползли вверх. Теперь он чувствовал незримую ответственность не только за себя, но и перед Аней, не только перед бантанами, менеджером и АРМИ, но и перед ней. Он должен будет заботится о девочке, как о своей девушке, но в то же время не забывать, что она всё ещё ребёнок. Мин никогда не ухаживал за кем-то, все бросались сразу чуть ли не в ноги, и он чувствовал некую растерянность. И также то, что она именно девочка — подросток, максималистичный, требующий ещё больше внимания, как все дети в этом возрасте, со своим уже сложившимся мировозрением и принципами, вызывало диссонанс и даже некий страх. Юнги чувствовал, как это всё незримым грузом оседает на плечах. Нет, ни в коем случае он не считает её для себя слишком тяжёлой ношей, обузой, но он помнил себя в её возрасте, парня, не считавшегося со взрослыми, сбегавшего из дома несколько раз, курившего и прожигавшего свою жизнь в клубах в обществе едкого дыма сигарет и легкодоступных омег. И он, если честно, и сам не понимал, как после этого всего его взяли в Биг Хит. Мин Юнги всё ещё помнил тот неловкий разговор, в том самом возрасте, что и омега, с отцом о гоне, сексе и предохранении, и молил, чтобы такого разговора никогда в жизни не состоялось с Аней, чтобы её родители оказались более смелые, чем он, и разъяснили ей, что и как. От своих мыслей его отвлёк звук открывающейся двери. Отложив фото, которое он до этого рассматривал, повернулся лицом, встречаясь с потупленным взглядом девушки в пол и с переминающимися на пороге ногами. На ней была одна большая белая футболка, доходящая чуть ли не до колен, которую она сжимала правой рукой. Лицо ее горело и было пунцовым. Мин внимательно осмотрел её, понимая, что под футболкой скорее всего кроме части нижнего белья ничего нет, и понял, чему так смущается девушка. Он сглотнул, напоминая себе, что возбуждаться от вида невинного ребёнка вообще-то нехорошо да и незаконно, парень отошёл к кровати, полностью забираясь под одеяло, давая понять, что омега может тоже идти спать. Та, ещё постояв и метнув непонятный взгляд альфе, легла к себе, попутно выключая настольную лампу и погружая комнату во мрак.

***

Телефон показывал четыре часа утра, а сна не было ни в одном глазу. В футболке, что Мину любезно одолжил Алексей, было тепло и уютно, но из-за объёмного тёплого одеяла становилось жарко. А ещё хотелось закурить. Очень. Но Юнги не знал, как к этому отнесутся остальные, если он выйдет на балкон. Вообще он обещал себе бросить, но, наверное, уже сотая попытка провалилась с треском. Мин снова схватил сотовый. Пятнадцать минут пятого. В комнате было уже не так темно и сквозь задвинутые шторы пытались просачиться солнечные зайчики. Было тихо, израдка слышно, как капает из крана вода в ванной, а со стороны кровати раздавалось тихое сопение. Юнги сел, откидывая одеяло в ноги, чуть потягиваясь и пытаясь избавится от неприятного ощущения помятости и залежавшихся мышц. Они затекли и теперь тело, в особенности ноги, пробирали не то мурашки, не то лёгкие судороги. Парень покрутил из стороны в сторону головой, потирая шею и смотря в сторону омеги. На большой кровати в коконе из мягкого одеяла она казалась совсем маленькой. Ещё при встрече Юн удивился её росту. Почему-то, даже зная его, ему показалось, что она ещё меньше. Половина лица была запрятана и её не было видно. Глаза закрыты и ресницы изредка подрагивали. Дыхание упералось в ткань и отходило от него тихим сопением. Тут омега закрутилась, переварачиваясь на спину, раскидывая руки в стороны и раскрываясь из тёплого объятия одеяла. В голове Юнги проскользнула мысль, что, когда та спит, чем-то напоминает Техёна, и он улыбнулся. Мягко так, щуря глаза, пока никто не видит. Он, встав, тихо, боясь разбудить, подошёл к противоположной от него кровати, присел на корточки и потянул ткань наверх, накрывая девушку. Та схватила руками и потянула на себя, подсовывая под щеку и отворачивась лицом к стене, а к парню спиной. Не став заострять на этом внимание, Мин Юнги чуть ли не на цыпочках вышел в коридор, зарываясь там в карман своей куртки и вытягивая пачку ментоловых сигарет. Где находится балкон, он знал примерно и шёл практически наобум. В кухне он заметил небольшой выступ в виде порога и дверь. На небольшом балкончике было прохладно, но, чтобы выветрился весь дым, парень всё же открыл окно, прежде отодвигая цветочный горшок с кактусом. Дисплей телефона показал половину, освещая лицо Юнги и заставляя того жмуриться. Густой дым окутал лёгкие, согревая изнутри, и приятно заскользил наружу, прямо на улицу, где его полностью уносит ветер. Становится спокойно и хочется, чтобы так длилось вечно. Юнги не знает, сколько так простоял, но опомнился только тогда, когда на плечо легла большая и тёплая рука, заставляя поежиться от контраста температур. Он обернулся, встречаясь с заспанным лицом отца омеги. Тот зевнул и пристроился рядом, ничего не говоря. Юнги протянул ему пачку, продолжая смотреть в окно, с вопросом будет ли он. Дыма стала в два раза больше, когда сигарета нашла себе место быть зажатой между губами старшего мужчины. Оба молчали и даже не разговаривали. Из открытого окна слышались стрекатание и звуки изредка проезжающих машин по трассе, проложенной прямо перед окнами квартиры. Пахло сандалом и кедровым орехом. — Когда уедите, позаботься о ней, — неожиданно заговорил на корейском Алексей, заставляя изумлённо повернуться парня к нему. До этого они либо разговаривали с помощью переводчика, либо просто не разговаривали. Мин никогда б не подумал, что тот может знать его родной язык. Юнги закашлился, пропуская сквозь губы дым, опустил вниз голову, закрывая чёлкой глаза и обдумываю сказанные слова. Кивнул, изменяясь в лице, сменяя спокойствие на некую напряжённость, и показывая всю серьёзность намерений. Мужчина смягчился в лице и одобрительно похлопал по плечу, будто зная чувства младшего. Улыбнулся и, развернувшись, пошёл досыпать, оставляя Мина одного. Несмотря на то, что мужчины сдружились, Юнги чувствовал себя мальчишкой по сравнению с Алексеем. Самым обычным мальчишкой, который даже не может понять, нравится ли ему девочка. От этого становилось паршиво. Он давно даже не школьник, но ведёт себя именно так. Бросаясь из одной стороны в другую, возможно, пугая таким своим поведением омегу, которой просто необходима самая обычная забота и любовь. Мин же сам решить не может, чего он хочет. Юнги докуривыет сигарету, тушит её и идёт обратно в постель спать. Скоро рассвет…