Смерть? Она не для меня

Колоннелло часто подначивал Скалла, но делал это скорее по наитию каких-то сумбурных чувств. В начале это были обыкновенные слова. Из его рта порой вываливались даже те вещи, о которых он никогда не думал, сравнивая каскадера с какой-то гнилью, что было далеко не так. Если и говорить откровенно, то Скалл был последним человеком из их коллектива, которого вообще можно было, а если точнее нельзя, просто напросто назвать грязным, нечистым. После киллер стал проявлять силу, ставя различные подножки или давая несильный подзатыльник. В такие минуты у того начинало проявляться настолько недоуменное и огорченное выражение лица, что он начинал чувствовать себя хуже второсортного мусора за трущобами. Но, все равно не мог остановиться, пока не зажал его в каком-то углу, внимательно глядя в фиолетовые глаза напротив. Череп выглядел испуганным, но за время их совместного проживания в поместье, этот испуг был даже привычным. А после Колоннелло сделал то, что сам от себя не ожидал, но был очень доволен своим действием. Он наклонился к нему чуть ближе положенного и поцеловал, сначала мягко, едва покусывая губу, а после жестче, грубо орудуя языком внутри его рта. Примерно через несколько минут, пришедший в себя и оскорбленный до глубины души, каскадер дал ему сильную затрещину, сбежав так быстро, будто бы думал, что он погонится за ним. В реальности же, киллер просто понял кое-что для себя. Он хотел, чтобы Скалл принадлежал полностью ему одному. Поэтому, когда тот умер, даже не дав времени осознать это, Колоннелло ощутил до невозможности болезненную беспомощность. У него не было сил что-нибудь сделать, его просто не стало, как и других людей вокруг. Вдыхая резко потяжелевший воздух, он до сих пор помнит их вкус. Вкус сухих, искусанных губ одного человека, перед которым он серьезно провинился.