Касания

Опять эти съёмки, прогоны и репетиции нескончаемым потоком проносятся перед глазами. День только начался или уже подходит к концу? Когда занимаешься тем, что любишь с теми, кого любишь - это не имеет значения. Юнги проходит в комнату и застаёт там Чонгука, уже переодетого и готового к выступлению. На нём белая рубашка, и... она просвечивает. - Эта рубашка прозрачная? - спрашивает он, прежде чем ему удаётся себя остановить. Он поднимает руку и двумя пальцами ведёт по мягкой и бархатной ткани. Почему-то этого недостаточно - хочется коснуться чего-то более тёплого и живого, кожи, например. Юнги зависает, наблюдая за тем, как мышцы перекатываются. У Чонгука широкие плечи и тонкая талия. Этот контраст сводит с ума. Юнги не в силах оторвать взгляда, хоть и прекрасно понимает, что камера рядом и снимает всё. Каждый их шаг, каждое слово, каждый взгляд, каждый вдох и последующий за ним выдох. Камера проглатывает их будни и жизни, следуя по пятам, как ненасытный охотник. У них есть слава, но нет свободы. Что бы сделал Юнги, будь у него свобода? Может быть, открыл бы совместный бизнес с Чонгуком. Шашлычки из баранины. Звучит не так уж плохо. Они покидают номера отеля синхронно. Юнги оглядывает сегодняшний прикид Чонгука сверху донизу. Они одеты не просто одинаково, а абсолютно идентично. Самое забавное, что до сих пор не ясно, кто кого копирует. Юнги знает, что у него больше общего с Чонгуком, чем с любым из мемберов. На репетиции ему обязательно нужно ткнуть микрофоном в Чонгука. Ну, потому что по-другому нельзя. Чонгук не может не ответить. Он же ребёнок, которого подразнить - всё равно что вырыть себе могилу. Чонгук засовывает руку ему в карман, щупает куртку, играет с молнией. Со стороны кажется, будто капюшон его худи скрывает глаза. Юнги представляет тёмный и странный взгляд Чонгука, каким он должен быть сейчас. Зачем он это делает? Зачем они это делают? На интервью Чонгук трогает Юнги едва заметно, легонько так, ласково. Его кончики пальцев проезжаются по ткани рубашки, вызывая в Юнги дрожь. «Что вам больше всего нравится в самом себе?». Чонгук, сидящий рядом, услышав вопрос журналиста, по неизвестной причине смотрит сначала на лицо Юнги, затем на руки, и возвращается к лицу. Что это было? Во время съёмок RUN так уж получилось, что Юнги попадает в команду макне-лайн. Он обхватывает и сжимает ладонь Чонгука крепко, по-собственнически. А затем переживает, не было ли больно или неприятно младшему. Судя по лицу, нет. Чонгук более, чем доволен таким раскладом и, если честно, Юнги тоже. Во время другого выпуска Чонгук, наклонившись, шепчет Юнги на ухо варианты. Не обязательно так близко и так горячо это делать, Чонгук. Юнги понимает, что позволяет младшему слишком многое, когда тот, обнаглевший в конец, бьёт его по заднице дважды перед камерой. Дважды. На его дне рождении, когда Юнги споткнулся на лестнице, при любом удобном случае. Почему он избрал своей жертвой именно его? Юнги никогда не видел, чтобы Чонгук шлёпал по заднице Намджуна. Что, раз он меньше ростом и в габаритах, значит, можно? Чонгук не может оставить в покое его волосы, его шею, его коленки, его руки, его шапку. Иногда возникает ощущение, что он пытается вывести Юнги из себя. Юнги терпит, и не только перед камерой. Одного взгляда на милые щёчки и кроличью улыбку достаточно, чтобы простить все проступки этого несносного мальчишки. И зачем Юнги дал ему пароль от своей студии? Нет, Чонгук ему не докучает. Сидит с телефоном, играет, иногда говорит о чём-то своём, спрашивает, слушает. Чонгук - это уют и тишина. С ним так спокойно, будто Юнги не с посторонним, а наедине с собой. Юнги кажется, он может рассказать Чонгуку всё, что угодно, но взгляд младшего, переполненный восхищением, никогда не изменится. Юнги далёк от идеала или не идеален совсем, но ради Чонгука он готов постараться. Ради Чонгука он будет самым умным, самым талантливым, самым невозмутимым хёном на Земле. Ради Чонгука он вывернет душу наизнанку, выиграет ещё одну награду, напишет искреннюю песню о любви и мечте. Ради Чонгука он готов на всё. И Чонгуку не обязательно об этом знать. Самые страшные вещи происходят неожиданно, к ним совсем не готов. Чонгук лежит без сознания, рядом врачи его откачивают. На лице кислородная маска. Мемберы в растерянности пребывают. Юнги запирается в комнате, сползает вниз по стене и, уткнувшись лицом в колени, рыдает. Представляет себе, как крепко прижимает к себе Чонгука и умоляет его никогда не выпускать руку хёна. Он готов сказать Господу, в которого не верит, «пожалуйста» - только бы кролик больше не страдал. Чонгук трудолюбивый, молчаливый и самокритичный. Этим он напоминает самого Юнги. Может быть поэтому старший не может сказать ему «будь с собой помягче»? Как хорошо, что они проходят через это не в одиночку. В одиночку Юнги точно бы загнулся. Ему нужен амбициозный и мудрый Намджун, ему нужен забавный и весёлый Хосок, ему нужен своеобразный и милый Тэхён, ему нужен добрый и честный Чимин, ему нужен шутливый и обаятельный Сокджин. А Чонгук... не нужен. Он необходим. Он ближе, чем кровь, бегущая по венам, чем бьющееся в груди сердце, чем поступающий в лёгкие кислород. Им могут завидовать, их могут ненавидеть. Никто не знает, через что они проходят каждый божий день. Никто, кроме них. И не имеет значения, сколько людей их ненавидит, пока есть те, кто их любит - честно, искренне, сильно. Чонгук может унижать и критиковать себя, не насыщаться наградами и похвалой, бежать и преследовать цели до седьмого пота. Рядом всегда будут хёны, а среди них - Юнги. Его ладонь останется раскрытой, чтобы взять его руку и сжать легонько, передавая в мягких движениях тепло. Это тепло доберётся до сердца и согреет его в самый ненастный, холодный, лютый, зимний день. Это тепло вернёт к жизни, прогнав смерть далеко и надолго. Это тепло, отданное с чистым намерением согреть, означает только одно. Чонгук всегда может вернуться к Юнги. А Юнги будет его ждать. Смысл прошлых испытаний, боли, мук всегда кроется в настоящем моменте. Юнги, стоя на сцене, закрывает глаза и отдаётся во власть счастью. Он жил ради этого мгновения. Любовь повсюду. Мягкое касание плеча к плечу, затем рука к руке и, наконец, переплетённые пальцы. Юнги смотрит на Чонгука. Разумеется, это мог быть только он. Младший улыбается, как всегда, задорно и игриво. В его глазах читается вопрос. - Хён, ты счастлив? - Да. - Тогда... я тоже. Их пути вскоре разойдутся? Им не быть друзьями вечно? Что они испытывают друг к другу? Эти касания - мимолётные, нежные, лёгкие - редкие, но бесценные мгновения. Они доказывают, что есть в этом мире нечто гораздо глубже притяжения, влечения и страсти. Эти касания похожи на мятный чай в холодный вечер, на посиделки с друзьями возле костра, на первый рождественский снег, на мерцание полярного сияния, на бескрайние просторы океана. Эти касания ничего не доказывают, ни к кому не привязывают, не приносят боли. Лишь тепло. Огонь перегорает и тлеет. А теплу... жить вечно.