Моя игра.

Дафни стояла на кухне и через панорамные окна в бинокль наблюдала как её супруг, в доме напротив, варит кофе на плите. Она пускала едкие комментарии на любое передвижение Фреда, Истон не мог сдержать умилительной улыбки. Он первый раз видел ссору прабабушки и прадедушки. Истон искренне верил, что эту пару ничего разлучить не может. Но видимо столько лет брака дают о себе знать. — Нет, ты посмотри на него! Яичницу с беконом он ест, с его-то поджелудочной, — причитала женщина, громко ставя бинокль на стол. — Бабуль, а что у вас произошло? — спросил волнующий вопрос Истон, отвлекаясь от помешивания манной каши. — Недопонимание, из-за не желания прислушиваться друг к другу. У нас с Фредом всегда были разные взгляды на многие ситуации, — женщина присела на стул, тяжело вздыхая, — я категорически была против твоего дедушки. Серьезно, не смейся. Какой-то иностранец пудрит мозги моей дочери, которой только-только исполнилось 18 лет. А Фред сразу в нём что-то разглядел, и Ади уехала в Париж. А какой скандал был, когда Адалинда пошла в политическую журналистику, я кое-как смирилась со спортивным журналистом. — Бабушка была спортивным журналистом? — удивился Истон, накрывая стол к завтраку. — Она не долго им проработала около двух лет, а после резко сменила род деятельности. Аргументируя, что раскрывая коррумпированных политиков, больше поможет людям, чем освещая счёт очередного матча. У неё было чересчур развито чувство справедливости. Ей всем хотелось помочь, чтобы всё было по правилам. Идеалистка с навязчивой идеей «Мира во всём Мире» такой была моя Адалинда, — пока Дафни вспоминала дочь в её глазах заблестели слезы, — не будем о грустном. Так эта девушка, которая сегодня у нас ночевала, она? — Просто знакомая, которой я решил показать Париж, как коренной житель этого города. — Ты родился в Мадриде. — Да, но практически рос в Париже. — Ну, ладно, пусть так. Кстати, я забыла тебе сказать, ко мне приходила на днях Каетана, просила работу. — Неожиданно, видимо натрахалась со своим футболистом, — глаза парня налились настоящим гневом при упоминании бывшей девушки. — Исти, нельзя так отзываться о бывших. Ты же любил её, она была тебе дорога, ваши пути просто разошлись, но она осталась прежней, — пыталась вразумить правнука Дафни, вставляя тонкую сигарету в мундштук. — Такие эмоции испытываешь, когда расходитесь обоюдно, полюбовно. А Кая просто заявила, что хоккей в Мадриде никому не нужен, я глупый мечтатель, который вечно будет жить за счет родителей. — Ты такой же экспульсивный, как отец, — делая затяжку, отмахнулась он Истона женщина, — есть только черное и белое. Это неправильно. — И это мне говорит женщина, которая разругалась с мужем после 60 лет брака. — Знаешь ли, за 60 лет можно и поругаться разочек. — Доброе утро, — прерывая разговор, сонно пробормотала Брук, потирая глаза. — Доброе, милая, курить будешь? — поинтересовалась Дафни, туша сигарету. — Бабуль, — возмутился парень, прикрывая лицо руками. — Нет, спасибо, я бросила. — Какая умница, поделишься секретом. — У тебя уже не выйдет, ты бросаешь курить, сколько я себя помню, — сделал едкое замечание Истон, ставя перед Брук тарелку манной каши с фруктами. — Миссис Йофи, вам принесли посылку, — ставя огромную коробку с фиолетовым бантом на стол, оповестил дворецкий. — Ваша прислуга говорит на английском? — удивилась Брук. — Я же американка, мне очень тяжко давался французский язык, что когда я нанимала персонал. Моим главным условием было — американцы. Я ужасно скучаю по американскому «Р». Я очень жду апрель. — А что будет в апреле? — отпивая из стакана апельсиновый сок, поинтересовалась девушка. — Голливудский показ мод, там будут лучшие из лучших. Приглашены лишь 50 модных домов. Знаешь, когда я сидела на своей маленькой кухне в ЛА, шила своим девочкам платья, я даже подумать не могла, что буду стоять в одной линейке с LVMH. А с Донателлой Версаче я буду проводить выходные в Сан-Тропе. — У меня есть свитер из вашей коллекции, я купила его в Нью-Йорке в комиссионном магазине, помню отдала тогда всю стипендию. — Брук, ты меня засмущала. Истон, посмотри, что там принесли. — Бабуль, я думаю тебе это не понравится, — прочитав записку, предупредил внук прабабушку. — Читай уже, я ненавижу ждать. — «Je te souhaite bonne chance pour le spectacle de ce soir, mais j'ai peur que même elle ne t'aide pas. Veuillez accepter une robe de ma dernière collection comme aide humanitaire. Bisous tendres, Gabriel Mathieu.» (Желаю тебе удачи на вечернем показе, но, боюсь, даже она тебе не поможет. В качестве гуманитарной помощи прими платье из моей последней коллекции. Целую нежно, Габриэль Матье.) — Вот, сученыш, я его в асфальт закатаю. Я подарила ему путевку в жизнь, а он ведет себя будто сам всего добился. Ну, я ему устрою, — женщина стремительно удалилась на второй этаж. — Сейчас самое время удалиться, иначе мы станем соучастниками преступления, скорее всего особо тяжкого, — обратился к Брук Истон. — А почему твоя бабушка так остро отреагировала на подарок? — У них с Габриэлем давняя борьба. Он работал у бабушки в Модном Доме, но украл коллекцию перед показом. Открыл свою студию, но он в основном занимается плагиатом из-за чего частый гость в суде. Но его главное хобби выводить бабушку из себя. — Ужас, и кто-то покупает у него? — Как ни странно у него большая база клиентов. В основном молодежь, которая вчера только выросла из ползунков, но у них уже есть «своё мнение». Поехали, я закину тебя в отель. — Но будет некрасиво не попрощаться с Дафной. — Не переживай, вы вечером встретитесь, — между делом подметил парень, закидывая виноградинку в рот. — Не поняла? — А я тебе не сказал же, — Истон вытащил из заднего кармана джинсов пригласительный на показ EKED, — держи. Бабушка сказала, что хочет присутствие землячки. — Истон, это очень неожиданно и приятно. — Ты другая, — заметил парень, надевая куртку, помогая девушке надеть пальто. — В каком смысле? — В Америке ты казалась той еще сукой, без обид. Я думал хуже нашей Лиззи нет никого, но ты её перещеголяла. — Я произвожу такое впечатление? — застегивая ремень безопасности, поинтересовалась Брук. — Да, — помахав охране, Истон выехал на поселковую дорогу, — честно, ты будто хочешь оттолкнуть всех своим поведением. Кажешься такой холодной, черствой, бессердечной даже. — Может я такая на самом деле. — Не думаю, у Парижа есть еще одна потрясающая черта, он срывает маски с приезжих. — А у французов где слетают маски? — А в этом наше отличие, американцы говорят правду за спиной, а мы в лицо. — Ты же не совсем француз. — Если честно, я теряюсь в своей национальности. Моя мама коренная американка, папа родился в Париже, но дедушка Перси британец, а бабушка Адалинда была американка, при этом родился я в Мадриде. — Получается ты интернационален? — склонив голову на бок, улыбнулась Брук, изучая черты лица парня. — Получается, да, — рассмеялся парень, мельком бросая взгляд на попутчицу. У Брук идеально ровные скулы, раскосые глаза, ни одного дефекта на лице в виде прыщика или покраснения, неестественно пышные губы с ровными контурами, идеально ровные и белые зубы — явно виниры. Насколько нужно быть нелюбимой собой, чтобы так себя менять. Но в силу воспитания и природной тактичности Истон оставил свой вопрос при себе. В конце концов они даже не друзья, чтобы общаться по душам.

***

Трип держал пузырь со льдом у разбитой губы, он сегодня был как никогда растерян и не собран, он два раза пропустил удары Адалинды, один даже отправил его в нокаут. Дурные мысли не давали покоя. Он своими руками толкает любимую девушку в объятия соперника. У него даже проскакивала мысль избавиться от Зейда, но идеального убийства не существует, а мотать срок за приступ ревности и трусости — глупо. В конце концов турнир закончится, Зейд уедет в Америку, а Адалинда останется с ним в Париже. Как же Трип завидует родному брату, у них с Джози гармония и спокойствие, но главное у них обоюдные чувства. А Ади видит в нем лишь еще одного брата, угораздило же его так влюбиться. — Трип, ты куда-то спешишь? — спросила Ади, отражая удар друга. — С чего ты взяла? — Ты постоянно смотришь на часы, — Сент-Джон вновь уложила друга на маты и уселась верхом, — что происходит? Ты сегодня совсем не в форме. — Спал плохо, — нервно закатил глаза Ван дер Бильт. Он пол ночи объяснял Зейду, что ему делать, как вести себя, что говорить. Даже водителя с утра отправил в отель, чтобы американец не заблудился. Но он опаздывает уже на 40 минут. — А он что тут делает? — возмутилась Адалинда, сверля взглядом вход в зал. Трип повернул голову назад и облегченно выдохнул — явился. — Bonjour, mon amour (Доброе утро, любовь моя), — широко улыбаясь, поприветствовал бывшую девушку Зейд, подходя ближе к рингу. — Выучил пару слов на французском. Я удивлена. И кого ты уже успел трахнуть? — расстегивая перчатку и отпивая воды из бутылки, поинтересовалась Адалинда. — Не понял? — Существует мнение, что язык любви быстрее всего выучить во время занятия любовью, — объяснил Трип, поднимаясь на ноги. — А, так у меня давно задатки французского, я же тебя, милая, как только не трахал, — от этой фразы Ади залилась румянцем и подавилась водой, стыдливо опустив взгляд в пол. Люди в зале тактично сделали вид, что совершенно не понимают английский. Трип на это лишь одобряюще улыбнулся, его бессонная ночь не прошла даром.

— Слушая, ты после случая в Дубай сходил на МРТ головного мозга? — поинтересовался у старшего брата Нейт, загибаясь в какую-то дикую позу йоги. — Отвали, Натаниэль! — Нет, я серьезно. С головой у тебя явно проблемы. Ты собственноручно собираешься свести любовь всей твоей жизни с бывшим парнем. — У меня нет выбора. Если я не буду ему помогать, то он расскажет Линде, что я чуть-чуть раскрасил его в Лос-Анджелесе, и она разорвет со мной отношения, если сам расскажу Ада исход тот же. Я теряю её. — А так-то она, конечно, будет с тобой. — Прекрати, я её лучший друг. — Чувак, мне жаль тебя. Друзья не нужны, когда есть парень. Знаешь, Слава Богу, что дедушка задерживается в Ницце, его бы удар хватил. Первый раз в истории нашей семьи, Ван дер Бильта нагнули, да еще и на его территории. — Никто меня не нагибал, это ты тут в узлы закручиваешься. Кстати, почему йога? — Она помогает погасить агрессию и сексуальное напряжение. Когда Джозет жила в Мадриде было проще, но еще лучше, когда в Париже. — Фу, избавь меня от подробностей. — Завидуй молча, брат. — Эм, я вошел. У вас открыто было, — привлек внимание смеющихся братьев, вошедший Зейд. — А смысл нам закрываться? Никто в здравом уме не будет грабить квартиру Говарда Ван дер Бильта. Проходи, — пригласил гостя сесть Трип. — Запоминай, Адалинда особенная девушка. У неё чересчур мужской характер. Поэтому запоминай: намеков она не понимает, если хочешь что-то сказать, то только прямо; она ненавидит сюсюканье и прочие мимишности; ей нравится соперничество, увы, но её формат отношений «Американские горки». — Это несомненно полезная информация, но она даже разговаривать со мной не хочет. — Завтра заговорит, если ты не протупишь! Адалинда обожает пари и споры, ты придешь завтра в зал и предложишь пари, что ты уложишь её на лопатки, она проводит с тобой день или выслушает, что уже сам захочешь. — А если она не согласится? — Не переживай, если начнет давать заднюю, я помогу. — Хорошо, но как я её выиграю. Я ни разу не боксировал, а она уже пять лет занимается. — Вообще-то восемь, но не трусь. Я расскажу тебе как отправить её в нокаут. Во-первых, ты мужчина, любой мужчина сильнее девушки, даже если она спортсменка. Во-вторых, она опять же девушка, бросай ей какие-нибудь пошлые комплименты, это её будет отвлекать. В-третьих, она левша, удар правой у неё очень слабый, поэтому терпеливо жди пока она выдохнется, а там уже травма сделает своё дело, она начнет атаку правой, перекрываешь и уходишь в атаку, как итог — Ади на лопатках. — У Адалиды есть травма? — Да, после олимпиады, связки порвались в локтевом суставе. — Она участвовала в олимпиаде? — Слушай, парень, ты точно о ней хоть что-то знаешь? — вклинился в разговор Нейт, — она вообще-то олимпийская чемпионка. В 16 лет завоевала три золотых медали в фехтовании. — Она мне не говорила. — Ну, прогуглил бы. Правда она выступала под именем Адалинда Анри. Чтобы уж точно не сказали, что родители купили медаль. — Зейд, если ты еще раз её обидишь, клянусь, похороню заживо. — Выбирай костюм на нашу свадьбу, — осадил парня Зейд.

— Зачем пришел? — пришла в норму Адалинда и задала вопрос. — Как всегда поговорить, я же не сдаюсь. — У меня тренировка, мне некогда, — надевая перчатку, осадила парня Ади. — Молотить поддающегося друга такая себе тренировка, — подначивал девушку Зейд, забираясь на ринг. — Что ты сказал? Сам бы попробовал! — возмутилась девушка. — А давай. — Что? — переспросила девушка. — Если уложу тебя на лопатки, то ты дашь мне шанс, а если я окажусь на матах, то ты меня больше не увидишь в радиусе километра. — Ты же не занимался боксом, я уничтожу твоё смазливое личико, как будешь потом девок цеплять? — Милая, это ревность? — Это беспокойство за твой сперматоксикоз. Уходи, Зейд, не смешно. Это глупо заведомо идти на поражение. — С чего ты взяла? Может я выиграю. — Только в твоих мечтах. — Лин, без обид, но может ты не хочешь, чтобы он уходил из твоей жизни? — вступил Трип. — В каком смысле? — Ты же так уверена в своей победе, что Зейду придется покинуть твою жизнь. — Я от него на другой континент сбежала, как думаешь, хочу ли я его видеть? — Так докажи. — Хорошо, — сквозь зубы процедила блондинка, протягивая руку бывшему парню, — до первого нокаута. — Договорились, любимая, — Зейд опустил взгляд на руку любимой и усмехнулся, — тебе так не хватает меня по ночам? — О чем ты? — Так у тебя ноготочки сломаны безымянном и среднем пальцах. — Фу, Зейд, ты невозможен. Я вчера открывала банку фасоли, вот и сломала. — Ну-ну. — Трип, снабди героя перчатками. — Теперь не протупи, — застегивая Зейду перчатки, прошептал Трип. Адалинда с остервенением наносила удары, она выплескивала все скопившиеся негативные эмоции на последние полгода. Она злилась на Зейда, на Никлауса, на всех американцев. Девушка совершенно не слышала ничего вокруг, совершенно потеряв ориентир в пространстве. Сначала её пронзила жгучая боль в руке, а дальше девушка погрузилась в темноту. Пришла в себя Адалинда, когда она почувствовала брызги на лице, она резко села, но голова закружилась. — Господи, ты меня напугала, — причитал Трип, прикладывая к шишке на лбу девушки пузырь со льдом. — Зато я теперь знаю на что способен Зейд, домашнее насилие я бы точно не пережила в нашей семье, — рассмеялась девушка, снимая перчатки. — Какой семье? — спросил не менее напуганный Зейд. — Возможно будущей, я же оказалась на матах. Я дам тебе последний шанс, пока ты в Париже. Ведь где еще налаживать отношения, если не в городе любви. Но это последний раз Зейд. — Я понял, — парень наклонился, чтобы поцеловать свою девушку, но поцеловал лишь её ладошку. — Я на первом свидании не целуюсь, — игриво подмигнув парню, Ади ушла в раздевалку. — Не забудь, у нас завтра в 9:00 дела, — напомнил парню Трип. — Ты не скажешь какие? — Нет. — Только не говори, что я должен буду поучаствовать в твоих преступлениях? — Не обольщайся, ты не сможешь убить человека. — А ты? Трип замер от этого вопроса, он буквально побелел, но быстро пришел в себя. — Завтра в 9:00 я за тобой заеду, не опаздывай, — предупредив Зейда, Трип ушел переодеваться. оказавшись в раздевалке парень скатился по холодной стене, но быстро вскочил на ноги, ударяя в дверцу шкафчика, вколачивая её внутрь. Один единственный раз он потерял контроль. Оступился, перешел границу. Правду говорят, когда отнимаешь жизнь, часть твоей души умирает. Ивон Лионели до сих пор сниться ему по ночам. Его образ навсегда врезался в память Трипа. Он буквально сознался во всех преступлениях, но не испытывал ни капли раскаяния. Он гордился каждой жертвой. Чем больше Трип его бил, тем шире мужчина улыбался, не переставая навязывать свою больную философию, что женщины лишь инструмент для удовлетворения биологических потребностей. Скольких он изнасиловал и убил, захоранивая у себя на заднем дворе. Говард тогда первый раз в жизни обнял внука, он как никто другой знал, как убийство ломает психику. После того случая Трип только разговаривает с клиентами, всю работу делают его соратники, страх потерять контроль не пропадает ни на минуту. Даже Нейт не знает, что его старший брат убийца, только Говард.

***

Пока в Париже начинался новый день, полный приключений и изменений, в Лос-Анджелесе только заканчивался предыдущий «гадский день», как окрестила его Кэролайн Сент-Джон. Вернувшись домой, её первым желанием было разреветься, но Ромильда не дала её глазам пролиться. Старый добрый способ поддержки: балкон, плед, бутылочка коллекционного вина, желательно с виноградников Сент-Джон, душевный разговор. Наблюдая за огнями Лос-Анджелеса женщины буквально выворачивали душу друг другу. — Мне столько раз говорили, что я сильнейшая женщина современности. Столько разговорили, что я тверже алмаза, но мне так надоел этот образ, я не вывожу. И эти люди лезут в моё личное, я так старалась оградить своих детей от участи популярности, но не смогла. Остается буквально капля и меня накроет волной. Все эти проблемы, сплетни, новости, бизнес давят меня вниз. Я уже почти вижу дно, — вытирала с щек дорожки слез Кэролайн. — Кэр, ты же сама журналистка, прекрасно знаешь, чем секретнее, тем этот кусочек вкуснее. Чем больше ты будешь переубеждать в чем-то, тем больше на тебя будет сыпаться аргументов в твоем «обмане». Помнишь лет 10 назад вся Европа говорила, о моей нетрадиционной ориентации, даже нашли мою девушку? — Конечно. — Я просто забила, игнорировала их выпады, принимала их заключения. — Помню, ты даже поцеловала какую-то девушку на показе. — Так они же от меня отстали, когда новость перестала быть жаркой. — Ты думаешь, нужно им дать чего хотят? — Конечно! Странно, что я объясняю это журналисту с мировым именем, — Ромильда отпила из бокала вино и сбросила очередной вызов жениха. — Может возьмешь? Весь вечер звонит. — Я устала с ним разговаривать, — обреченно произнесла Роми. — В каком смысле? — Он будет рассказывать о работе, какой-то ошибке, которую он героически нашел в документах, о вкуснейшем мамином пироге, об успехах его сестры в изучении китайской культуры, расспрашивать о моей работе. Кэр, он даже интересуется моими поставщиками, на каких заводах я заказываю фурнитуру, из какой страны везут ткани. А когда я приземлилась, расспрашивал о людях, которые рядом сидели. — Так это же потрясающе, он интересуется твоей жизнью. — Это ужасно. Он чересчур хороший, до тошноты. Он не курит, совершенно не пьет, даже пиво, хотя рос в Германии, матом не ругается, ненавидит спорт, я включаю мелодраму, а он садится рядом и смотрит со мной, даже вникая в сюжет. Он всегда извиняется, даже если я прям 100% виновата, помнит все даты: знакомство, поцелуй, секс, знакомство с родителями, предложение, помолвка, первый совместный отдых, даже день взятия Бастилии мы отмечаем. Я рядом с ним чувствую себя грешницей, сбежавшей из Содома. Мне очень душно с ним, хвала небесам, что из-за работы я много болтаюсь по миру, но он сказал, что после свадьбы будет ездить везде со мной. — Роми, зачем ты выходишь за него замуж? — Кэр, мне почти 40, дома меня ничего не держит, я горю на работе. А Пауль удобный, с ним надежно, он будет хорошим отцом. — Очень глупо выходить замуж, лишь для того чтобы выйти замуж. Без любви жить нереально. — Я люблю, но не Пауля, как не старалась, не могу себя заставить. — Тогда почему ты не с тем человеком? — Он отвергает нашу любовь, он как скала. — Ты не представляешь какая мука жить нелюбимым, который любит тебя, — грустно произнесла Кэролайн, — ты постоянно будешь чувствовать муки совести, что мучаешь его. Не даешь быть счастливым. — Так, Кэролайн, — Ромильда поставила бокал на стеклянный столик и пронзительно уставилась на подругу, — только не говори, что вы с Лоренцо поженились не по любви. Это разобьет моё романтичное сердце. Я всегда думала, что если любовь, то только как у вас. — Роми, мне кажется в современно мире вообще нет любви. — Подожди, я не понимаю. У вас же такие прекрасные дети, вы вместе спите, обнимаетесь, на мероприятиях он руки твоей не выпускает. — Ромильда, это всё жутко сложно, — Кэролайн тяжело вздохнула, встала на ноги, и облокотилась на перила балкона, ставя бокал на них. — А мы никуда не торопимся, детки спят, муж за океаном, у нас полно вина. Я слушаю. Кэр, ты моя единственная подруга, а мы с тобой ржали постоянно, вспомни, когда мы выворачивали всё наизнанку. — Ром, наверное, я боюсь, — Сент-Джон разрыдалась. — Боже, девочка моя, ты можешь всё мне рассказать, — Ромильда подошла к подруге и обняла крепко, закутывая в свой плед. — Ты знаешь, что я американка. Я родилась и выросла в этом городе. — Так тебе, наверное, безумно приятно вновь очутиться здесь? — Нет, я его ненавижу. Лос-Анджелес приносит мне одни лишь страдания. Я так хочу вернуться домой, в Европу. — Что произошло? — Я даже не знаю с чего началось, наверное, как в любой хорошей истории, я влюбилась. Но это была максимально запретная и сложная любовь. Мы хотели пожениться. Я забеременела. И всё, счастливые дни кончились. Он попал в больницу, нужна была операция, я нашла деньги, но он прогнал меня, сказал, что всё это было лишь развлечение. Потом я узнаю, что мой отец сделал мне карьеру, я уволилась с любимой работы. Мне некуда было идти, ноги сами привели меня к Энзо. Он как раз собирался улетать в Париж. Он принял мои чувства, моего ребенка, все мои закидоны, ничего не просил взамен. Никогда не принуждал меня к чему-либо. Я люблю его, но по-другому. Мы с ним одинокие вместе. — У вас настоящая Санта-Барбара. — А сужусь я за младших детей с бывшей лучшей подругой. Она приехала ко мне 18 лет назад брошенная, преданная любимым. Конечно, мы её приютили, она даже хотела остаться у нас, но сбежала, бросив мальчиков. Мы пытались её найти, просто поговорить. У меня даже получилось один раз дозвониться до неё, но она ясно дала понять, что не хочет их видеть. А теперь они вдруг ей понадобились. И самое ужасное, что я могу реально их потерять. А ты же знаешь Себа, он трудный, если что-то пойдет не так, то у него крышу снесет, обострится астма, я не переживу. — Не драматизируй, я знаю вашу семью, вы всегда выбираетесь из любых ситуаций. А хочешь я тебе покажу какую ткань отхватила на выставке в Марокко? — Конечно, — выдавила из себя улыбку Кэролайн. — Я мигом, — Ромильда всучила Кэролайн свой пустой бокал и побежала, шатаясь, в комнату, — смотри какая красота. Это алмазная крошка и змеиная кожа. Правда последний кусок урвала, даже на мини-юбочку не хватит. Придется следующий год ждать, а так хотела презентовать на апрельском модном показе. — Ром, а на белье хватит? — перебирая в руках прохладную ткань, поинтересовалась Кэролайн. — Чисто теоретически хватит. Но я не специализируюсь на нижнем белье. — Зафиксируй эту мысль в голове. Завтра обсудим. Ром, а почему в чеке такая смешная фамилия? — А, так это моя фамилия. — Ты Ромильда Альпачино? — прыснула от смеха Кэролайн. — Прикинь, угораздило же так родиться. Моя мама долго не хотела брать фамилию отца. Из-за этого треклятого фильма мне житья в детстве не было. — Подожди, но актера крестного отца же звали Альфредо Пачино, это два слова. — А ты попробуй людям это объяснить. В общем, когда меня стали в университете продолжили дразнить, то я решила придумать псевдоним, просто обрезала свою фамилию. А вот до паспорта всё руки не доходят. — Слушай, может еще откроем? А то что тут осталось-то? — потреся в воздухе полупустую бутылку, предложила Кэролайн. — Миссис Сент-Джон, мне ваше предложение очень нравится. — Чин-чин, как говорит Дафни, — чокнувшись с бокалом подруги, задорно произнесла женщина. Чертой, которой точно не обладала Кэролайн, так это мера. Сначала девушки открыли вторую бутылку, а затем третью, четвертую, на двоих они выпили двенадцать бутылок. В таком состоянии, конечно, невозможно подняться на второй этаж. Как они расправили диван — загадка. Кэролайн проснулась первая, голова раскалывалась, в горле Сахара — все прелести похмелья на лицо, она попыталась приподняться с подушки, но в черепной коробке заиграли колокола, она со стоном опустилась обратно. Повернув голову на вторую половину кровати, Кэролайн обнаружила Ромильду, свернувшуюся калачиком. — Ром, вставай, — Кэр прохрипела, подпихивая ногой подругу. — Mon amour, laisse-moi mourir. (Любовь моя, дай сдохнуть) — в подушку прошептала Ромильда. — Меня два дня дома не было, а ты уже спиваешься, — издевательским тоном произнес Саймон, вернувшийся после пробежки. — Сай, дай водички, — жалобно попросила Кэролайн. — Так, я в душ, — засобиралась Ромильда, очень неровной походкой вписываясь в косяк, — всё хорошо, — заверила девушка. — Держи, алкашка, — протянув подруге стакан холодной воды, Саймон присел на край кровати. — Благодарю, — Кэролайн жадно опустошила стакан, — подожди, ты же в Чикаго был. — Так я ночью прилетел. Я же вас укладывал. — Мой ты хороший, — Сент-Джон попыталась погладить его по щеке, но рука соскочила, в итоге она его поцарапала. — Кстати о Чикаго, у меня есть для тебя очень интересные новости. — Ой, только не о работе, — простонала женщина, накрываясь покрывалом с головой. — Скорее о личном, давай поднимайся, у нас полно дел. — Господи, наступит тот день, когда ты придешь и скажешь: «Милая, никуда не надо. Спи, отдыхай!», — причитала Кэролайн, вставая вместе с пледом, — так что случилось в твоей мини командировке? — На симпозиуме была наша старая знакомая — Бонни Беннет, — ставя перед начальницей чашку ароматного кофе. — Кто? — Кэр, не пугай меня. Женщина, в которую влюбился твой муж. — Вспомнила, и что с ней? — делая большой глоток, обжигая нёбо, продолжила разговор женщина. — Когда она меня увидела, то даже обрадовалась. А потом резко изменилась в лице и буквально убежала в противоположную сторону. — Я пока суть не улавливаю совсем. — Была бы на трезвую голову вникла бы уже. — Если бы ты говорил понятно, то я бы тоже быстро вникла. — Короче вот, — Саймон протянул женщине свой телефон с фотографией. — И что это? — надевая рядом валяющиеся очки, поинтересовалась Кэролайн, — Сай, давай позже поговорим, у меня голова совсем не соображает. — Да, вот же смотри, — парень увеличил руку Бонни, в которой она держала телефон с заженым экраном. — Красивое колечко. Tiffany&Co, если мне не изменяет память. — Да какое колечко, на экран смотри внимательно. — Что ты хочешь от меня. Фотка у неё стоит, как у большинства людей с каким-то парнем. — Не каким-то, Кэролайн, а с Лоренцо. — Так, я вообще запуталась. Она же сама его бросила, зачем ей их совместная фотка? — Так и я о том же. — Кажется я уловила твою мысль. — Я думаю, её попросили с ним расстаться. — Даже если и так, то зачем это кому-то? — Мы же знаем конкретного человека, который делает гадости нашей семье. — Саймон, брось, для Люсьена это слишком мелко. — Я бы не отметал эту мысль. Но она всё еще любит его. — Стоп! Ты от моей дочери заразился? Не лезь в чужие отношения. — Он же тоже страдает по ней, не уже ли ты не хочешь, чтобы Энзо был счастлив, он всю свою жизнь положил к твоим ногам, — повысил голос парень. — Всё-всё, убедил. Узнай побольше об этой Бонни, будем спасать любовь. — Я же её проверял уже. — Значит проверь лучше, кто родители, где родилась, кем мечтала стать. Всё! — Будет исполнено. — Мам, а где мой паспорт? — крикнула Элизабет с верхнего этажа. — В моей спальне, в тумбочке под картиной Моне. — Спасибо. — А зачем ей паспорт? — обратилась к другу Кэролайн. — С твоими детьми можно ожидать чего угодно. — Доброе утро, извините, что без стука, у вас открыто было, — робко поздоровался вошедший Себастьян. — Доброе — это спорно, конечно, — буркнула Кэролайн, прикладывая бутылку с водой к больной голове. — А вы не знаете, что задумала Элизабет? — В каком смысле? — забеспокоилась Кэр. — О, Себ, ты уже здесь! Потрясающе, — спускаясь вместе с небольшим чемоданчиком, обрадовалась Лиз. — Доченька, а что это значит? — А, мы с Себастьяном летим в Париж! — как само собой разумеющееся ответила Элизабет. — В Париж? — хором переспросили Саймон и Кэролайн. — А зачем хочется поинтересоваться? — Мы с Себастьяном очень хотим поболеть за братьев. — Вот я прям чувствую, что есть подвох, и ты хитришь, но не могу понять в чём именно, — скептически осмотрела дочь Кэролайн. — Мамуль, перестань искать тайный смысл там, где его нет, — невинно хлопая глазками, ответила девушка. — Хорошо летите, только позвони отцу, чтобы он тебя встретил. — Конечно, мамуль, — поцеловав маму в щеку, Лиз схватила шокированного парня за руку, — Сай, мы ждем тебя внизу. — Хорошо, — ответил мужчина, глазами ища ключи от машины, — а когда я согласился их отвезти в аэропорт? — А она не спрашивала. Ты слышал, она «мамуля» назвала. Точно что-то задумала. — Ты не боишься отпускать её в Париж? — Она же не может вечно бегать от этого города. Элизабет уже не тот шестнадцатилетний подросток с дурной компанией. — Только вот компания то осталась в Париже. — Там Энзо, всё будет хорошо. Я еще полежу, пока ты ездишь, — укладываясь на диван, причитала Кэролайн. — Элизабет, зачем нам в Париж? — пока парочка влюбленных ждала Саймона на улице, поинтересовался Себастьян. — Спасать задницу твоего брата. Я всю ночь провела с Кристофером, даже не думай ревновать, — предупредила девушка, — это глава маминого IT-отдела, он приехал на пару дней в главной офис из Мадрида, так вот мы всю ночь провозились с видео, которые стали причиной расставания наших ближайших родственников. Оказывается, они были записаны на дистанционную камеру, а второе какое-то странное, их будто два. Одно наложено на другое, но работа очень чистая, Крис сказал, что ему нужна минимум неделя, чтобы всё выяснить. А самое интересное, что оба видео отправлены с телефона Зейда, я сначала отчаялась, но оказалось, что его телефоном управляют, кто-то сделал копию и оправляет за Зейда гадости. — Так, я поняла, что ты супер детектив, но я всё еще не улавливаю, зачем мы летим с Европу. — Дело в том, что Крис дал мне устройство, которое обнаружит второй телефон, но его нужно вернуть через 2 недели. Времени катастрофически мало, а я уверена, что это кто-то из его окружения. — Дай угадаю, у тебя есть подозреваемый? — Естественно. Ваша квартирантка — Брук, на втором месте однокомандники, которые тоже хотели залезть в трусики к Ади. — Боже, я связал свою жизнь с сумасшедшей! — Я просто Сент-Джон, ты привыкнешь. До аэропорта они доехали практически без пробок, Саймон помог дойти до самолета, Элизабет уже зацепилась языками с пилотами. А Ван дер Бильт решил поговорить с Себастьяном, всё же Лиз ему далеко не чужая, он беспокоится за неё. — Себ, послушай меня, — присаживаясь напротив парня, Саймон аккуратно начал, — у Лиззи и Парижа своя особая история. — Я понимаю, она почти выросла там. — Дело не в этом. У неё много друзей, знакомых, очень специфических. Скажем так, каждый уважающий себя полицейский имел возможность познакомиться с Элизабет Сент-Джон лично. — Вы хотите сказать, что её снова может затянуть? — Не думаю, она во время остановилась, достаточно жестко обрывая контакты, но её знакомые могут быть очень настойчивы. Береги её, пожалуйста. — Конечно, Мистер Ван дер Бильт. — Просто Саймон, — от такого обращения мужчина неприятно поморщился. — Сай, мы взлетаем, ты с нами? — обратился к нему пилот по громкой связи. — Нет, у меня куча дел в Америке, а во Франции дедушка. Хорошего полета, — целомудренно поцеловав Элизабет в лоб, парень покинул борт самолета.

***

Покинув спортивный зал, Адалинда передала ключи от машины Зейду, ссылаясь на боль в руке, указывала дорогу. Предусмотрительно, чтобы ничего не смогло им помешать оба выключили телефоны, швыряя их на заднее сидение машины. Парень заметно занервничал, когда они выехали за город. Закрадываться стали самые темные мысли, что она сейчас вывез его в какую-то глушь и бросит там. Но Зейд немного успокоился, когда Адалинда сказала ему свернуть с шоссе, они проезжали бескрайние поля винограда, припарковался парень возле старинного особняка. — Добро пожаловать, в Монтань де Реймс, — выйдя из машины и покружившись, произнесла Адалинда, доставая из горшка с петуньями ключ от входной двери. — Как же здесь красиво! — завороженно воскликнул Зейд. — Я устрою тебе экскурсию, — улыбнувшись, ответила Ади, проходя внутрь. — Адалинда, а правда, что на жителей Франции не действует её шарм и одурманивающий любовью воздух? — проговорил парень, нежно взяв девушку за руку, переплетая пальцы, смотря в любимый голубые глаза. — Я испанка, можешь не переживать, — прошептала парню в губы девушка ответ. — Значит, у меня появился бонус, — сокращая между их лицами расстояние, продолжал зачаровывать Зейд. — Не можешь найти себе увлечение во Франции, раз ко мне прибежал? — силой оттолкнув от себя парня, прошипела Ади, выходя из себя. — Адалинда, ты важней всего в моей жизни. Не просто увлечение, — грубо схватив Адалинду за руку, парень прижал её к себе, — я люблю тебя. И веришь ты или нет, но ты первая девушка, которая слышит от меня эти слова. — Je t'aime aussi (я тоже тебя люблю), — прошептала девушка, опуская голову. — Что ты сказала? — переспросил Зейд. — Я спросила: Не хочешь ли ты вина? — выкручивалась Адалинда, стараясь освободиться от приятных объятий парня. — Нет, милая, так не пойдет. В нашей паре я лгун и обманщик. Ты сказала мне эти же слова в участке, — Зейд медленно наклонился, приподнимая лицо девушки за подбородок, почти невесомо коснулся её губ, вторая его руку переместилась на затылок девушки, привлекая к себе ближе. Адалинда сама не заметила, как обвила его своими руками. Пара была так увлечена друг другом, что даже не заметили подъехавшую машину к дому. Сколько боли было в глазах Трипа, когда он смотрел на целующуюся парочку, сквозь панорамные витражные окна. Сжав кулаки на руле, парень опустил на него голову. Зачем он поехал за ними? Что он ожидал увидеть? Он же сам помог ненавистному американцу вернуться в жизнь его Адалинды. Она любит его, он её, вроде Трип всё сделал правильно, поступил по совести, но почему же так неприятно и холодно на душе. Или ему только кажется? Дедушка постоянно повторяет, что у Ван дер Бильтов нет души. Зачем он вышел тогда в сад посмотреть кто ворует у них яблоки, нужно было остаться в доме, не обращать внимание. Как вовремя на его телефон пришло СМС с именем нового клиента, ему сейчас просто необходима разрядка.

***

Любовь, разумеется прекрасна, особенно в Париже. Но Адалинда с Зейдом так увлеклись друг другом, что потеряли счет времени, а ведь у обоих были очень важные дела. У Доэрти первая игра, а он еще и капитан. Адалинда обещала помочь бабушке подготовить показ. Но оба абонента были недоступны. — Где, вашу мать, Доэрти? — кричал разъяренный Билл Форбс, он закрыл глаза, что его не было на утренней тренировке, но не матч же прогуливать, — Никлаус, ты что воспитал второго себя? У тебя всю жизнь была дурная черта опаздывать на игры. — Тренер, но сейчас же я здесь, — улыбнулся Майклсон, пытаясь разрядить атмосферу. — Да, только ваш матч завтра, сегодня играет молодежь. Вот что мне делать без капитана? Сейчас начнется жеребьевка. Истон, ты не видел его с утра? Вы же в одном номере живите. — А я сегодня у бабушки ночевал, — оправдывался парень. — А почему ты ночевал у бабушки? Ей хуже? — вмешался Лоренцо. — У твоей бабушки, пап. — Господи, а как тебя судьба туда забросила? — Ей одиноко, еще и показ на носу, переживает очень. — Они что еще не помирились с дедушкой, — устало произнес Энзо. — Вашу семейную драму мы можем разобрать в другой раз. Что делать с капитаном, команда не может выйти без него, — прервал неприятную для него беседу Клаус. — А нельзя другого назначить? — поинтересовался Сент-Джон, который совершенно не знает правил. — А это идея. Альтернативный капитан, скажем что Зейд не может выйти на лёд. Только её пришить нужно, — сообразил Билл. — Как нам повезло, что на трибуне сидит человек, который всегда носит швейный набор. Я сейчас приведу Дафни. — Пап, идея супер, но бабушка готовится к показу, она сегодня не придет. — Ладно, тогда просто найдите нитки, я сам пришью! — А ты умеешь? — Сынок, мои родители, в отличие от нас с мамой, отправляли меня на попечение бабушки и дедушек, поэтому я в детстве много времени проводил с Дафни. — Вот, есть, медицинская игла с нитью уже, — протянула запечатанную упаковку Кэтрин. — Премного благодарен. Давай, сынок, свою футболку. — Как хорошо, что вы у нас есть, Мистер Сент-Джон, пропали бы без вас, — ерничал Никлаус. — С удовольствием приму ваш комплемент, — Энзо намертво пришил нашивку к игровой форме сына, ему пора возвращаться на лёд, приветственное слово нужно говорить. Истон ужасно нервничал, он постоянно теребил на руке старую, замызганную фенечку — его личный талисман. Парень осматривал глазами VIP-ложу, где сидели его родные, но сестры-близнеца не было. Даже Натаниэль пришел поболеть, хотя ему по душе больше футбол, как большему количеству жителей Европы. Что могло задержать Адалинду? В Америке она ни один матч не пропускала. Сент-Джону было очень страшно выходить капитаном, да он знает в идеале правила, язык в совершенстве, но в 18 лет занимать такую серьезную должность на столь ответственном соревновании, но он чувствовал поддержку отца. Он прекрасно помнит, как папа часами сидел на стадионе и мерз, чтобы только Истон научился кататься на коньках. Для удобства, чтобы мальчики могли кататься в любое время, Энзо устроил небольшой каток на заднем дворе, это было сделать трудно под палящим испанским солнцем, но что не сделаешь ради детей. Кэролайн тогда даже не нашла слов, чтобы передать возмущение в полном объеме. Игра прошла блестяще, Истон прекрасно проявил себя в спорных ситуациях он отстаивал интересы команды. НХЛ выиграл со счетом 5:3, Билл, конечно, ворчал, что разрыв можно было сделать и побольше. Завтра игра у старшего поколения, в отличие от своей команды, Форбс очень сильно переживал, там играет его родной сын — Кристиан, они не общались 20 лет. Он читал в интернете, что он женился на русской девушке, она известный кондитер, у них четверо детей. Лоренцо подгонял сына, скоро начнется показ Дафни, ей нужна их поддержка. Но Истон попросил отца его не ждать, сказал, что сам доберется. Истон буквально за руку поймал Брук, которая торопилась уйти со стадиона. — Эй, ты куда так быстро? — развернув к себе девушку, спросил Истон. — В отель, — лаконично ответила Брук. — Ты забыла, что мы идем на показ моей бабушки? — Истон, спасибо, что вчера развеял мою тоску, правда, я чудесно провела время, но не нужно возиться со мной, будто тебе не всё равно на меня. — Стой, мне кажется, ты очень низкого о себе мнения. Ты интересный собеседник. — Прекрати, меня можно только хотеть! — с трудом сдерживая слезы, противилась девушка. — Знаешь, если быть честным, то ты сама всё для этого сделала. — В каком смысле? — А ты на себя посмотри, — Истон резко развернул девушку лицо к стеклянной витрине, прижимая к своей груди, — твоё платье заставляет мужчин далеко улететь в своих мечтах: из-за его длины видно кружево чулок, вырез настолько глубокий, что тебе можно грудину вскрыть, не раздевая, зачем ты красишь свои пухлые губы в такие кричащие оттенки, поверь мне как мужчине, глядя на них только и представляется как ты отсасываешь, — из глаз Брук телки слезы ручьями, но парень не останавливался, — ты вся искусственная, зачем ты так себя изуродовала? — Я сделала себя идеальной! — выкрикнула Брук. — Мне жаль, что тебе попались уроды, которые не ценили тебя настоящей. Я бы хотел её узнать. Тебя никто не полюбит, пока ты сама себя не полюбишь! — Истон, к чему это, если есть страсть, ведь ты такой же как все, только кажешься рыцарем, ведь я чувствую, — Брук перешла на соблазнительный шепот, разворачиваясь к парню лицом, из-за высокой шпильки они были практически одного роста, её взгляд был на уровне его пухлых губ, девушка соблазнительно улыбнулась. Одной рукой она погладила парня по щеке, проводя большим пальцем по нижней губе, слегка оттягивая, а второй рукой Брук медленно спускалась по накаченному торсу паря, прикрытому сатиновой кипельно белой рубашкой, немного задерживаясь на пряжке ремня, останавливая своё путешествие в области паха, — ты же тоже меня хочешь, — привстав на цыпочки, прошептала Ингс на ушко Истону. — Знаешь, папа всегда говорит, что я родился не в своё время, — поморщился парень, брезгливо убирая руки девушки, отодвигаясь от неё на расстояние метра, — я далеко не рыцарь, но секс без любви меня не интересует. Ответ моего организма, обычная физиологическая реакция. Тебе самой не противно предлагать себя, как на рынке? — Я не проститутка. — Нет, но воспринимают тебя именно так. Брук, мне правда интересно с тобой, но как девушка, извини, ты меня совершенно не интересуешь. Если захочешь продолжить наше общение — приходи, только, пожалуйста, давай забудем этот инцидент, — Истон протянул девушке конверт с пригласительным на показ EKED и ушел, оставляя девушку наедине со своими мыслями. Брук скатилась по стене, усаживаясь на пол. Истон прав во всем! Девушка еще раз, наверное в сотый, набрала Зейду, но вновь попала на голосовую почту. Когда она уже сотрет каблуки бегать за этим парнем? Она всегда верила, что Зейд нагуляется и вернется к ней, они поженятся, у них будут дети. Брук всегда мечтала очутиться в Париже, она грезила этим городом. И вот она здесь, а тратит чудесные мгновения на черствого парня. В конце концов Зейд же никуда не денется, если на две недели она забудет о его существовании и просто насладиться атмосферой города. Она вытерла слезы, поднялась на ноги, она пойдет на показ, только сначала переоденется. С Истоном точно не нужно выставлять себя на показ.

***

Истон опаздывала на показ, уже представляя, как бабуля Дафни разозлиться. Он тихо прошел в зал, но еще ничего не началось, гости и пресса начали перешептываться, примечательно было, что места его семьи были пусты. Парень решил пройти за кулисы, чтобы узнать, что происходит. Дафна сидела в кресле, со всех сторон её обмахивали, сама женщина пыталась зажечь сигарету, но пламя зажигалки постоянно гасло. Фред выдернул из её рук сигареты, заботливо поцеловав в лобик — хотя бы помирились. Лоренцо ходил из угла в угол, постоянно кому-то набирая на телефон. — А что происходит? — привлек к себе внимание Истон. — Наконец-то ты пришел! — Дафни вскочила на ноги, больно хватая правнука за плечи, — Где твоя сестра? — Я без понятия, Я Ади видел только раз, в первый день, — оправдывался Истон, — а ты почему не с ней? Вы же последнее время как попугайчики не разлучники? — задал встречный вопрос парень Трипу. — Она после бокса сказала, что у неё дела, — спокойно ответил Трип. — Потрясающе! — воскликнула Миссис Йофи, усаживаясь обратно в кресло, залпом выпивая рюмку коньяка, — моя родная правнучка саботирует показ! — Бабуля, не переживай, тебе вредно. Всё будет хорошо, — заверил её внук, — Истон, раздевайся! — скомандовал сыну Энзо, срывая с него пиджак и бабочку. — Эй, пап, ты с ума сошел? А почему вообще без Адалинды нельзя начать показ? — Сейчас же идет неделя моды, каждый модель на вес золота, мне одной не хватило, твоя сестра сказала, что выйдет, — объяснила Дафни. — Подожди, а попросить Елену или Давину? Пап, перестань, — предложил Истон, отодвигаясь от отца, который уже начал расстегивать его рубашку, — я не буду переодеваться в Адалинду. Прошлый раз меня домогались. — Елена срочно улетела в Болгарию, а Давина и Кол сейчас на другом конце города, у них романтик. Мальчик мой, у меня есть накладная грудь, давай ты выйдешь за сестру, — начала упрашивать правнука Дафни. — Да почему я? Любой мужчина может переодеться! — возмущался парень. — Исти, но у тебя мягкие черты лица, ты больше не девушку похожь! — Потрясающе! Смотри, пап, я втянусь и сменю ориентацию, — предупредил отца Истон, разуваясь и мнимая рубашку. — Я тебе сменю, — а колкость парень получил смачный подзатыльник. — Миссис Йофи, дико извиняюсь за беспокойство, там девушка пришла, у неё VIP, она Истона ищет, — робко прервала переодевание помощница. — Пусть заходит, — отмахнулась Дафни, бросая внуку бюстгальтер с PUSH-UP эффектом. — Господи, я придушу свою сестру, — застегивая на спине ужасно давящий элемент одежды, продолжал возмущаться Истон. — Дружище, а у тебя мастерски получается его застегивать, не каждая девушка может похвастаться такой способностью, — насмехался Трип, не в состоянии сдержать смех. — У меня было много практики, знаешь, девушки частые гости в моей постели, — ответил Истон. — Так, дамский угодник, переодевайся, — Дафни швырнула в правнука платье. — Какое унижение, — почти простонал парень, снимая штаны. — Я не во время, наверное, — привлекла к себе внимание вошедшая Брук, находясь в шоке от открывшейся картины. — Брук, это не то что ты подумала, — начал оправдываться Истон. — Что? — вышла из транса девушка, несмотря на комичность ситуации, она не могла оторвать взгляд от обнаженного тела Истона, он был худощавый, но это не портило, наоборот создавалась видимость, что кожа обтягивает каждое мышечное волокно, так необычно ни одной татуировки, только мелкие родинки покрывали белоснежную кожу. — Я говорю, что у всего происходящего есть рациональное объяснение, — попытался объясниться Истон. — Так, а ну-ка в подожди, — Дафни грубо отодвинула Истона в сторону, с особым интересом рассматривая Брук, оно обошла её со всех сторон, — идеально, раздевайся! — Я не очень вас понимаю, — смутилась девушка. — Ты будешь закрывать показ! — восторженно воскликнула Дафни. — Нет, — воспротивилась американка, — я не модель. Куда мне на подиум. — У тебя есть все задатки! Поверь мне, я столько лет в этом бизнесе. Всё, ничего не желаю слушать, я начинать, а ты переодевайся. Мальчики, не смущайте нашу спасительницу, — Дафни вытолкала родственников за дверь, оставляя лишь одевающегося Истона, а сама вышла на подиум к гостям. — Ты самая настоящая спасительница. Спасибо тебе огромное, — застегивая брюки, поблагодарил Истон. — Ты просто обязан рассказать мне историю с твоим переодеванием. — По дороге до отеля я посвящу в кошмар моей жизни. — Буду с нетерпением ждать. Истон, а как это надевать? — Я сейчас пришлю к тебе кого-нибудь из бабушкин фей-помощниц, они помогут. — Мне очень страшно. — У тебя всё получится, не переживай, я буду смотреть на тебя из первого ряда. — Подожди, а почему я? Не хватило моделей? — Моя сестра должна была выходить, но она куда-то пропала. — Что значит пропала? И ты так спокойно об этом говоришь? — зная тесную связь в семье Сент-Джон её очень удивило спокойствие парня. — Так потому что нет смысла переживать, мы здесь почти выросли, нас здесь каждая собака знает. Наверняка встретила старых друзей и потеряла счет времени. Переодевайся. Истон как и обещал прислал помощницу, но Брук могла думать только о странном стечении обстоятельств, что Зейд и Адалинда пропали в один день и так внезапно. Каков шанс, что они вместе? Показ прошел на «ура», модели несколько раз выходили на «бис». Дафни не уставала благодарить Брук, она даже подарила ей платье, в котором выходила. Но потом случилось страшное для Лоренцо, его окликнул голос, от которого холодок прошелся по коже. — Лоренцо, брат мой, я знал, что встречу тебя на показе бабушки! — Ризо! — натянул улыбку на лицо, ответил на объятия радостного грузина Лоренцо. — Дафна, вы прекрасны, как всегда. Я готов целовать ваши золотые ручки каждый раз при встрече, — осыпал поцелуями смущенную женщину мужчина, — наряды были потрясающими. Я просто обязан пригласить вас на ужин. — Ризо, не стоит, бабушка очень устала, мы домой поедем, спасибо, что пришли, — пытался отвязаться от старого знакомого Сент-Джон. — Дорогой, ты же знаешь, отказы не принимаются. Тем более столько лет не виделись, а все здесь: Ломия, Ираклий, дедушка Нукри, дядя Васо, Автандил, Дзанеладзе в полном составе. А тетя Тинано хочет подписать с вами договор на поставки в её магазин. Она так восхитилась показом. Поехали-поехали, там уже всё приготовили, только нас ждут. — Я только сумочку возьму и сразу выходим, — заверила его Дафни. — Жду здесь! — Бабуль, я не выдержу, — шепнул на ухо бабушке Лоренцо, продолжая улыбаться старому знакомому. — Выдержишь, ты в студенческие годы и не такие попойки устраивал. А мне очень нужны новые контракты. Ризо, в путь! — воодушевленно воскликнула Дафни, подхватывая мужчину под руку, а он в свою очередь захватил Энзо. — Друг, я где потрясающая Кэрушка? — Она в Америке осталась. — Ну, ничего мы ей привезли вино красное, которое ей прошлый раз так понравилось. — Сынок спасай, — обернувшись к смеющемуся сыну, взмолился Энзо. — Сам папочка, сам, — ответил ему сын. — Предатель! — А почему Мистер Сент-Джон был таким несчастным? — задала вопрос Брук. — Во время съемок передачи мамы в Грузии, они познакомились с Ризо и еще половиной Тбилисси, а они очень гостеприимны. Мы были там месяц, папа весь месяц безбожно пил, в самолет его заносили, а весь полет он вообще не шевелился. — Господи, какой ужас! А как твоя мама с ним жила после этого? — Поверь, она выглядела не лучше, она еще успевала передачу снимать и сделки заключать. В общем они от этой поездки недели две отходили. — Мда, интересная работа у твоих родителей. — Пойдем я тебя провожу до гостиницы. — Спасибо, Истон. — За что? — помогая надеть пальто, спросил Ист. — За открытие глаз. — О, это всегда, пожалуйста, у меня три сестры опыт большой в общении. — Я учту. — Прошу! -Истон протянул девушке руку, которую она с удовольствием приняла, звонко рассмеявшись.

***

— Роми, может еще погостишь? — обнимая подругу в прихожей, уговаривала Кэролайн. — Спасибо, родная, но я уже правда загостилась у вас. Я решила все свои дела, пора домой. — Пабло, наверное волнуется, — скривив лицо, предположил Саймон, нервно тыкая по IPad. — Пуаль, вообще-то, а в остальном ты прав, — ответила ему Ромильда, — всё, такси подъехало, жду на свадьбе, люблю, целую, как долечу наберу. — Пока-пока, — помахал Саймон, ухмыляясь. — Саймон! — прикрикнула на него Кэролайн, — извини, я не знаю, что на него сегодня нашло. — Ничего, Саймон такой Саймон. Пока, — Роми поцеловала подругу в щеку, надела солнцезащитные очки, вышла из квартиры. — Куда пропадают твои повадки джентльмена, когда Ромильда рядом? — С ней как-то не хочется быть джентльменом. — Ты не исправимый Ван дер Бильт, — потрепав друг по носу, девушка направилась в спальню. — Из твоих уст это звучит как комплемент, — крикнул ей в след Саймон.

***

Ромильда устало опустилась в кресло самолета, поездка в Америку вымотала её как никогда. Такое длительное пребывание в обществе Саймона выматывает. Быть рядом, без возможности быть вместе убивает. Но еще больше гложет совесть, она изменила жениху, Пауль точно такого не заслужил. Он слишком хороший. Прям перед самым взлетом ей пришло сообщение от Кэролайн: «Проверь фотопленку, у меня треш. Половину не помню.» Ромильда улыбнулась, эта солнечная женщина всегда заставляет испытывать позитивные эмоции. Сначала она ревностно отнеслась к её появлению, но быстро изменила мнение ней. Уже в воздухе Ромильда пролистывала фото, громко смеясь от фото и видео, но вот последнее виде было очень странным, просто черный фон. Роми хотела его удалить, как услышала голос Саймона, подключив наушники, она продолжила смотреть.

— Ты разве не завтра должен был прилететь? — поинтересовалась Роми у Саймона. — Всё решилось быстрее, чем я думал. А вы стресс снимали? — бросая взгляд на пустые бутылки, по-доброму улыбнулся Саймон. — Можно и так сказать. Знаешь ли, все мужики те еще козлы. — Тогда позволь одному козлу за тобой поухаживать, тебе пора баиньки, — мужчина медленно подошел к качающейся девушке, пытаясь уложить её на кровать. — Саймон, а ты можешь быть со мной честным? — Ромильда, я всегда говорю правду. — Но не мне. — Зачем ты всё усложняешь? — как же Саймон устал от этих разговоров, они доводят его до ручки. — Саймон, мне просто нужно знать. Во мне в среднем шесть бутылок вина, я на утро ничего не вспомню. В мае я выйду замуж, и клянусь, даже не посмотрю в твою сторону. Но сейчас ты можешь быть честным со мной? — А Кэр? — с опасением посмотрел на спящую подругу Ван дер Бильт. — Я тебя умоляю, она спит непробудным сном. Будто в Грузии опять побывала. — Я люблю тебя, очень сильно уже много лет. — И я тебя, — Ромильда обхватила лицо Саймона, — тогда почему мы не можем быть вместе? — Именно потому что люблю, со мной тебе будет плохо. Я защищаю тебя. — У тебя очень извращенное мнение о защите. — В любом случае это не имеет значение, через три месяца ты станешь Миссис Вираль. — Я оставляю свою фамилию, — глотая слезы, возразила девушка. — Почему? — Я хочу только твою фамилию, — прикусив нижнюю губу, ответила Роми. — Доброй ночи, любимая, — поцеловав лежащую девушку в лобик, пожелал Саймон, укрывая её пледом, ушел в свою комнату. — Чёрт, ну, опять камеру не выключила, вот так батарейка и садиться, — рассмеялась Ромильда.

Ромильда сидела и глотала слезы, она бережно прижала телефон к груди. Он любит её. Но от этого еще больнее становится. Как хорошо, что у неё очень много времени, чтобы подумать о своей личной жизни.

***

Адалинда окрыленная и очень счастливая вошла в квартиру, прижимаясь спиной к входной двери. Это были лучшие сутки, они с Зейдом гуляли, катались на лошадях, разговаривали на всевозможные темы, любовались на звезды, Адалинда устроила ему персональную экскурсию по виноградникам. И все разногласия, ссоры, заботы остались в прошлом. Дедушки и папы похоже уже на было, в квартире стояла гробовая тишина. Девушка зашла в ванную почистить зубы, на напевала какую-то незатейливую мелодию. — Ты где была? — прохрипел мужской голос позади девушки, Адалинда подпрыгнула от неожиданности и завизжала, оборачиваясь. — Папа? Ты что тут делаешь? — спросила девушка, пытаясь унять сердцебиение. Лоренцо лежал в джакузи с закрытыми глазами, в куче пены, удерживая на голове пузырь со льдом. — Пытаюсь не умереть, — еле шевеля губами ответил мужчина, — так ты где вчера была? — Я ездила на наши виноградники в Шампани. — С каких пор тяга к природе у тебя сильнее любви к семье? — В каком смысле? — Бабушка на тебя вчера рассчитывала, — от заявления отца девушка вся побледнела. — Показ был вчера? — с ужасом воскликнула Адалинда. — Бинго, моя родная. — Чёрт, мне срочно нужно к бабушке, а с тобой всё хорошо? — Езжай уже от тебя слишком много шума и выключи свет, — пробурчал мужчина. — Хорошо. Лоренцо только успел расслабиться и почти уснул, как телефон противно завибрировал. — Господи, да кто же это в такую рань. Да, — почти простонал в трубку мужчина.

— Доброе утро, любимый, хотя у нас еще ночь. Ты мне лучше скажи как Лиззи, а то я ей дозвониться не могу.

— Милая, ну, кто из нас с ней находится в одном городе? — попытался улыбнуться мужчина, но боль прервала эту глупую затею.

— Любимый, на данный момент ты, — рассмеялась Кэролайн.

— В каком смысле я? — мужчина не на шутку занервничал, пузырь со льдом упал в воду, выплескивая воду на кафель.

— Лоренцо, не пугай меня. Элизабет должна была ночью прилететь с Париж, только не говори мне, что ты её не встретил.

— Да, что ты такое говоришь, любовь моя, — мужчина выскочил из ванной, даже не одеваясь, оббежал квартиру. Он вспомнил, что перед матче звонила Элизабет, сказала, что они с Себастьяном летят в Париж и просила встретить, — конечно, встретил, я отвез их в загородный дом вчера. В городе любви пусть проникнуться романтикой вдвоем на 100%, они собирались гулять всю ночь по Парижу, спят еще наверное, — нагло врал жене Энзо.

— Ладно тогда, пусть тогда как проснется наберет мне.

— Хорошо.

— Люблю. Целую, — пожелала Кэролайн и сбросила вызов.

— И я тебя, — уже гудкам ответил Энзо. Элизабет и Париж очень дурное сочетание. Как он мог просрать дочь?! Если бы только Кэролайн знала, что творила Элизабет четыре месяца жизни в Париже, она бы точно уже была в аэропорту. На неё итак слишком много навалилось, он в состоянии во всем разобраться, в прошлый раз же смог. Он не даст Лиззи вновь погрузиться с эту соблазнительную пучину. Дело остается за малы — найти Элизабет в Париже. — Трип, мальчик мой, ты уже не спишь?

— Нет, Лоренцо, я завтракаю.

— Отлично, мне нужна твоя помощь.

— Конечно, что нужно?

— Элизабет в Париже, и её нет дома.

— Я понял тебя, уже еду к Бруно.

— Спасибо, я тогда её подружку навещу. У него есть максимум часов 12, пока утро в Лос-Анджелесе не наступит, и Кэролайн вновь позвонит. Хоть бы только с его девочкой всё было хорошо.