Моя игра.

— Кэролайн, ты станешь моей женой вновь? Будешь моей Ассоль? — второй рукой он достал из кармана белую коробочку, где лежало кольцо его мамы. Лоренцо, не моргая, смотрел в глаза супруге, ожидая ответ, но Кэролайн впала в полнейший ступор. Её разум был далеко от яхт-клуба. Почему этот мужчина так относится у ней, будто она самое дорогое в его жизни. У неё скверный характер, она безумна, на какой-то своей волне, даже сама Кэролайн не знает, что она выкинет в следующую секунду, а Энзо прожил с ней почти 20 лет, воплощая все дикие задумки в жизнь, помогая найти место в мире, когда она завязала с журналистикой, поддерживал, воспитывал и любил всех чужих детей. Да, он срывался, попадал в неприятности, часто вёл себя инфантильно. Но они действительно стали родными. Конечно, Лоренцо никогда не сможет заполнить пустоту без Ника, он никогда им не станет, но и одна она быть не может. Слишком сложно и тяжело всё тащить на себе, её просто не хватает. Даже на саму себя не остается времени. Она в своём диком ритме забывает ЖИТЬ. Одной ей не справиться. Любовь — это сила, которая открывает новые резервы для борьбы, только уже совместно. Пусть к Энзо совсем другая любовь, но Никлаус Майкслон, похоже, навсегда останется для неё журавлем в небе. — Да, — тихо, еле шевеля губами прошептала Кэролайн, протягивая дрожащую правую руку. — Да? — переспросил Лоренцо. — Да-да, — уже бодрее ответила женщина, широко улыбаясь, из её глаз текли слезы. — Кэролайн, я не подведу тебя, — Энзо надел кольцо на безымянный пальчик своей жене обручальное кольцо и крепко прижал к себе, вдыхая любимый аромат цитрусовых. Кэролайн положила голову на плечо мужу голову, и тут же обрела какой-то покой. Она встретилась взглядом с пронзительным взглядом зеленых глаз. В них читалась боль и ярость, Клаус всегда плохо скрывал свои эмоции. Но опустив свой взгляд ниже, Сент-Джон увидела их с Хейли сплетенные пальцы рук, она горько усмехнулась и обняла Энзо еще сильнее. Вокруг них послышался свист и дикие овации. — Давай сбежим отсюда? — предложил Лоренцо обнимая лицо Кэролайн ладонями. — Давай, — её глаза светились истинным счастьем. Энзо взял её за руку и повел через толпу обратно к кораблю. Родители помахали не менее счастливым детям, и отчалили в океан. Среди толпы восторженных людей Эстер Майклсон была крайне раздосадована их примирением, это никак не входило в её планы. Списав на плохое самочувствие, она поспешила покинуть бал, ей срочно нужно обсудить сложившуюся ситуацию в Люсьеном. Она застала мужчину за его уже любимом занятием — битье дорого алкоголя об стену. — Я так понимаю, ты уже в курсе, — скорее сделала заключение Эстер, чем задала вопрос. — Это потрясающая новость уже на всех информационных платформах, — ответил Касл, запуская в стену очередную бутылку. — Я тебе уже говорила, что кидать элитный алкоголь в стену не выход, — едко подметила Майклсон, брезгливо скидывая осколки с кожаного кресла на пол. — Ты мне скажи, как она с ним сошлась? Она же самая бескомпромиссная и жестокая сука из всех, которых я знаю, — возмущался Касл, продолжая бить бутылки. — Любовь — страшная сила, — просто ответила Эстер, разглаживая складки на платье. — Бред всё это. Есть только страсть и влечение. Что теперь делать? Одну её сломать проще. — Я тебя умоляю, Энзо накосячет быстрее, чем я доеду до дома. — Тебя муж не потеряет кстати? — Майкл все погружен в общение с новоиспеченными внуками, и просто радуется гармонией в семье. — Не уже ли Майкл такой глупый, что не замечает все твои интриги вокруг? — Я просто делаю всё, чтобы ему было хорошо. Увидимся завтра к опере, — Эстер поцеловала на прощание парня в щеку и вышла, прикрыв за собой дверь. — До завтра, — ответил ей Люсьен.

***

Адалинда сидела верхом на Трипе и медленно развязывала шнуровку на его штанах, она хитро улыбнулась и стала покрывать влажными поцелуями обнаженный торс парня. Он прикрыл глаза и сильнее прижал бедра девушки к себе. Сент-Джон перекинула волосы на одну сторону и жадно впилась в губы парня, лениво посасывая нижнюю губу. Трип отодвинул в сторону влажную полоску кружевных трусиков, приникая в нее одним пальцем, ловя стон девушки губами. Второй рукой он спустил бретельки бюстгальтера по плечикам. — Вот ты серьезно? Мне тебя жалко, — послышался издевательский голос Зейда, который лениво развалился в кресле и с усмешкой наблюдал за ними, — она никого не будет с тобой. Смирись, Адалинда моя девочка, и так будет всегда. Адалинда буквально испарилась и материализовалась на коленях Зейда, он притянул её к себе и жадно целовал шею, не сводя глаз с Трипа. — Трип! Трип! — постанывала Адалинда. — Что? — попытался разобрать слова девушки Ван дер Бильт. — Трип! — крикнула Адалинда громче. — Трип! — Адалинда стояла над спящим другом и пыталась разбудить минут 20. Вдруг он открыл глаза, схватил девушку за руку, бросил на кровать, прижимая своим телом к кровати, и приставил нож к горлу. — Адалинда? — пришел в норму парень, рассматривая лицо подруги. — Почему ты спишь с ножом? — воскликнула Ади, отойдя от шока, отодвигая от себя нож. — Привычка. Ты что тут делаешь? — Мы вообще-то договаривались поехать в Прованс на три дня. — Точно, прости меня, я сейчас соберусь. А как ты вошла? — Нейт меня впустил. Ладно, ты приводи себя в порядок, а я пойду вещи соберу. — Лина, а как Перси? — Да никак, вчера с трудом вытащила его из больницы, с ложки кормила. Ничего не хочет, только просыпается и сразу же обратно к бабушке. — И как же мы его оставим? — Дедушка Арт сегодня прилетает из Ниццы. — А какие вообще прогнозы? — Никаких. Говорят ждать и молиться, — грустно ответила Адалинда. Персиваль после нападения на Элизабет превратился в настоящее приведение. Целыми днями пропадает в больнице, молясь, чтобы Лиззи очнулась. Он ненавидит больницы, он навсегда запомнил извиняющие и сочувствующие взгляды врачей, когда ему сказали, что Адалинда не выжила. И вот он полюбил второй раз, они долго скрывали отношения, боясь реакции детей и родных. В официальном браке они пару месяцев, только-только закончили переделывать документы. Элизабет официально стала Миссис Сент-Джон, и вот она на больничной койке. И это полностью его вина. И Адалинда, и Элизабет, но больше никто страдать не будет. — Дедуль, мы поехали, — сказала Адалинда, завязывая шнурки на кроссовках, — вернемся послезавтра. — Хорошо провести время, моя хорошая, — как-то отчужденно ответил Перси. — Не скучай, — Адалинда надела шапку, крепко обняла дедушку, поцеловав в макушку. — До свидания, Персиваль, — попрощался Трип, беря сумку подруги. — Береги её, Трип. — Обязательно, — улыбнувшись, Ван дер Бильт взял за руку Адалинду и повел к выходу. Только они вышли из подъезда как Адалинду облила краской девчонка из общества борьбы за права животных, на протяжении уже многих лет она портит жизнь Адалинде. То на мотоцикле колеса проколет, то разрисует лобовое стекло машины, а сколько она перепортила кожаных курток и шуб. Трип кое-как сдерживал улыбку, наблюдая как медленно стекает синяя краска по лицу и полушубку из альпаки. — Юбилейная, уже 15 испорченная шуба, — не выдержав парень рассмеялся в полный голос. — Прекрати, лучше бы помог разобраться с этой Сюзанной. Я уверена, что она на меня кидается из-за тебя, — возмущалась Ади, стирая салфетками краску с лица. — Я то тут при чем? — То что я ношу вещи из невинно убиенных зверушек лишь повод делать мне гадости. Она влюблена в тебя с детского сада. Поговори с ней. — Мне кажется, ты накручиваешь, дорогая. — Серьезно? Вот когда она меня придушит где-нибудь в подворотне, тогда ты задумаешься. — Как хорошо, что я вас встретила! — Сказала Дафна, расплачивающаяся с таксистом, она поставила на землю два огромных крафтовых пакета. — Бабуля, что ты делаешь в такую рань здесь? — удивилась Адалинда, она хотела обнять прабабушку, но та поморщившись отодвинулась. — Забочусь о вас с Персивалем, вы же наверняка питаетесь полуфабрикатами или ресторанной едой. Опять Сюзанна? — Ага, — бросая косой взгляд на Трипа, ответила Ади, — ты тащилась с другого конца Парижа, чтобы привести еду? — Это называется Забота, моя дорогая, когда-нибудь научишься ей. Так вы поможете мне дотащить это до квартиры? Тебе явно нужно переодеться. — Конечно, — встрепенулся Трип и взяв пакеты, пошел чуть впереди. — Вот нужно было вам переезжать в городскую квартиру? Чем Перси не устроил особняк. Там тихо, спокойно, — возмущалась Дафни. Она не очень любила городскую суету, поэтому старалась как можно реже выбираться в город. — Больница через дорогу, — просто ответила Ади. Тем временем Персиваль, преисполненный решимости, набрал номер невестки, она прекрасно осознавал, что сейчас в Лос-Анджелесе глубокая ночь, но он должен перед ней извиниться. Слишком много страданий они принесли этой светлой девушке. Как не странно, но Кэролайн достаточно быстро ответила на звонок.

— Перси, что-то с мамой? — спросила обеспокоенно Кэролайн первое, что пришло на ум.

— Она, к сожалению, так же стабильно тяжело, без изменений.

— Что-то с Адалиндой? — перебирала варианты Кэролайн.

— С ней всё хорошо, они с Трипом уехали в Прованс. Я хотел извиниться перед тобой, Кэролайн.

— За что, Персиваль? Я ничего не понимаю, — напряглась женщина.

— За все несчастья, которые принесла тебе наша семья. Я был так счастлив вашему с Энзо союзу, что совсем забыл, какая темная судьба у нашей семьи. Сначала твоё покушение, потому гуляния Энзо, ведь я знал, что он блядун, но верил, что с тобой он изменится. Ты защищала наш семейный бизнес, поставила его на новый уровень, ты свои личные деньги внесла в него. Но я не смог сдержаться, я влюбился в твою маму, меня даже не остановило её замужество. Она запала мне в душу еще с вашей свадьбы. Я долго гнал от себя грязные мысли, я не из тех, кто разрушает семью, но когда Лиз рассказала о их с Биллом остывшем браке, я сорвался. Я очень люблю твою маму, правда. И прошу у тебя прощение за эти чувства. Она из-за меня сейчас находится на грани жизни и смерти. Вы не должны страдать из-за нас. Кэролайн, я полюбил тебя как родную дочь, прошу, найди в себе силы простить меня. И за Энзо прости.

— Перси, ты меня пугаешь. Мы помирились с Лоренцо, у нас всё хорошо. Он сейчас рядом. Давай я дам ему трубку, — тараторила женщина.

— Я рад за вас, что ты останешься не одна. Берегите друг друга.

— Папа, ты будто прощаешься, что всё это значит? — кричал в трубку Лоренцо.

— Мне уже пора за грехи свои, — просто ответил мужчина, откидывая телефон в сторону, широко раскрывая окно, он встал ногами на подоконник, смотря вниз. — Дедушка! — истошно завопила Адалинда, бросаясь к дедушке, она схватила его за ногу, но мужчина уже сделал шаг в пустоту, девушка вылетела следом за ним, но Трип во время схватил её за ноги, — ты с ума сошел! — кричала девушка, она безумно боялась высоты, хоть и тщательно скрывала. — Адалинда, отпусти, дай мне искупить свои грехи, — вырывался мужчина. — Может вы внутри поговорите? Вы висите на 21 этаже, — кричал Трип, затаскивая Сент-Джонов обратно в квартиру, Персиваль не переставал вырываться, но внучка вцепилась в него мертвой хваткой. Адалинда сидела на полу и тяжело дышала, у нее точно умерла половина нервных клеток. Трип крепко обнял её, пытаясь успокоить. Гнетущую тишину разбавила звонкая пощечина, которую залепила Дафни Персивалю, сверля его гневным взглядом. — Вы кажется уходили? — холодно поинтересовалась женщина у Ади и Трипа. — Но мне нужно помыться, — напомнила Адалинда, поднимаясь на дрожащие ноги. — У Трипа примешь душ, я думаю он не будет возражать. — Но, бабуля! — противилась девушка, но получила в ответ очень тяжелый взгляд прабабушки, они с Трипом поспешили удалиться, — ты совсем свихнулся! — начала кричать Дафни на зятя, — на глазах у своей внучки! Кому от этого стало лучше? — Я думал, что они уже уехали, — оправдывался мужчина. — А ты не подумал, как она будет себя чувствовать, как будет жить с грузом, что уехала, когда её дедушка выбросился в окно. Ты конченный эгоист! Перси, — Дафни сменила гнев на милость, — может хватит себя наказывать и корить? — Но я виноват! Во всем! Адалинда погибла из-за меня, Энзо вырос таким из-за меня, я не уделял ему должное внимание, Кэролайн оказалась втянута в интриги из-за меня, Элиазбет умирает из-за меня. — Персиваль, а ты не думаешь, что это я должна на тебя злиться? Ты увез мою дочь в Европу, уговорил довериться тебе, а как итог ношу цветы на могилу дочери. — И я не понимаю почему ты так добра ко мне! Столько лет рядом, поддерживаешь! — срывался на крик мужчина. — Потому что я понимаю, что твоей вины в этом нет. Моя дочь всегда была упрямой правдорубкой. Она погибла из-за своей профессии. Вспомни скольких спортсменов она поймала на допинге, на рассвете своей карьеры. А когда она ушла в политическую журналистику, она же была неподкупна, её журналистские расследования многих лишили должности и карьеры, сколько политиков лишились тепленького места из-за неё. Она не боялась никаких угроз, не задумывалась о своей безопасности. Ей была важна правда и справедливость. И из-за этого её убили. То что Лоренцо таким вырос в этом виноваты все мы. Мы так погрузились в скорбь по утрате Адалинды, что забыли о Энзо, которому нужна была наша любовь и поддержка. Мы все далеко не святые. Я прошу тебя лишь об одном, не совершай ошибки прошлого, не уходи в себя. Элизабет еще жива и обязательно выкарабкается. Ты должен жить ради сына, внуков, ради себя. Пора отпустить крест черного вдовца, ты хороший человек, с которым случилось много плохого. Пообещай мне, что больше никаких глупостей! — Обещаю! — мужчина, крепко обнял свою тёщу, которая стала ему почти матерью. — А теперь перезвони детям, которых ты напугал до смерти. Боюсь, что Кэролайн сейчас нарушит свою подписку и тогда её точно посадят. — Да, конечно, сейчас наберу, — вытерев слезы, Персиваль стал искать свой телефон, который разрывался от входящих звонков.

***

Кэролайн и Лоренцо прогуляли по ночному Лос-Анджелесу всю ночь, разговаривая и обсуждая спокойно все недомолвки. Кэролайн даже не знала, что умеет тихо разговаривать, обычно она крайне импульсивна. Может она просто устала эмоционировать. Прогулку разбавил ранний, по парижскому времени, звонок Персиваля. Он позже перенабрал и заверил, что всё хорошо. Но Лоренцо решил слетать домой и помириться с отцом. Тем более нужно проведать маму Кэролайн, она очень переживает за неё, но в силу обстоятельств не может быть сейчас рядом с ней. Вернулись домой они безумно счастливые и умиротворенные, сна не было ни в одном глазу. Прям с порога на них набросилась Джози, протягивая IPad, видео где Адалинда и Персиваль болтались в окне уже гуляло по интернету. — И они это называют — всё хорошо? — опрокидывая в себя стопку текилы, подметила Кэролайн. — Я завтра полечу в Париж, — сказал Лоренцо. — Слушай, ты можешь съездить сегодня к «Королям», у меня куча дел в офисе, а сегодня поставки инвентаря и утверждение плана затрат на выезды? — попросила мужа Кэролайн. — Да, без вопросов. — Кэролайн! — в квартиру вбежала запыхавшаяся и растрепанная Елена, она даже в пижаме была, за ней в не лучшем виде плелся Деймон, — мы всю ночь не спали и у нас получилось. — Поздравлю, но избавь нас от подробностей, — ерничал Сент-Джон. — Да, я не о том, — смутилась Елена, она присела на кресло, жадно глотая воду прям из графина. — Елена, хочет сказать, что у нас есть неплохие шансы побороться за близнецов, даже без отказной бумаги, — объяснил Деймон. — И какой? Дэррил пытается найти Мередит, — глаза Кэролайн загорелись огнем азарта. — И это будет превосходно, если он её найдет, а пока мы нашли еще одного свидетеля, — загадочно произнес Сальваторе. — И кто он? — спросила Лоренцо. — Я! — радостно воскликнула Елена. — Но ты же наш адвокат, — напомнила Кэролайн. — Не бери в голову, мы уже занимаемся переоформлением документов, Деймон станет единоличным вашим защитником, а я буду свидетелем защиты. Кэт ко мне первой пришла тогда, плакала как не хочет делать аборт. — Но, Елена, это слишком жестоко по отношению к сестре. — Кэролайн, увы, но моя сестра растворилась в Катерине Майклсон. Мы работать, будем держать вас в курсе. — Мы даже не останемся на завтрак? — запричитал Деймон, сопротивляясь супруге. — Дома позавтракаешь, тем более дети еще у папы, — загадочно произнесла Елена. — До созвона, — быстро засобирался Сальваторе. — Так, нам тоже пора, — глянув на часы, грустно напомнила Кэролайн. — Так не хочется расставаться, — с сожалением произнес Лоренцо, поглаживая обернутый пищевой пленкой безымянный палец супруги. — Мне тоже, но горн зовет. — Почему я женился на самой активной женщине на Земле, — пошутил Сент-Джон. — Потому что я лучшая, — щелкнув мужа по носу, ответила Кэролайн, — так, а где ваша сестра? — обвела взглядом завтракающих Истона и Джози. — Так она же в Париже, ты забыла? — пыталась выкрутиться Джо. — Я про Элизабет. Она что решила переехать к Доэрти? — Она всего два раза у него ночевала на этой неделе, — защищал сестру Истон. — Какая радость, но сегодня только среда. Ладно, с этой Джульеттой я позже разберусь. Но «Джульетте» было далеко не так радостно, как могла бы подумать её мама. Зейд буквально ходил за ней по пятам, докучая вопросами про Адалинду. С его напором она действительно скоро сдастся. Но проблема в том, что Лиззи запуталась кому отдает предпочтения. Даже составила табличку достоинств и недостатков. При этом Джози не устает напоминать сестре, чтобы та не лезла в отношении сестры, но Лиз, разумеется, пропускает всё мимо ушей. — Зейд, серьезно, я не могу есть, когда на меня смотрят. Ты мне уже сталкера напоминаешь, — возмущалась Лиззи, пытаясь позавтракать хлопьями. — Я прекращу, если ты поговоришь с сестрой. — Я сказала, что на пенсии. — Конечно, а кто родителям помог сойтись? — Это была разовая акции, меня попросили принять участие. — Ну, Лиззи, пожалуйста, — не сдавался Зейд. — Слушай, братец, ты уже меня задолбал, — возмутился Себ. — Позвони Ади, и я отстану от вас. — Хорошо, задрал, — вскипела Лиз, набирая сестру по FaceTime, — не факт, что она возьмет.

— Привет, Лиззи, — в экране появилась Адалинда в нижнем белье, расчесывающая волосы перед зеркалом.

— Привет, сестренка, а ты где? — Лиз рассмотрела внимательно задний вид, понимая, что не узнает ванную.

— В Провансе, решили развеяться.

— Лина, ты не видела мой костюм изумрудный от Brioni? — кричал на заднем плане мужской голос.

— У меня в голове миллион вопросом, — предупредила сестру Лиз.

— Милая, давай позже поболтаем, мы опаздываем. Люблю тебя, — не дождавшись ответа, Адалинда сбросила.

— Видишь, просрал ты своё счастье, — сделала заключение Лиззи, возвращаясь к хлопьям. — А кто этот парень? — напал с вопросами Зейд. — Слушай, ты обещал отвалить, можно я позавтракаю? — взмолилась девушка. — Лучше иди дверь открой, — попросил брата Себастьян. — Спасибо, я уже сам вошел, — сказала Саймон, появившийся на пороге с чехлом для одежды и сумкой Элизабет. — Сай, что ты тут делаешь? — изумилась девушка. — Спасаю от мамы, она сама хотела приехать. Давай бегом собирайся, отвезу тебя на учебу. — Она сильно злиться? — Примерно как на покупку енота Лоренцо вам. — О, Господи, я мигом, — девушка выхватила чехол из рук Саймона и зашла в ближайшую комнату переодеться. — Саймон, а что означает твоя татуировка? — поинтересовался Зейд, с интересом рассматривая шею мужчины. — Семейный крест. «V» — Ван дер Бильт. — Кстати, я давно хотела спросить, почему ты её не сведешь? — уже обуваясь спросила Лиз. — Чтобы помнить кем ни в коем случае нельзя стать. — Всё, люблю — целую, я наберу, — быстро чмокнув своего парня в губы, девушка упорхнула за дверь.

***

Никлаус хотел поговорить с Кэролайн со вчерашнего вечера, но она тотально игнорировала его. Ему нужны объяснения, почему она сошлась с мужем. Они же всё решили, их «позже» обязательно настанет, как только он решит проблемы. Что заставил её поменять решение. Мужчина решительно распахнул дверь её кабинета и застыл на пороге. В кресле его любимой вальяжно развалился её супруг, он читал какие-то документы, совершенно не обращая внимание на незваного гостя. — Что ты тут делаешь? — спросил Клаус. — Работаю, тебе советую заняться тем же, — не отрывая взгляд, ответил Лоренцо. — А где Кэролайн? — Меня несколько пугает твоя озабоченность в отношении моей супруги. Но так уж и быть отвечу, у неё сегодня куча дел в офисе, поэтому я здесь. — Она моя! — вскипел мужчина. — Что-то я не припомню, чтобы Кэролайн становилась чьей-то собственностью, — абсолютно спокойно ответил мужчина, наконец-то откладывая бумаги в сторону и поднимаясь на ноги. — Какую игру ты бы не затеял, она всё равно будет со мной. Ты не сможешь удержать её своими деньгами. — Если тебе интересно у меня нет ни копейки, все средства компании теперь принадлежат Кэролайн. А со мной она лишь потому что счастлива. Я не ебу ей мозги. — Ну, да ты вообще её не ебешь, — горько усмехнулся Майклсон. — Не смей употреблять такие грубые слова в адрес моей жены, — предупредил его Лоренцо. — А то что? Я что-то не вижу рядом Дэррила, чтобы он защитил тебя. — Майклсон, ты нарываешься! — глаза Лоренцо налились гневом, он в упор подошел к Клаусу. — Твои угрозы пусты, ты же трепло. — Выбесил, — вскипел Сент-Джон, замахнувшись для удара. — Папа! Стой, он не стоит этого, — крикнул появившийся Истон, оба мужчины обернулись на голос сына. — Ты прав, мой мальчик, — Лоренцо вмиг остыл, отходя в сторону, — ты что-то хотел? — Марсель просит тебя спуститься к нему. — С превеликим удовольствием, — подарив Майклсону улыбку, Лоренцо покинул кабинет. — Истон, подожди, — Никлаус схватил сына за руку, но получил удар в челюсть, совершенно не ожидая этого. — За то что дуришь голову сестре, я знаю, ты предашь её. Ты всегда так делаешь, и вот тогда я тебе завидую. Отстань уже от нашей семьи. У нас всё хорошо, — вскипел парень. — Нет, я итак потерял кучу времени, пропуская выше детство. — Так никому не было плохо из-за твоего отсутствия, давай всё так оставим. У нас есть своя семья, у тебя своя. Одной мы никогда не станем. — Говоришь как истинный Майклсон. — Я Сент-Джон! — крикнул напоследок парень, громко хлопая дверью.

***

Кэролайн вместе с Саймоном сидели в её кабинете и пытались разобраться с платежками, которые пришли из всех филиалов в один день, а у Давины как на зло выходной. Сегодня Мисс Клэр решила героически помирить своего парня с родителями. Она чувствовала вину, ведь думала, что они поругались из-за неё, что Кол улетел с ней на рождественские праздники к её родным. Когда цифры уже начали сливаться в одну кучу, Кэролайн устало откинулась на спинку кресла, сняла очки, и потерла глаза. — Саймон, я тут подумала, почему я ничего не слышала о твоей бабушке? — прикусывая душку очков, поинтересовалась женщина. — В нашей семье она типа персона нон-гранта, — откладывая документы в сторону, ответил парень. — Почему? — Это очень неприятная история. — Сай, брось, репутацию твоей семьи уже ничего не испортит. — Говард её очень любил. Они дружили с детства и невинная дружба переросла в большую любовь. Он весь мир готов был положить к её ногам, каждый её обидчик дорого платил. Она была ему подстать — идеальная пара. Вот знаешь каноничная жена мафиози — это моя бабуля Лукреция. На юге Франции образовалась какая-то обособленная группировка, которая не хотела подчиняться власти дедули, он разумеется погрузился в решение этой проблемы. И вот тут история умалчивает как именно моя бабуля встретилась с главной той самой группировки, но он вскружил ей голову. Они разыграли её похищение, Говард все отдал, приехал один на встречу. А она смотря в глаза с сожалением, уже с большим животом, столкнула его с обрыва. Мне кажется, именно в этот момент сердце моего дедушки перестало биться, его вырвали с корнем. Он выбрался на берег, его выходила какая-то старушка. Его подпитывала жажда мести, он за четыре года вернул былую власть. И вот уже Лукреция со своим новым мужем стоят на коленях перед дедушкой, на том самом склоне, а моя мама, сидела в машине, ей было три года. Он обоим дал выбор: «Один убьет другого и выживет, или оба умрут.» Бабушка отбросила в сторону пистолет, она готова была принять смерть за предательство, единственное она молила сохранить жизнь их дочери, она призналась, что она дочь Говарда. Но вот её муженек оказался трусом, он выстрелил в неё, спасая свою жизнь. Но дедушка всё еще любил её, поэтому убил его на месте. Лукреция умерла на его руках, перед смертью она молила простить, говорила, что всегда любила его, но испугалась своей любви. Она потеряла в ней себя. С тех пор моя мама стала лучиком Солнца в мрачном мире Говарда Ван дер Бильта, я помню они всегда громко спорили о его бизнесе, он ей не нравился. Дедушке никогда не нравился мой отец, он был простым художником, который просто любил мою маму. Их брак был последним с истории семьи Ван дер Бильт по любви. Знаешь, иногда я ловлю себя на мысли, что все испытания выпавшие на долю Говарда, не могли сделать его другим человеком. Но всё равно не могу его простить. — Поэтому он избил Трипа, когда тот признался, что влюблен в Адалинду? — Он скорее испугался за Адалинду, Сент-Джоны дороги ему. Не отвернулись от него. Именно Артур приехал за ним к той старушке. Он верит, что любовь в семье Ван дер Бильт проклята, женщины, которых мы любим умирают. — Чушь, я видела кучу женщин на ваших семейных праздниках. — Их никто не любит, Кэролайн. Все браки в семьи по расчету, построены на взаимовыгоде. — Подожди, но родители Трипа и Нейта, они столько лет вместе, у них три сына. — Я тебя умоляю, между ними страсть и привычка. Ты бы знала сколько у них любовников. — Ужас какой-то. Саймон, ты поэтому отшиваешь от себя любых девушек? — Да, Кэролайн, я верю в это проклятье. Ты же чуть не умерла. — Но не умерла же! — Нет, Кэролайн, я буду одиноким, не хочу, чтобы какая-нибудь невинная девушка страдала из-за меня. — Нельзя! Я же говорю, совещание у них, — послышался за дверью голос Тины. — А я сказала, что мне можно, — вопила в ответ Ребекка, резко открывая дверь, проходя в зал. — Кэролайн, я говорила, что ей нельзя, — оправдывалась Тина. — Не переживай, Тина, на моей памяти еще никто не сумел остановить Ребекку Майклсон. — Я тогда принесу вам обед, — задрав носик, Тина удалилась. — Я её нашла, — Ребекка кинула на стол папку. — Кого? — спросила Кэролайн. — Ту суку из постели Марселя. — Значит, так Вирджиния Спаркс, — прочитала Кэролайн личное дело, — странно она всегда была тихое и смирной девушкой. Она замужем кстати. — Напомню тебе, Марсель тоже женат. Можно я ей голову проломлю? — Так поумерь пыл, рукоприкладством мы точно заниматься не будем. — Я не могу, я буквально горю, у меня всё болит, и я очень хочу секса. Я не могу спокойно закончить проект, все здания мне напоминают фаллические символы. — Кэр, смотри, — Саймон протянул подруге старые платежки на номера с плагиатом. — Их утвердила Джинни? — удивилась женщина, — она же всегда была крайне внимательна. У нас один раз просто шрифт совпал с конкурентами, так она весь номер завернула. — Думаю, нужно с ней общаться. — Да, ты прав, пригласи её, — попросила Кэролайн Саймона. — Бекка, прошу тебя, я с ней поговорю сама. — Как скажешь. Кэролайн, а Саймон женился за это время? — Ребекка прикусила нижнюю губу. — Бекка, ты замужем! — напомнила Кэролайн, звонко рассмеявшись. — Эх, я вчера отнесла заявление о разводе в суд. — Мне кажется, ты поторопилась. — Кэролайн, вызывала? — тихо постучавшись, Джинни медленно зашла в кабинет, увидев Ребекку, она невольно вздрогнула. — Да, присаживайся. — Какие-то проблемы? — спросила девушка, устроившись в кресле. — А у тебя нет предположений? — задала встречный вопрос Джинни. — Если честно, то нет. — Ты же помнишь, что у нас скоро юбилей фирмы. — Да. — Ты попросила +1, для своего мужа, конечно, я помню Стива, потрясающий парень. Так вот, познакомься моя +1 — Ребекка Жерар. Я думаю, они найдут общий язык с твоими супругом. — Нет! — слишком резко сказала Джинни, — не нужно. У нас ничего не было, — затараторила девушка, опуская голову. — Джинни, я вообще-то имела ввиду, что Ребекка очень известный в Европе архитектор, как и твой супруг. А ты о чем нам сейчас говоришь? — Ладно, я всё равно, ужасно устала уже. Больше не могу так. Я не спала с вашим мужем. Меня попросили его соблазнить, я не могла отказать. Я старалась правда, но он постоянно повторял: «Бекка! Бекка!», и сопротивлялся, поэтому я просто напоила его и легла рядом. — Джинни, кто тебя попросил? — спросила Кэролайн, протягивая женщине стакан воды. — Нет. Я не могу сказать, есть люди, которым нельзя отказывать. — Мне жаль, дорогая, ты уволена, — сочувственно произнесла Кэролайн. — Вы не можете! — воспротивилась девушка, — это против трудового кодекса. — Вирджиния, ты либо сама уйдешь, либо по статье, — твердо сказала Сент-Джон. — По какой еще статье? — За корпоративный шпионаж, — холодно произнесла Кэр, протягивая выписки. — Кэролайн, прошу вас, вы же знаете, что мой муж сейчас временно не работает, моя работа единственный источник доходов. Я молю, — Джинни упала на колени перед Кэролайн. — Прости, но я не могу доверять человеку, который предал меня. — Но я не могла поступить иначе, им нельзя отказать! — срывалась на крик девушка. — Саймон, выведи её, — попросила друга Кэролайн. — Вы думаете, что у вас всё схвачено? У вас кругом враги, а вы даже не замечаете, я ни одна, — продолжала кричать девушка. — Саймон, стой, — Кэролайн подошла к Джинни, — скажи, кто еще и останешься, — предложила Кэролайн. — Я не могу, — обреченно ответила Кэролайн. — Завтра Давина тебя рассчитает, — холодно произнесла Кэролайн. — Мне надо к мужу! — воскликнула Ребекка. — Я тебя отвезу, как раз собиралась на стадион. — Так быстрее поехали, — буквально потащила Жерар подругу к лифтам. В холле на первом этаже Джинни сидела на полу и плакала, Тина молча протянула ей упаковку сухих салфеток и продолжила заниматься своими делами. — Милая, а я к тебе! — весело произнес Энзо. — А я от тебя, — чмокнув по дороге мужа в щечку, Кэролайн продолжила свой путь. — Но я думал, мы вместе пообедаем. — В другой раз, — уже из крутящихся дверей крикнула женщина. Ребекка подбивала подругу нарушать правила дорожного движения, она поскорее хотела оказаться в объятиях любимого мужа. Она столько месяцев злилась на него и ненавидела, проживая своё прекрасное состояние в одиночестве. Почему у нее такой скверный характер, как можно не поверить любимому человеку? Кэролайн даже не успела толком припарковаться, как Бекка уже выскочила из машины. Для глубоко беременной она очень резво передвигалась. Клаус и Марсель как раз завершали тренировку. Ребекка налетела на мужа, крепко обнимая, и страстно впилась в его губы. Марсель сначала замер, но быстро сориентировался и стал не менее резво отвечать на поцелуй, раздвигая губы любимой языком. Они так изголодались друг по другу. Марсель с неохотой отодвинулся от жены, но ему нужно было узнать это гормональный всплеск или реабилитация брака. — Ребекка, что всё это значит? — обнимая улыбающееся лицо Бекки, спросил мужчина. — Амнистия. Все обвинения сняты, ты полностью оправдан, — радостно воскликнула девушка, вновь прижимаясь к мужу, — возвращайся домой. — Милая, я так рад. Я уже начал думать, что всё кончено, когда получил сегодня повестку в суд. — Благодари Кэролайн, без её помощи, я бы точно развелась. — Кэролайн, я твой должник, — поблагодарил стоящую неподалеку женщину. — Всегда к вашим услугам, — Кэролайн изобразила поклон. Клаус обернулся на Кэролайн. Она выглядела по-другому, не было усталости и загруженности, она буквально светилась изнутри. Кэролайн встретилась с его колючим взглядом и ей стало не по себе, будто вся радость вмиг исчезла. В них было столько боли и разочарования, она машинально спрятала левую руку в карман куртки и поспешила убраться к себе в кабинет. Нужно забрать ноутбук и несколько документов. Кэролайн спинным мозгом почувствовала как Клаус вошел в кабинет, тихо закрывая за собой дверь. Она сделала вид, что не заметила и продолжила собирать документы, Никлаус подошел к ней вплотную и стал медленно вести сверху по левой руки, Кэролайн блаженно прикрыла глаза и даже расслабилась, пока пальцы Ника не сжали жестко её кисть. — Твой муженек поскупился на кольца, раз вы целлофаном обернулись? — сквозь зубы произнес мужчина. — Пусти, мне больно, — противилась Кэролайн. — Подожди, — Клаус рассмотрел что-то черное под оберткой, он развернул к себе женщину лицом и второй рукой развернул целлофан. Обнаружив новую татуировку, Клаус замер, это была диадема на проксимальной фаланге пальца, — что это? — Моё обручальное кольцо, которое нельзя снять, — наконец вырвав свою руку из цепкой хватки мужчины, ответила Кэролайн. — Это значит, что ты убила наше будущее? — Ник, ты сам его убил. Когда сделал Хейли второго ребенка. — Откуда ты знаешь? — не на шутку испугался мужчина. — Случайно узнала. — Кэр, это была случайность, я был пьяный в дрова, — оправдывался мужчина. — Ник, дело не в ребенке, ты соврал. Ты не смог признаться мне, ты не доверяешь мне, о каком будущем может идти речь? — Я не знал как ты отреагируешь? — Клаус я вырастила четверо чужих детей, приютила Давину, которую нашла на улице, устроила Хоуп сказку в Нью-Йорке, попросив свою подругу показать ей закулисную жизнь. Еще одного любимого человека, я бы точно приняла. Моё сердце безгранично для любви. Если бы ты только признался. — Но если ты всё знаешь и принимаешь, то мы можем попробовать. — Нет, Ник, ты сделал выбор. Я тоже. Я с Энзо. — Знаешь, а может ты и права. У нас с тобой страсть, а Хейли меня вытащила с того света, помогла встать на ноги. — Ник, ты должен знать… — начала женщина, но была прервана ворвавшемся в её кабинет отцом. — Как хорошо, что вы оба здесь! — радостно воскликнул мужчина. — Папа, что случилось? — отодвигаясь от Клаус на приличное расстояние, задала вопрос Кэролайн. — Рассказываю последние новости. Я только что с заседания «Федерации хоккея», так вот было принято решение через две недели провести соревнования в Париже «Звезды НХЛ против звезд КХЛ», с их Федерацией уже всё обговорено, они только за. Будет три турнира: бывшие звезды, настоящие и смешанная команда. Сам турнир будет длиться месяц. И ты Кэролайн была выбрана спонсором. — Я? — испуганно переспросила женщина. — Мистер Форбс, а кто едет тренером? — спросил Клаус. — Я. Ах, да. Чемпионат НХЛ остановлен на время турнира. Значит так, из старичков я думаю собрать команду, которой мы два раза выигрывали золото на олимпиаде. Как думаешь твои братья еще в состоянии встать на коньки? — Конечно, мы всегда готовы. — Тогда ты будешь капитаном. А вот молодняк придется отбирать. — Я думаю, Истон точно поедет, — предположил Клаус. — Почему? — поинтересовалась Кэролайн. — Он же н…твой сын, — быстро исправился Майклсон. — И? Вообще связи не вижу. Истон поедет, если будет достойно выступать. — Я полностью согласен с Кэролайн, а что с Себастином? — Он еще не восстановился, рано возвращаться на лёд, — ответила Кэролайн. — Тогда я завтра на 9 утра назначу отборочные? — спросил Билл. — Пап, у меня завтра Энзо улетает в Париж, я хотела его проводить. — Что-то с мамой? Ей хуже? — Нет с Перси. — Ну, тогда мы с Клаусом начнем, а ты позже подъедешь, — предложил Форбс. — Милая, я же не в последний путь улетаю, сам доберусь до аэропорта, — вставил своё слово Лоренцо, появившийся в дверях, в отглаженном черном смокинге, с чехлом для одежды на плече. — Не говори глупости, — сделала ему замечание жена, — так, я опять что-то забыла? — внимательно осмотрев мужа, предположила Кэролайн. — Да, милая, мы идем в оперу. — Ты у меня лучший, дай мне минуту, — Кэролайн выхватила из его рук чехол для одежды и вышла переодеться. Если можно представить себе неловкую ситуацию, то она точно в кабинете Кэролайн. Муж, любовник и отец, который был против брака дочери. Клаус буквально был готов взорваться от ненависти к мужу своей любимой. Он раздражал всем: внешним видом, манерой общения, поведением, дурацким акцентом, но главное, что он отец его детей и муж его любимой. — Лоренцо, я задолжал тебе кое-что, — начал из далека Форбс, вставая напротив мужчины. — Мистер Форбс, я не совсем понимаю вас. — Ты сделал мою дочь счастливой, у вас прекрасные дети, ты миришься с тяжелым характером Кэр, я вижу, что ты её искренне любишь. Прости, что не приехал на вашу свадьбу. Надеюсь еще не слишком поздно благословить ваш союз, — искренне улыбнулся Билл, кладя руку на плечо зятю. Клаус застыл в немом шоке. Все эти году Форбс чихвостил Энзо на чём свет стоит. Майклсон в такие моменты любил его еще больше, как он вообще мог изменить своё мне. Нет, Сент-Джон точно к какой-то ведьме ходит, не может же он всем нравится. — Лучше поздно, чем никогда, Мистер Форбс. — Зови меня просто Билл, зятек. Пока градус напряжения медленно падал в кабинете Кэролайн, она не нашла места лучше переодеться, чем кабинет Клауса. Замок на платье заел, поэтому Кэролайн не могла его до конца застегнуть, она уже хотела крикнуть Лоренцо, но её отвлек женский вскрик. — Ах, ты шлюха! — крикнула Хейли, кинув в Кэролайн лежащий на столе дырокол. — Хейли, это всё не то чем кажется, — попыталась оправдаться Кэролайн. — Конечно, я же слепая. А я думаю, почему он трубку не берет, забеспокоилась привезла ему костюм, чтобы сразу поехать в театр. В тебе вообще ничего святого нет? Я беременная, когда ты уже отстанешь от нас! Убирайся в свою Испанию, — Хейли не переставала кидать в соперницу канцелярские принадлежности. Кэролайн выбежала в коридор, ловко уворачиваясь от летящих предметов. На шум вышли мужчины из её кабинета, Сент-Джон спряталась за спину мужа, но напоследок Хейли плеснула на синее платье Кэролайн остывший кофе. — Шлюха! — вопила Майклсон. — Хейли, тише, ты всё неправильно поняла, — попытался её успокоить супруг. — Что я должна понять, когда увидела эту подстилку в твоём кабинете полуголой! — Например, что она одевается там, потому то её кабинет занят, — предположил Лоренцо, — в принципе, как и любой адекватный человек бы предположил такой раскалд. — Не смей хамить моей жене, — вскипел Клаус. — Она первая набросилась на мою жену! — не уступал ему Энзо. — А ты бы лучше за ней следил, тогда бы проблем не было, — выкрикнула Хейли. — Знаете, когда мы приезжали в Америку, даже подумать не могли, что нужно ставить прививку от бешеных людей, — язвил Сент-Джон. — Прекратите балаган! — остановил перепалку Билл, — ясно же что возникло недопонимание. Думаю, сейчас будет логично разойтись по разным углам и успокоиться. — Разумное решение, Билл, — сверля Майклсона взглядом согласился Лоренцо, — пойдем, милая, нам еще тебе за платьем новым заезжать, — приобнимая Кэролайн за талию, Сент-Джон повел её на выход, за спиной показывая Майклсонам средний палец. — Вот засранец, — высказался Клаус. — Ник, правда, что вы с ним как кошка с собакой. В конце концов он всё же твой Босс, будь по сдерженей, до завтра, — попрощался с учеником Форбс. — Ты что устроила? Что за дикий приступ ревности? Ты увидела какие-то признаки нашего безудержного секса с Кэролайн, или когда она надевала платье, я где-то рядом застегивал штаны? — злился на жену Клаус. — Не кричи на меня, если бы ты не давал поводы, я бы не завелась. — Серьезно, Хейли? Ты сейчас мне об этом говоришь? Я в жизни бы не подумал, что ты идешь не на работу, а трахаться с моим братом. Потому что было доверие. — Я же уже извинялась. Что мне еще сделать? — А ты никогда не искупишь вину. Ты спала с Элайджей 16 лет, поэтому не смей даже заикаться про ревность, а уж тем более называть других женщин шлюхами, о себе вспоминай сразу. — Ты жесток, — Хейли шмыгнула носом. — Ладно, прости, просто Лоренцо выводит меня из себя с самого утра. Что ты приехала вообще? — Опера, Ник, — напомнила мужу супруга, треся в руках чехлом с костюмом. — Я по дороге переоденусь, — тяжело вздохнув, ответил мужчина, забирая ношу из рук супруги.

***

Главными звездами ковровой дорожки стали воссоединившиеся Мистер и Миссис Сент-Джон, они в каждый объектив демонстрировали новые парные татуировки. Журналисты интересовались дальнейшими планами на будущее, отбором в команды для турнира в Париже, жизнями детей, даже бракосочетанием Давины и Кола, конечно, поинтересовались самочувствием Элизабет Форбс, Кэролайн аккуратно поправила журналистку, что она теперь Сент-Джон, раскрывая очередной секрет их загадочной семьи. Их так засыпали вопросами, что они боялись опоздать на начало. Лоренцо не особо любил оперы, он предпочитал балет, поэтому Кэролайн пришлось несколько раз его толкнуть, чтобы он не уснул. В перерыве был небольшой фуршет, каждый уважающий себя член высшего общества считал своим долгом поговорить с Мистером и Миссис Сент-Джон, Лоренцо уже было тяжело натягивать приветливую улыбку на лицо, и Кэролайн точно знала, еще чуть-чуть, и он начнет говорить, всё что думает. Поэтому найдя в зале Давину и Кола, Кэролайн оставила мужа с ними, а сама пошла в дамскую комнату, она терпит с самого стадиона. Они так спешили, что у неё даже не было времени сходить в туалет. Кэролайн уже мыла рука и поправляла прическу, как дверь позади неё открылась и быстро закрылась на замок, женщина подняла взгляд в зеркало и замерла. — Скучала по мне, Кэролайн? Прости, что оставил мю девочку на такой долгий срок, — ехидно улыбался Касл, подходя в притык к Кэролайн.