Когда гаснут звезды

Наконец я решил вернуться в группу. Теперь я был уверен, что разобрался в себе и полон сил, чтобы продолжить. С чувствами к Тарасу я твёрдо решил покончить раз и навсегда. Конечно, обычно мой обет держался до первой с ним встречи, но на этот раз я решил не сдаваться так просто. Я даже не знал, что делать теперь. Пока меня не было, они могли поменять время репетиций или даже отменить сегодняшнюю, решив не сообщать мне, все равно не посещаю. В голову закралась неприятная мысль, что я вынужден буду связаться с Тарасом, чтобы сообщить, что я вновь в строю, однако гордость и ещё не очень устойчивая уверенность в том, что чувства не вернутся, не позволяли мне сделать этого. Ровно за полчаса до начала репетиции я ждал ребят возле здания. Зашёл в кафе неподалёку и сел напротив окна, откуда открывался прекрасный вид на выход из метро. Скоро все должны были подойти. Чтобы не нервировать своим присутствием персонал, я заказал что-то карамельно-кофейное, нервно отметив про себя, что я сделал это подсознательно, вспомнив тот самый день, когда впервые увидел настоящий цвет глаз парня. Я затаился, весь вытянувшись и не сводя глаз со входа. Я чувствовал себя предателем, изгнанным из стаи, шавкой, которая поджав хвост и скуля стелится перед вожаком, лишь бы тот принял обратно. Я ощущал какую-то странную тревогу внутри себя, словно совершил что-то незаконное или готовился встретиться с незнакомыми людьми. Вскоре мне принесли кофе, и я заметил, что стаканчик трясётся в моих руках. Осторожно потягивая горячий напиток, я не сводил глаз с улицы. Первым пришёл Тема. Я всегда испытывал к нему симпатию, и сейчас она только усилилась, потому что встречи с ним я боялся меньше всего. Залпом выпив кофе, я направился к выходу. Если дождусь всех, выйти к ним может оказаться слишком сложным. — Руслан! — Взвизгнул он, когда я подошёл достаточно близко, чтоб он смог разглядеть меня. От такой радости я опешил, потому что в следующую секунду парень, который почти на голову был ниже меня, обнимал меня, крепко сжав. — Привет, — смущенно ответил я, когда Тема отпустил меня. Он действительно нравился мне больше всех из этой компашки. В путанице моих чувств и ревности к Тарасу, Теме удавалось остаться в сторонне от всех конфликтов, а то, как искренне он радовался моему возвращению заставило почувствовать себя нужным. Ведь кроме Хериссона, я никому и не доверял раньше. Может, мои выводы о том, что мир не не примет меня таким были весьма поспешными? Может, попробовать все же стоит? Басист рассказывал обо всем, что происходило в мое отсутсвие, сопровождая рассказ эмоциональными жестами. Я поглядывал на него, периодически хмыкая и соглашаясь, и восхищаясь тем, насколько все было просто в его глазах. Из нас он был самым младшим, может, именно поэтому не видел ни странного накала в группе, ни других вещей, что не придавались огласке. В какой-то момент мне даже показалось, что это его живая энергия заразила меня, и я улыбнулся. Возможно, мы даже сдружились бы, если бы стали общаться чаще и ближе. Ощущение того, что жизнь не так уж и плоха длилось совсем недолго, ибо в какой-то момент Тема прервал очередной рассказ и приветственно поднял руку. Кто бы ни пришёл, я явно не хотел его видеть. Я успел выхватить из кармана телефон и сделать вид, что занят чтением чего-то. Самые страшные надежды не оправдались, рядом прозвучал голос Макса. Я поднял на него глаза и кивнул в знак приветствия. Он же слабо улыбнулся и кивнул в ответ. Что-то в нем изменилось, но я не понял, что, а потом и вовсе не придал этому значения. В каком-то смысле, я действительно предал их, и охладевшее его ко мне отношение было весьма логичным. Мы зашли в здание, нашли свою аудиторию и начали готовить инструменты. За эту неделю ничего не изменилось. У нас ничего месяцами не менялось, так откуда взялось то неприятное чувство, что что-то уже упущено и никогда не будет прежним? Сосредоточиться было сложно, потому что ненароком я все поглядывал на дверь. Тарас никогда не приходил раньше, но и не опаздывал. Мне отчаянно не хотелось, чтобы он вообще приходил, но и без него репетицию представить было невозможно. <i>Как и мою жизнь.</i> В компании Темы и Макса, активно ведущих беседу, я чувствовал себя лишним и продолжал неловко пялиться в телефон, ничего по сути не делая, лишь бессмысленно листая ленту соцсетей. А потом откуда-то из глубины желудка подкатила тревожность. Я покосился на парней - они все так же беседовали о чем-то, даже не подозревая, что с нашим фронтменом могло случиться что-то плохое. Нет, он никогда бы не дал себя в обиду, а даже у самых пунктуальных случаются проколы. Ничего с ним не станет. Как я и предполагал, Тарас опоздал на 20 минут. Мы не могли начать без него, и когда я услышал звук хлопнувшей двери, все во мне перевернулось. Я медленно поднял глаза и встретился с его взглядом. Он смотрел на меня, и даже если бы сейчас светило самое яркое солнце, я бы ни за что не поверил, что когда его глаза были цвета жжённого сахара. Он смотрел на меня, и в его маслянистом взгляде я увидел лишь желание чего-то, о чем мог лишь догадываться.